Ты здесь

На протяжении всего апреля Миша безвылазно сидел в четырёх стенах своей злосчастной квартиры, которая досталась ему в наследство, и бездумно смотрел на письмо, попавшее к нему в руки в тот злополучный день: первого апреля. Казалось бы, шутка да и только. Но что-то заставило Московского посмотреть на это письмо с другой стороны: с той самой, которая переворачивает всё восприятие мира. Письмо само по себе было обычным. Да, украшенным в стиле времён монархии, но оттого оно не становилось восьмым чудом света. К тому же надпись «Ты здесь» в содержании письма могла навести мысли лишь на какого-нибудь местного дрочера, который с незапамятных времён следит за Мишей. Ещё больше на эту мысль наталкивает почерк неизвестного: аккуратный, будто написанный (геем) каллиграфом с высоким стажем. Вот тебе все факты в лицо! Но нет. Московский даже сам не понял, каким таким образом он решил, что адресат по ту сторону письма, если так можно выразиться, окажется его судьбой. Явно пересмотрел слезливых драм, пора с этим завязывать. И, учитывая тот факт, что людимым он не был и уж тем более не собирался общаться с каким-то грёбаным сталкером, который вычислил его адрес, можно сказать, что всё происходящее ныне — полный бред. И в этот бред он верит. Словно так и должно быть. Почему же он решил, что адресат — парень? Всё очень просто. Тот, кто передал ему это письмо, сообщил ему некоторую внешнюю информацию о незнакомце всего-лишь за несколько тысяч. Встав, наконец, из-за стола, Миша потянулся, хрустя всеми своими костями, ставшими деревянными за то время, пока он сидел. А это без малого три часа. Желудок Московского был крайне недоволен поведением своего хозяина, но признаки подал только сейчас, скручиваясь, словно внутри девятнадцатилетнего парня открывалась целая бездна, готовая схлопнуться. Миша согнулся пополам и едва добрёл до холодильника, в котором повесилась мышь, как в дверь постучали (звонок сломался ещё на прошлой неделе, но парень узнал об этом только вчера от соседки, когда всё же решил выйти подышать свежим воздухом). «Я надеюсь, что это доставка еды», — пытаясь усмехнуться, что больше походило на оскал, Московский медленно подошёл к двери и посмотрел в глазок. По ту сторону стоял юноша с тёмными волосами, одетый в стиле самых горячих петербуржцев (это было странно, учитывая, что живёт Миша в Москве), носящий на носу круглые очки с тонкой оправой, держа при этом в руке… подарочный пакет? Хотя, по серьёзному взгляду юноши и не скажешь, что он пришёл подарки раздавать. Миша всё так же медленно открыл дверь и уставился на незванного гостя перед собой, не стесняясь рассматривать того, пожирая глазами. Незнакомец вовсе не смутился от этого, лишь вопросительно изогнув бровь. — Мне кажется, это я должен смотреть так на вас, — Миша вышел в подъезд, прикрыв дверь, при этом стараясь выглядеть невозмутимо. — Кто вы такой? Юноша пару раз моргнул и его лицо в одно мгновение приняло такое печальное выражение, что Московскому стало неловко из-за своей бестактности. Он хотел было извиниться перед собеседником, но его опередили: — Я прошу прощения, что задел ваш покой в данный момент. Возможно, я не должен был приезжать, — юноша, прикусив губу, развернулся, собираясь уходить, но Миша настолько почувствовал себя тварью безбожной, несмотря на то, что вообще-то он никого не ждал и даже не звал, что не смог просто смотреть вслед уходящему юноше. Он схватил его за запястье, как в самых сопливых драмах, которые он пересмотрел за этот месяц достаточно, и молча уставился в глаза напротив, не зная, что сказать. — Миш, ты… — увидев непонимание в небесно-голубых глазах, юноша замолчал на время, будто пытаясь переосмыслить то, что он сделал сейчас, и найти то, что могло повлечь за собой некоторое недоумение собеседника. Для Миши же всё стало кристально ясно: перед ним его сталкер. — Это вы написали мне то письмо? — Московский не стал долго думать. О тактичности не было и речи, ведь перед ним его причина недосыпа на протяжении всего этого месяца. Ему было плевать, что он заденет чувства этого человека, он лишь хотел знать ответы на свои вопросы, которых накопилось достаточно за этот промежуток времени. — Письмо. Точно, письмо, — юноша встал ровно, убрав с лица растерянность и выбившуюся прядь волос, и улыбнулся, что выглядело странно, учитывая всю ситуацию в целом. — Могу ли я попросить вас пустить меня в дом? Или мы будем решать личные вопросы на лестничной площадке? Миша, будто только сейчас заметив место, в котором они находились, осмотрелся по сторонам и, на секунду замявшись, всё же впустил гостя. Спустя полчаса юноша, оказавшийся в его квартире, уже чувствовал себя как дома, особое внимание уделяя кухне. Оказалось, что с собой в пакете он принес несколько приготовленных им блюд, которые были как раз кстати, ведь желудок Московского всё ещё жаждал еды. — Кстати говоря, — спустя нескольких минут раздумий над дилеммой: есть ему или не есть принесённую гостем еду — он всё же решил, что терять ему нечего, поэтому сидел сейчас перед тарелкой вкуснейшего пирога с курицей, попутно общаясь с поваром сие творения, — Я до сих пор не знаю, как вас зовут и почему вы здесь? Юноша с минуту поколебался, но, сделав тяжёлый вздох, присел рядом за стол и посмотрел в глаза Миши таким отчаянным взглядом, что парень подавился и чудом не выплюнул оказавшуюся во рту курицу на стол. На обеспокоенный взгляд гостя он лишь махнул рукой, мол, говори, всё в порядке. Юноша скептически посмотрел на него, но всё же решил не лезть. — Меня зовут Александр. Романов Александр Петрович, если быть точнее, — он с грустью посмотрел сквозь Мишу, будто вспоминая что-то, но тут же покачал головой, прикрыв глаза. — Ты наверняка не знаешь этого, раз до сих пор не понял, зачем я здесь. — О чём вы? — нетерпеливо спросил Миша, но был осаждён цепким взглядом напротив. — «Ты», обращайся ко мне на «ты», — заметил он и продолжил. — Веришь ли ты в параллельные миры? Миша перестал понимать суть их разговора, что, видимо, отразилось на его лице, отчего Саша рассмеялся. — Хорошо, раз не веришь, то я докажу тебе, что они существуют, — он заговорщически нагнулся почти к самому лицу Московского, при этом держа дистанцию. — Ты, Московский Михаил Юрьевич, так? Миша кивнул, но тут же возразил: — Это не доказывает того, что они существуют. Саша нежно улыбнулся, совсем тихо извинился, из-за чего Московскому пришлось поднапрячь слух, и поцеловал его. Просто поцеловал. Без предупреждения. Миша вырвался из поцелуя, что было не сложно, учитывая тот факт, что Саша не прикладывал к этому каких-либо усилий, и возмущённо посмотрел на Романова. — Ты.! — не успел он и одного оскорбления сказать, как в голове будто произошёл взрыв. Белая вспышка перед глазами, острая боль, отдающая по всем стенкам черепа, и шум в ушах — целый набор оглушённого человека. Всё это продолжалось на протяжении минуты, пока боль окончательно не исчезла, а белый свет перед глазами не превратился в обычный пейзаж его повседневной жизни. Почти. Единственным исключением был Саша, который обеспокоенно смотрел на него, но трогать не решался. — Саш, принеси, пожалуйста, анальгин. Голова раскалывается, — Миша даже сначала не понял, что он сказал не так, пока не увидел растерянность с примесью полного удовлетворения на лице напротив. — Александр Петрович, я вас люблю и ценю, но таблетка бы мне сейчас не помешала. — Я не знаю, где у тебя лежат таблетки, Миш, — спокойно ответил Саша, улыбаясь, будто ему было всё равно на боль Московского. — Где всегда лежали, — парень оглядел кухню и понял одну вещь: что-то не состыковывается. — Кажется, что я ничего не понимаю. — Да, — глупо ответил Саша, выглядя при этом до одури довольным. — Твоя личность из первого мира заменила личность из этого. Ты помнишь всё, что происходило с тобой здесь, но в то же время у тебя есть воспоминания и из другого мира. — Как ты это сделал? — отбросив головную боль на второй план, Миша решил избавиться от насущной проблемы в виде множества вопросов. — При помощи «телесного контакта». Я изучил множество литературы, в которой говорилось о приходящей памяти из другого мира с примерами. Правда, зачастую людей, к которым она приходила, считали сумасшедшими, отправляя в психлечебницы. Для этой, так называемой, болезни есть своё название. «Синдром бабочки». Но сейчас не об этом, — Саша перевёл дыхание и вновь заговорил. — Впервые я столкнулся с «получившим память», когда мне было десять. Тогда родители сказали, что это просто сумасшедший. Но сейчас я отчётливо помню этого человека из прошлой жизни. Костя. Миша скривился при упоминании этого имени, но не стал перебивать Сашу. Он любил смотреть на него, когда он говорит, любил слушать его. Ведь все действия любимого человека всегда превращаются в нечто сказочное, не так ли? Саша продолжил: — Мы дружили с ним на протяжении нескольких лет, после чего его отправили в психбольницу. С тех пор я его не видел, — Романов нахмурился, но тут же снял с себя наваждение. — Следующей стала Камалия. Когда мы только встретились, я увидел на её лице столько приятного удивления, что мне стало неловко и я пригласил её на вечер в книжном клубе. Миша рассмеялся, получив на это толчок в бок от зардевшегося Саши. — Это не смешно, Московский, — угрожающе произнёс юноша. — Хорошо-хорошо, я понял, — через силу успокоил себя парень, вытирая выступившие слёзы на глазах. — Что было дальше? — Я начал дружить с ней. И спустя пару месяцев нашей дружбы она рассказала мне о своей тайне. Поведала в подробностях о её жизни, дала советы и прочее. Она научила меня правильной медитации, при которой открывается память из других миров, и сказала, что лучше использовать «телесный контакт». — Тот, который ты использовал на мне? — Саша кивнул. — В чём он лучше? — Эффект моментальный и гарантированный. Но есть нюансы: «телесный контакт» может провести лишь человек, который уже получил память прошлого, и это обязательно должно быть через, кхм-кхм, отверстие. — …что? — Миша приподнял обе брови в удивлении, после чего рассмеялся от услышанного. — Эй, так надо для того, чтобы информация поместилась внутрь тела, иначе вся эта махинация не пройдёт. Камалия сделала так со Святославом. — А ты? — При помощи медитаций. Миша, я не идиот, чтобы целоваться с друзьями. К тому же, Камалия сказала, что где-то там меня ждёт мой «суженный». — Вот я и… В этот момент в дверь квартиры постучали, и в голове Миши появилось странное чувство дежа вю. Когда он встал с насиженного места, мир перед его глазами покачнулся и исчез как ни в чём не бывало, сменяясь на роскошную спальню. Москва, если изначально не понял, что только что произошло, то вскоре до него дошло, что это был всего-лишь сон. Он повернулся в сторону, где спал Санкт-Петербург, чья грудная клетка равномерно поднималась и опускалась под его рукой, и нежно поцеловал того в губы. Саша нахмурился во сне, но не шелохнулся, просто спросив «Миша, что ты делаешь?». — «Телесный контакт», — ответил Московский и, притянув к себе за талию свою ненаглядную северо-западную столицу, закрыл глаза, вновь проваливаясь в сон.