Мелодия, связавшая судьбы

Студия Джаггеда

      Алекс и Лука притаились в этом укромном месте, решив поработать над новыми композициями и треками, поняв, что нарастающая с каждым днём публика захочет больше контента. Мирно музицируя, парочка наслаждалась компанией друг друга, не беспокоясь о витающих в комнате квами. Камеры их зафиксировать не могли, а странное поведение ребят уже никого не смущало. — Перерыв…! — потягиваясь в кресле, отрываясь от диджейского пульта, провозгласила Алекс, вынудив Луку оторваться от гитарных струн. — Тебе кофе, чай? — спросил он, зная, что в перерывы Квинс любит промочить горло чем-то согревающим. — Кофе, — с благодарной улыбкой сказала девушка, поглядывая на забавляющихся малышей. С тех пор, как Лука был назначен непосредственным хранителем Сасса, Фроллу стало куда веселей проводить время, ведь наконец он мог не прятаться ото всех кого не попадя. Со змеем, приходящимся волку братом по духу, они за милую душу играли в шахматы, обсуждали прочитанные недавно книги, не упускали возможности подшутить над милой парочкой, да и в целом просто мирно поговорить о прошлом или будущем. Конечно, Фролл хотел бы подобного общения и с другими квами, но, пока что, судьба наградила его лишь близким общением с младшим братишкой. — Кстати, Лу, что ты думаешь о Рине Руж? — спросила Алекс, принимая из рук заботливого парня красивую чашку с ароматным кофе. Тот присел на второе кресло, стоящее у г-образного столика с ПК и прочей аппаратурой, пододвинувшись ближе к возлюбленной. — Хм… Дай-ка подумать… — он действительно задумался, припоминая всё то, что смог узнать об этой незнакомке. — Она неплохая героиня, насколько помню, стала одарённой ещё до меня. — Да, Леди даровала ей талисман ещё при битве с сапотисами. — Чуть позже появления Вольпины… Забавно. Алекс покривила лицом, давая понять, что ей не нравятся эти лисы. Ну не лежало сердце ни к одной, ни к другой, ведь обе позволяли себе излишнюю вольность и какую-то двуличность. — Тебе она не нравится, — подметил Лука, прекрасно читая эмоции Алекс, пусть та и пыталась их скрыть. — Знаю, для нас сейчас не самые нужные чувства, но… Мне ужасно не нравится, что она пытается вывести меня на чистую воду. — Это нормально, с учётом того, что сама ты раскрыла истинные сущности основного состава героев. Кот, Леди, я… Всех нас ты знаешь в лицо. Как и Алекс, Лука прекрасно знал, кто скрывается за масками Кота и Леди, ведь на недавней миссии нехотя увидел одно из нежелательных будущих, в которых герои раскрывают свои личности. Обсудив это с Квинс он лишь удостоверился в своей информации, позволив и девушке укрепиться в сложенной теории. Они даже успели похихикать с того, что основная четвёрка героев составляет две крепкие пары в реальной жизни, которые в своё время сформировали эдакий странный квадрат с лишним звеном. — Думаешь…? — вздохнула Квинс, откинувшись на спинку кресла, может и желая отстоять свою правоту, да нарочито прислушиваясь к мнению Луки. Обычно, в виду мудрого характера и спокойного нрава, решения он принимал куда более осознанные и верные, чем она, и Алекс это прекрасно понимала. Да, в ней есть лидерский стержень, и он заражает остальных на следование за ней, но любой полководец нуждается в талантливом стратеге, которым, в их паре, являлся именно Лука. — Знаешь, она мне кое-кого напоминает, — он улыбнулся, отхлебнув чая. — Кого? — Нашу Алю. — Алю? — хмыкнула Алекс, не желая верить в подобное. — Брось, Лу, если бы Аля стала героем, она бы такой шорох подняла. — Думаешь, она не умеет хранить секреты? — ухмыльнулся Куффен, зная, что прав. — Нет, конечно умеет, но… Она ведь так любит героев. С её фанатизмом очень удивляет то, что в блоге ещё не появилось видео-разоблачение кого-то из нас. Говоря это она невольно поймала себя на мысли, что Рина действительно ведёт себя как Аля, особенно по отношению к Волку. Все эти взгляды, многозначительные движения, попытки быть рядом, связь с Леди. Всё указывало на то, что под маской Рины Руж действительно может скрываться Сезар. — Чё-ё-ёрт… Лу, а ведь если подумать… — Маринетт имеет нехорошую привычку доверять талисманы кому-то из своего общества, несмотря на то, что в последнее время стала чаще отдавать некоторые талисманы кому-то из нас. — Камни черепахи и пчелы… — Именно вы с Эдрианом выбрали им временных хранителей, так ведь? Она лишь кивнула, вспоминая сверкающие счастьем глаза Хлои. — Думаю, и она поступила схожим образом, доверив непростой талисман иллюзий лучшей подруге. — Складно звучит… — она вновь отпила кофе, глянув на малышей, что продолжали играть в шахматы, обсуждая что-то своё. Специально для них доску с фигурами парочка расположила в небольшой слепой зоне, где никто бы не заметил странное передвижение шахмат. — Пусть доказательств у меня нет, но всё же чутьё мне редко врёт. — Думаешь, Аля хочет вывести меня на чистую воду? — Алекс как-то неожиданно взгрустнула, ведь считала Сезар подругой. Не хотелось портить с ней отношения из-за глупого разногласия. — Скорее уж, она пытается помочь Леди докопаться до истины. Всё же сейчас для Маринетт ты самая непонятная персона из всех героев. Да, пусть вражды с твоей стороны не прослеживается, но некая опасность имеется. — Вот как я для них выгляжу… — Алекс взгрустнула, понурив голову. — Снежка… — протянул Лука, подняв её голову за подбородок. Их глаза встретились, раздавшись невидимыми искрами любви. — Твои действия исключительно благие, просто действуешь ты излишне скрытно да и весьма координально, оттого и растёт непонимание между вами с Леди. — Предлагаешь всё ей рассказать? Лу, это может поставить нас в очень нехорошую ситуацию. Я и так чуть не вогнала Эда в депрессию новостями о Бражнике, а ты хочешь чтобы я ещё и Маринетт подлянку устроила? — Просто будь с ними чуть более честной. Расскажи хотя бы толику из того, что можешь поведать. Алекс задумалась, нехотя кивнув расслабленному музыканту. — Я подумаю над твоими словами… — Славно, — он чмокнул её в лобик, вызвав лёгкую улыбку на губах.

Несколько дней спустя. Дом семьи Цуруги

— Может не стоило мне всё же приходить… — протянула Алекс, нехотя шагая в сторону одинокого дома, спрятавшегося на одной из богатых улиц старого Парижа. — Госпожа Томоэ сама нас пригласила, поэтому не беспокойся. К тому же ты ведь дружишь с Кагами, разве нет? — говорила более оживлённая Мила, шагая рядом. Алекс лишь что-то тихо буркнула, припоминая последнюю их встречу с миссис Цуруги, при которой она осмелилась весьма резко ей ответить на грубость. Квинс боялась, что женщина затаила обиду, поэтому и попросила её мать сегодня приехать, чтобы доложить ей всё со всеми подробностями. Да, бредовая идея, но в последнее время Алекс так много работала как в обычной жизни, так в геройском амплуа, что голова шла кругом. У неё просто не хватало усилий задуматься, а здраво ли она смыслить, или безумство уже затаилось на пороге. — Да… — протянула Алекс, поднимаясь по ступенькам небольшого особняка. — Но предпочла бы встретиться в школе… — Ну не фырчи, — Мила погладила её по голове, после чего постучала в дверь. Глухой звук, казалось, пронёсся по всей округе, оповестив соседей о том, что семья Цуруги принимает гостей. Благо те на пороге стояли недолго, ведь дверь открыла прислуга. Уточнив, они ли миссис Квинс и мисс Квинс, и получив одобрительный ответ, облачённая в скромное кимоно девушка попросила идти за ней следом. И пока она что-то лепетала про своих хозяек, семейство Квинс с интересом рассматривало интерьер. «Как и говорила Кагами… Тут много японских мотивов, несмотря на явно европейскую постройку», — думала Алекс, неспешно поднимаясь по витиеватой лестнице на второй этаж. — Красиво тут, — улыбнулась Мила, глянув на дочь. — Но всё же как-то не по-домашнему. — Просто ты привыкла к другому стилю, — улыбнулась Алекс, после чего перевела взгляд на остановившуюся прислугу. — Мисс Квинс, вам сюда. Это комната госпожи Кагами. Она вас ожидает. — Хорошо, — брюнетка взглянула на мать и, получив одобрительный кивок, смело зашла внутрь, скрывшись за алой дверью. — Миссис Квинс, прошу, ступайте за мной. — Конечно. «Какое-то нехорошее у меня предчувствие…» — подумала Алекс, смотря вслед матери, скрывающейся за тонкой полоской света дверного проёма. «Грядёт буря…» — Алекс… — раздался тихий голос Цуруги младшей, привлёкшей синий взгляд. — Кага… — девушка не успела договорить, встретившись с печальной пропастью в тёмных глазах Кагами. Она впервые видела её такой. Понурой. Мрачной. Злой. Да, она была не сахаром. Сдержанная до безумия, тихая, прямолинейная, но всё же отзывчивая и в какой-то мере даже кроткая. В ней никогда не было злобы, во всяком случае в те моменты, когда Алекс была рядом с подругой. А тут настоящее эмоциональное бедствие. — Боже, что случилось? — всполошилась Квинс, присев на край дивана, рядом с японкой. — Твоя мама опять…? — Нет, — резко прервала её Цуруги, не желая плодить сплетни о жестокости своей родительницы. Вот только поняв, что поступила грубо по отношению к беспокоящейся Алекс, Кагами притихла, попытавшись исправить созданную шероховатость. — В этом нет ничьей вины… — Но тебе больно, — продолжила стоять на своём Квинс, укрывая прохладную ладонь девушки своей. — Как я могу тебе помочь? Кагами растерянно подняла на неё глаза, никогда прежде не ощущая чего-то подобного. О ней заботились. Действительно беспокоились и открыто высказывали о намерении защитить, не ставя под сомнение её точку зрения. Алекс позволила ей оставить тяжёлую броню в углу, оголив то самое маленькое и хрупкое нутро, скрывающееся за жёстким, самурайским характером. Ей позволили побыть человеком. Ранимой девушкой, способной сожалеть, горевать и изнывать от тоски. Ей позволили почувствовать себя живой. — Алекс… — протянула дрожащим голосом Кагами, крепко обняв подругу. Послышались всхлипы, а после Квинс поняла, что Цуруги горько плачет, пытаясь сдержать эту слабость, но уже потеряв контроль над эмоциями. Она дала себе волю. — Всё будет хорошо… — шептала певица, поглаживая ту по спине. — Я рядом… И я на твоей стороне. — Он выбрал её…! — сопела в плечо Алекс горюющая фехтовальщица, вспоминая день их с Эдрианом расставания. Алекс тотчас всё поняла, обойдясь без уточняющих вопросов: кто, кого и почему. Ей всё было ясно. Ещё в момент их с Лукой афёры она понимала, что в скором времени ей придётся принять на свою душу очередной грех, ведь она самолично помогла разбить счастье подруги. — Знаю… — шептала Квинс, продолжая гладить Кагами по спине, будто утешая саму себя. — Но все мы знали, что они друг друга любят… И ты прекрасно понимаешь, что Эдриан не смог бы жить во лжи… У него бы не хватило духу. Она оторвала от себя рыдающую Кагами, заставив посмотреть себе в глаза. Да, она говорила жестокие, в какой-то степени двуличные вещи, ведь сама разрушила отношения подруги, тогда как ещё пару месяцев назад ничего против них не имела, но так было нужно. Кроме неё ей это никто больше не скажет, не осмелится, а она должна принять правду и пойти дальше с гордо поднятой головой. В противном случае она сделает два шага назад, вернувшись в ту точку, с котором начала своё преображение. — Но я любила его… — прошептала растерянная Цуруги, впервые столкнувшись с такими эмоциями. — Потому что он стал для тебя главным противником? Потому что первый отнёсся благосклонно, когда все боязливо отводили взгляды? Потому что он оказался единственным парнем в твоём окружении, якобы достойным тебя? Кагами захлопала глазами, не понимая, куда Алекс ведёт свою логическую мысль. Казалось, что она пытается унизить Эдриана, но такого просто не могло быть, ведь они добрые друзья. Тогда что же происходит? — Кагами… Дорогая… Я понимаю, Эдриан для тебя много значит. Я сама не скрывая могу назвать его братом, но эти чувства лишь сильная привязанность, но никак не любовь. — Хочешь сказать, что я его не любила? — Может и любила, раз сейчас так горюешь, но это была совсем не та любовь, которую испытывает к нему Маринетт. Дружеская, семейная, душевная, но не романтическая. — Любовь бывает дружеской? — удивилась Цуруги, удивительно быстро успокоившись и даже успев вытереть слёзы. Всё же сильный у неё был дух. — У любви много проявлений и форм, — по-философски высказалась Алекс, усевшись на кровати поудобней. — Без утайки я могу сказать, что люблю и тебя, Кагами. И это будет чистой правдой. Девушка слегка порозовела, но после приобрела привычную сдержанность, лишь сверкая увлечёнными от любопытства глазами. Алекс знала, Кагами с детства тянулась к знаниям, чему-то новому, отчего увлекательные беседы и новые открытия обожала до безумства. И все мысли тотчас уступали этому чувству, стоило заговорить о чём-то, неведомом Кагами. — Но нас ведь нельзя назвать любовниками. Это будет чисто юридически, да и фактически, неправильно. — Значит… Я любила Эдриана, но не как партнёра, а как друга? — Я думаю, что всё так и есть, — Алекс согласно кивнула, но не стала настаивать, желая чтобы Кагами сама убедилась в этой теории. Цуруги задумалась, переваривая нахлынувшие мысли, ворохом крутящиеся в голове. В это время Алекс размышляла, как подвести к главной, а самое важное смягчающей ситуацию мысли, которую Квинс хотела донести. — Уверена, скоро ты встретишь человека, с которым будешь чувствовать себя действительно счастливой, — с нежной улыбкой говорила Алекс, поглаживая подругу по спине. Кагами отвлеклась от тяжких дум, заглянув в голубые глаза. — Как ты с Лукой? — неожиданно спросила Кагами, приобняв подругу и уложив голову на её плече так, будто на подушке. Алекс сначала её не поняла, а потом, представив эту картинку в голове, расплылась в нежной улыбке, поймав себя на мысли, что они с Лукой действительно какая-то показательная пара. — Да… Что-то вроде этого, — она наклонила свою голову, прикрыв глаза, понимая, что Кагами сейчас хочется просто молча посидеть с ощущением близости и поддержки, которую она оказывает.

Тем временем в гостинной

— Как ваше здоровье? — поинтересовалась Милиана, присев напротив госпожи Цуруги. Зашедший в комнату слуга быстро поставил на невысокий столик чай с чашками, после чего спешно удалился, как-то опасливо глянув в самых дверях на хозяйку. Квинс это смутило, но вида она не подала. — Не жалуюсь, — отозвалась Томоэ, уверенно взяв чашку с уже налитым чаем в руки, сделав маленький глоток. Мила почувствовала себя как-то неуютно в компании японки, поймав себя на мысли, что будто находится под дулом пистолета, несмотря на то, что перед ней сидела явно более слабая оппонентка. «Странно всё это…» — подумала Мила, взяв в руки чашку с горячим чаем. — Как поживает ваша дочь? — поинтересовалась Томоэ, слегка наклонив голову. — Слышала, она делает большие успехи в карьере. — Это так. Алекс усердно трудится, чтобы добиться своей цели. Цуруги как-то недовольно сдвинула брови, породив на лбу пару кривых морщинок. — Разве вам не обидно, что дочь не пошла по вашим стопам? Вы ведь такой талантливый хирург. «Так вот о чём упоминала Кагами…» — Мила вспомнила короткий разговор с Цуруги-младшей, что пусть и не на прямую, но упомянула о неком конфликте, произошедшим между её мамой и молодой исполнительницей. «Что ж, пора расставить всё на свои места.» — Как вы сказали, это мой талант, не дочери. Стать нейро-хирургом было сугубо моей личной идеей, и, как видите, своего я добилась. Алекс же избрала для себя иной путь, которому чётко следует, и я не вижу смысла препятствовать её начинаниям. Тем более что своего она весьма успешно добивается. — Вы громко говорите, но ваши слова не имеют никакого смысла, — хмыкнула уверенная в себе Томоэ, гордо выпрямившись. — Наши дети ещё слишком малы, чтобы понимать, чего хотят от этой жизни, и наша задача, как родителей, направить их по верному пути. — А вы, оказывается, слепы не только физически, но и духовно… — ухмыльнулась Мила, оглядывая пафосную особу, к которой утратила сострадание. Цуруги нахмурилась, готовая выплеснуть очередную едкость на гостью, но внимая своему азиатскому происхождению всё же успокоилась, сказав: — И что Габриэль нашёл в вас…? Как по мне, вы не столь компетентны, как он думает. Милиана опешила, сжав чашку с такой силой, что керамический слой аж слегка хрустнул под её пальцами, отозвавшись неприятной усмешкой на желтоватому лице бывшей фехтовальщицы. «Что она имеет в виду? Она знает про козни Агреста? Неужели она с ним за одно? Но почему? Зачем ей это?» — Какой упоительный страх… — протянула Томоэ, поставив кружку на столик. — А ведь вы мне виделись куда более бесстрашной особой, миссис Квинс. — Зачем вы меня сегодня пригласили? И что вознамерились сделать со мной и моей дочерью? — прошипела напуганная Мила, почувствовав как заныла оставленная Бражником печать. — Я просто хотела взглянуть на вас в более приятной обстановке. Так сказать познакомиться с коллегой чуть ближе… Милу затрясло, вынудив вскочить с дивана и броситься к двери, да та оказалась заперта. — Что за игры?! — крикнул врач, резко развернувшись к хозяйке дома. — Никаких игр, — внимала ей спокойно сидящая Томоэ, расслабленно улыбаясь. — Лишь личный интерес. — Так вы с ним заодно?! — Схватываете на лету. Прошу, присядьте, вы создаёте лишний шум. Мила колебалась, но почувствовав жжение в области печати, была вынуждена покорно направиться к дивану, смиренно опустившись на место. — Зачем…? — прошептала понурая Квинс, уже не понимая, кому верить, а кому нет. — Зачем вам всё это? — Затем же, зачем и Габриэлю… Я хочу вернуть то, что судьба у меня забрала. Мила подняла на Цуруги опустошённый, уставший взгляд, нервно сцепив руки в замок. — Хотите вернуть к жизни мужа? — Нет… Конечно же нет, — нисколечки не колеблясь. Даже будто бы не думая, ответила Цуруги, покачав головой. — Для меня существуют куда более важные вещи, нежели жизнь бывшего мужа. Слушая это Мила не могла понять, как всё это время не замечала такой холодности и тщеславия Томоэ, которую знала достаточно, чтобы что-то заподозрить. Ей стало страшно. В голове навязчивыми мыслями крутились переживания о том, что и другие её знакомые могут оказаться марионетками Бражника. И что делать с этими чувствами Мила совсем не знала. «Макс… Вот бы ты сейчас был здесь…» — Я хочу вернуть себе глаза, — заявила Томоэ, нисколечки не переживая из-за своих дерзких слов. — Хочу вернуться туда, где была счастлива. — И вы серьёзно полагаете, что у мира не появится к вам никаких вопросов? — хмыкнула отчаявшаяся Мила, устало сгорбившись, словно старуха. — Бросьте, Цуруги, даже ничего не смыслящий в медицине глупец задастся логичным вопросом, как вы вернули себе зрение. — Для этого мы и завербовали вас, Милиана. Ваши познания и авторитет в случае успеха помогут нам сгладить углы, преподнеся всё толпе так, чтобы избежать излишних вопросов. «Значит задумали использовать не только мои знания, но и связи… Вот только даже мне вряд ли поверят, если таковое чудо случится…» — Вы обо мне слишком хорошего мнения… Я не всевластна. — Не беспокойтесь, в случае чего, мы просто сделаем так, что общество будет больше встревоженно вашей неожиданной кончиной, нежели моим преображением или воскрешением мадам Эмили. Милиана напряглась, сжав от волнения кулаки. Хотелось расплакаться от бессилия, усталости и горя, но она не могла себе этого позволить. Она должна была держаться. Ради Алекс.