cosa preferita уэнсдей аддамс

      смерть прельщает уэнсдей куда больше чем, жизнь буквально во всех смыслах. может поэтому ей сначала не удалось сойтись с энид. слишком радостная, слишком теплая, слишком во всем, что не могло не раздражать. она была буквально слишком живой. привлекающей взгляды, и толпы людей которые тянулись к этому теплу. это раздражало, примерно так же как застрявший в подошве ботинка камушек. вроде и не мешает сильно, но все равно хочется убрать. за тем исключением что в отличии от большинства, желание убить ее не так ни разу и не появилось.       у энид отвратительно цветастый вкус в одежде.       у энид слишком громкая музыка, и глупые шутки.              у энид широкая улыбка — оскал, и пухлые губы.       да, она раздражала. да, она бесила. а от противоположной стороны комнаты появлялось горькое чувство тошноты и руки начинали чесаться так словно это отвратительная мешанина из цветов уже осела на ладонях. но вот что конкретно хотела сделать с ней уэнсдей, впервые было непонятно. в то время как она, продолжала забираться в голову, внезапными мыслями и необдуманными поступками. она ломала устоявшееся спокойствие, внося собственное, личное безумие. словно заново заставляя чувствовать.       это было фатальной ошибкой.       когда ты ломаешь лед у себя под ногами, в километрах от берега, стоит задуматься, о том кто обитает подо льдом. потому что в отличии от энид, уэнсдей никогда не бывает до конца искренней. потому что между скорпионом, и ее отказом от эмоций, прошел не день, а месяц. потому что в этот месяц, место карманного монстрика занял куда более опасный зверь, который теперь терпеливо выжидал подо льдом.       тайна вещи, была тайной только для окружающих, а каждый аддамс с рождения знал как создать нечто подобное. чем впрочем пользовались крайне редко, что уэнсдей считала ужасной расточительностью. и первые попытки оказались более чем провальными. может дело в том что она ненавидела тех парней, а может в том что она еще не набила руку. но последний из них вышел куда более сносным. из него получилась неплохая мишень.       отравить доверчивую энид не было сложно, скорее до скучного просто. девушка без задней мысли приняла печенье из ее рук, тут же откусив практически половину от одного. понимание происходящего пришло не сразу, ну а потом оказалось уже поздно. и не помогли ни заранее закрытая дверь, ни когти, только зазря исцарапанный пол, и почему-то ненависть во взгляде.       — она же тебе нравилась, почему ты это делаешь.       вещь не понимает. не хочет принимать. обижается. и требует объяснений.       — именно поэтому и делаю.       уэнсдей уже не ищет оправданий, и понимания. пусть хоть родителям, хоть всем вокруг рассказывает правду. главное совершенно другое. главное это, — энид. она по-прежнему очаровательно улыбается, немного удивленно рассматривая швы. практически ледяная, спокойная, едва уловимо пахнущая формалином, и ландышами. уэнсдей садится к ней на колени, и ведет носом по шее, там где когда-то билась кровь в артерии, глубоко вдыхая уже родной запах трупа. энид на это только смеется, опуская ледяные ладони на ее талию. и смотрит своими прозрачно-водянистыми глазами. аддамс прижимает ее к кровати, оставляя на шее смазанные следы черной помады.       — la mia cosa preferita       эмоции уэнсдей не любит, предпочитая заливать их формальдегидом, чтобы лишний раз не мучится. она запирает их внутри, прячет в телах тех кто вызывал в ней хоть что-то, чтобы потом препарировать с присущим педантизмом, разбирая на составляющие, собственные ощущения. уэнсдей делала это не так часто. всего дважды если быть честной, и первый закончился слишком быстро, чтобы уэнсдей могла хотя бы насладится. сейчас хотелось растянуть удовольствие.       сейчас уэнсдей с упоением касается холодной кожи, изучая каждый вздох вырываемый их чужих губ. она не лишает их ощущение, она не монстр. энид под ней в любом случае получит удовольствие, просто так, как удобно уэнсдей.       в конце концов, смерть прельщает уэнсдей куда больше чем жизнь во всех смыслах