Мелодия, связавшая судьбы

POV от лица Луки

Квартира семьи Квинс

— Лука? — мне открыла дверь растерянная миссис Квинс, тотчас расплывшаяся в добродушной улыбке. — Дорогой, ты рановато… — Простите за это, у нас неожиданно отменили последний урок… Думал подождать Алекс, но она настояла на том, чтобы я зазря не тратил время и пошёл домой… — Правильно-правильно, чего будешь в школе скучать? Проходи, — она направилась вглубь коридора, оставляя меня в прихожей самого на себя.       В этих стенах я уже не чувствовал себя лишним, пусть и казалось, что совсем недавно с ними познакомился. И так приятно было осознавать, что здесь меня ждут так же трепетно, как и на родном корабле. Будто бы чета Квинс действительно стала мне семьёй, пусть до этого судьбоносного дня ещё нужно было дожить. Странно, однако так приятно… — Ты голодный? — послышался приятный голос из гостинной, зазывающий к себе. — Я как раз решила состряпать что-нибудь вкусненькое! — Что вы, не беспокойтесь, — я, надев тапочки, быстро преодолел небольшой коридорчик, оказавшись в знакомой обители, где мы часто засиживались с друзьями.       Милиана хлопотала у барной стойки, о чём-то тихо причитая под нос ещё и на иностранном языке, оставляя меня озадаченным истуканом миролюбиво наблюдать со стороны. Не хотелось грубить, однако порой я плохо понимал менталитет этой семейки, чётко выявляя национальные различия. Однако, это не столь пугало или расстраивало, вселяя неуверенность, сколь пробуждало любопытство и детский азарт.       Подобно матери Алекс порой шептала себе что-то под нос на русском, уходя далеко в свои думы, в то время как я озадаченным призраком оставался подле неё и молча наблюдал, выуживая отдалённо знакомые слова. Так забавно было за ней наблюдать. За тем, как мило хмурятся её густые бровки. Как трепещут длинные ресницы и как неспешно, будто в гипнотическом танце, шевелятся желанные губы, так и маня сорвать с них поцелуй.       Она удивительным образом заполняла собой пространство, пусть и молчала, лишь источая уверенную, сильную ауру, что и приманивала к ней людей. И я не был исключением. — Лука…? — взгляд зацепился за обеспокоенное светлое лицо, вытянувшее меня из пучка мыслей. — Да? — Я говорю, что нужно бы нарезать салат… — взглядом окинула приготовленные продукты, лежащие недалеко от меня. — Я этим займусь, — податливо улыбнулся, ступив к свободному месту.       Та лишь кивнула, отдав всё внимание основному блюду, над которым и хлопотала, в то время как я неспешно ворковал с зелёными листьями, отделяя их от кочерыжки. За этим мирным занятием сам не заметил, как углубился в далёкие мысли, бегая взглядом по такой знакомой кухне.       С недавних пор я перестал быть здесь гостем, заняв место чуть более привилегированное. Более значимое, особенно в моих глазах, ведь в отличии от остальных, мог заявиться в этот дом без предупреждения, и меня бы никогда не выставили за дверь. Напротив, приняли с распростёртыми объятиями, невзирая на наглость. И пусть так самонадеянно я поступить не мог, госпожа Квинс часто напоминала об этой возможности, будто бы на что-то намекая.       Её, как и Алекс, порой трудно было понять, впрочем, это и не удивительно, ведь именно Милиана воспитала свою дочь, вложив в неё много того, что взрастила в себе сама. — Кто это…? — невольно спросил я, заметив на холодильнике незнакомую фотографию, которой раньше здесь не было.       На ней был изображён очень радостный молодой человек с чёрными, точно у Алекс, волосами и небесно-синими глазами, отдалённо оттеняющими той теплотой, которой Квинс одаривала меня каждый божий день. Секундно я даже поймал себя на мысли, что будь Алекс парнем, выглядела схожим образом, однако эти странные изыскания я быстро погнал прочь, понимая, что они излишне двояки. — Это? — Милиана оторвалась от плиты, взглянув в мою сторону. — Мой муж — Максим.       Её голос казался уверенным и сильным, однако я уловил невольные нотки грусти и тоски, потревожившие сердце. Мы с Алекс редко говорили о её отце, так как для неё то была непростая тема, а ранить любимую я искренне не желал. Однако очень хотел узнать его историю. Понять, как так случилось, что будучи физически мёртвым, он всё ещё привязан к земле в обличии духа. — Алекс на него очень похожа… — невольно произнёс и так всем понятные слова, вызвав на светло лице доктора согласную улыбку.       Миссис Квинс оставила попытки сосредоточиться на готовке, выключив плиту и подойдя к холодильнику, на котором висела заинтересовавшая меня фотография. Тонкими пальцами, которые ещё не тронула человеческая старость, она коснулась бликующей поверхности, погрузившись в казалось бы далёкие воспоминания, ведомые лишь ей одной. Стало немного неловко, ведь казалось, я нехотя обидел эту добродушную леди, однако то были лишь мои неоправданные сомнения. — Мне порой кажется, что оставив меня, Максим переродился в этом мире в лице нашей милой малышки, только бы не ранить сердце своей утратой… — прошептала она, всё ещё блуждая печальным, но отчего-то улыбчивым взглядом по фотографии. — Каким он был? — осмелился спросить, всё ещё стараясь вести себя предельно аккуратно, чтобы не ранить некогда зажившее сердце.       Знал, для Алекс мама является чем-то сокровенным. Настолько ценным, насколько не может передать ни одно слово. Ни один жест, ни даже рьяная мысль. Милиана для Алекс была чем-то настолько вечным, настолько непревзойдённым и родным, что порой я ревновал, понимая, что никогда в жизни не потесню эту любовь. И если поначалу от этой мысли становилось тяжело, сейчас я искренне радовался тому, что Алекс добровольно подпустила меня даже к той, казалось бы незыблемой, тайне, какой не доверила даже матери.       Глупо было нас сравнивать, ведь в жизни Квинс мы занимали совершенно разные стези, пусть всех нас и объединяло чувство под название любовь. И это я осознал не так давно, будто бы ступив в новую эру своей жизни, не обременённой волнением, переживаниями или страхами. — Мой Макс? — спросила Милиана, взглянув на меня.       Я лишь кивнул, утопая в странных зелёных омутах. — Хм… — она задумалась, смешно сдвигая брови на манер дочери.       Однако быстро на смену хмурости пришла нежность. Столь тёплая и беззаветная, точно первые лучи рассветного солнца. — Для многих он был громким, непослушным и очень свободолюбивым человеком, казалось бы никогда не стоящем на одном месте, — почему-то от этих слов сразу в голове вспомнился образ любимой девушки, так хорошо подходящей под описание.       Алекс ведь и правда даже сейчас казалась именно такой: громкой, способной заглушить любые гнусные слова и злые речи; непоколебимой, оттого надёжной, но не стремящейся слепо верить в своё слово, способная подстроиться под чужое мнение. Принять его, признавшись в неправоте. Вечно странствующая, казалось бы находящаяся везде и всюду, но остающаяся подле родных. Такая странная, но живая… — Вечно среди людей, с яркой улыбкой на устах… Он напоминал само солнце, убивая всё плохое и злое. — Судя по всему он был очень ярким человеком.       Так приятно было вести с госпожой Милианой беседу, немного приоткрывая для себя её недосягаемый образ, опутанный тайной и недосказанностью. Ведь какой бы открытой и доброжелательной она не казалась, я чувствовал, в ней таиться куда более сложная натура, не желающая оголяться перед чужаками. Настоящая «русская душа», как говорила Алекс. Непробиваемая, пусть и беззлобная, но самостоятельная и в какой-то степени одинокая. Приученная всё делать самостоятельно, дабы не беспокоить остальных, или же просто боясь показать спину, только бы не оказаться преданной. Сложная и многослойная натура, которую нужно медленно раскрывать, пока не доберёшься до нутра. — Таким он хотел казаться, — и вновь эта печальная улыбка, терзающая сердце похлеще самой роковой новости. — Хотел? — Макс… Вырос в небогатой, неполноценной семье, вынужденный на себе тащить большую часть забот из-за слабого здоровья матери и бабушки. Он рано начал работать, а из-за ухудшающегося положения дел в стране не смог получить даже профессионального образования, пусть и был довольно сообразительным малым. Закончив восемь классов он перескакивал с места на место, халтуря то там, то тут, только бы подзаработать денег на лекарства и всё необходимое для родных. — Ему очень тяжело пришлось… — даже представить себе не мог, что отец Алекс окажется подобным человеком.       Понятно, почему Бражник смог воспользоваться её слабостью на фоне раскрытия истинной личины отца, ведь он был поистине благородным человеком, который так долго жил с клеймом на груди. — Тогда были действительно трудные времена… — она нервно сжала миску с салатом, смотря куда-то в пустоту комнаты. — Как вы познакомились? — В институте, — на её лице вновь всплыла туманная улыбка, не позволяющая точно истрактовать эмоции. — Я тогда только поступила в медицинский, а он, будучи на пару лет помладше, явился туда по поручению одного из работодателей. Вроде как доставлял какие-то бумаги, так как сроки поджимали, а у молодого паренька явно были быстрые ноги. — И что вы подумали, когда впервые его увидели? — Хм-м… Дайка подумать… Наверно, посчитала его забавным, — без стеснения призналась она, немного сбив с толку.       Забавным? Серьёзно? Равзе у них не должно было возникнуть чего-то вроде влечения или интереса…? Или я просто неправильно трактую их отношения? — Хе-хе, Лука, прошу, не делай такое лицо, — она погладила по голове, вернувшись к неспешной готовке. — Не у всех же случается любовь с первого взгляда… — П-простите, я просто растерялся…       Она вновь хихикнула, покачав головой. — В тот раз мы перекинулись парой фраз, так как он заблудился среди множества корпусов, впрочем, как и любой новоприбывший в ВУЗ абитуриент. Мы сами кое-как тогда находили нужные залы, поэтому помочь с поиском не смогли, быстро попрощавшись друг с другом. — Но-о… — К моему удивлению после этого Макс стал чаще попадаться мне на глаза, оказывается устроившись помощником в лабораторию. Не знаю уж, специально он это сделал, или просто так сложились обстоятельства, но после этого мы быстро нашли общий язык, начав узнавать друг друга лучше. — И кто из вас первый признался, если не секрет? — А ты оказывается очень любопытный, Лука, — хохотнула мне в ответ, но не в упрёк.       Я нехотя замялся, правда Милиана быстро вернула непринуждённую атмосферу, продолжив рассказ: — Через год он уехал заграницу, так как начал строить модельную карьеру, за которую получал приличные деньги. — Ах да, Эдриан упоминал, что отец Алекс был моделью и даже когда-то работал с господином Агрестом. — Именно во Франции они и познакомились, — кивнула Милиана, колдуя над каким-то незамысловатым десертом. — Мы тогда с ним не были в официальных отношениях, пусть и были очень близки. — Почему не признались друг другу? — Наверно потому, что время не располагало… Учёба в медицинском занимает очень много времени и сил, поэтому на личную жизнь остаётся совсем уж малая кроха. Да и Макс всеми правдами и неправдами пытался закрепиться в обществе, только бы обеспечить родным сытую и тёплую жизнь. Нам попросту было не до этого…       Я ничего не сказал, но по лицу всё и так читалось. — Не стоит так печалиться, — почувствовал на щеке тёплую ладонь, вынужденный встретиться с изумрудными очами. — Это всё вопрос давно минувших дней. — Я никогда не задумывался о том, насколько жизнь может быть тяжёлой… — Тебе и не стоит об этом задумываться, Лука, — её голос стал серьёзней и настойчивей, вынудив сжать от волнения кулаки. — Любой хороший родитель жаждет дать своему ребёнку всё то, чего когда-то не получил сам, и это нормально. Просто мы с Максом родились в не самые простые для человечества годы, вынужденные повзрослеть чуточку раньше. Однако это не значит, что вы должны идти по нашим стопам. Поверь, твои родители этого бы точно не хотели. — Мне всегда говорят, что я веду себя куда взрослей сверстников, — попытался отшутиться, однако нехотя лишь надавил на больное.       Милиана просияла печальной улыбкой, опустив взгляд, явно вспомнив о дочери. — В этом вы с Алекс очень похожи… — прошептала она, отвернувшись к плите.       Я не стал настаивать на продолжении разговора, поняв, что вымотал этим допросом хозяйку дома. К тому же через пару минут в дверном замке заскрипел ключ, оповестивший о том, что прибыла моя дорогая Волчица. Не хотелось ранить и её чувства напоминанием о смерти отца, поэтому мы с Милианой, не сговариваясь, сделали вид, что не обсуждали ранее её отца, быстро увлекая разговором об учёбе, друзьях и музыке.       Вот только с тех пор тот разговор с госпожой Квинс не выходил у меня из головы, мучая, словно ночной кошмар. Я знал, что-то здесь не так. Чувствовал, что упускаю что-то из вида, но не мог понять что именно, не способный задать прямой вопрос Алекс, зная, что задену её за живое.

Несколько дней спустя

POV от лица Алекс

      Как же я вымоталась… Что ни день, то новая драка с обращёнными. И почему даже в день рождения близнецов Бражник решил нас не оставлять? Будто бы знает, кто мы, специально обращая тех, кто рядом. Да, это не всегда так работает, однако уж слишком подозрительно, что Джаггед и Анарка перевоплощаются уже в третий раз. Настоящий рекорд. Благо Маринетт вовремя нашла для нас союзника — Пурпурную тигрицу, которой стала Джулека, позволив мне отсидеться в стороне и пронаблюдать за поведением окружающих.       Не так давно Фатом дал наводку, что бабочки, которых освобождает Леди Баг, через некоторое время возвращаются к хозяину — Бражнику, а значит у нас есть возможность убедить в его правдивости, ещё и поймать злодея в невыгодное время. Впрочем, Феликсу я верила неохотно, понимая, что даже со мной он не до конца честен. Нелегко было играть с человеком, который обладает схожим с твоим характером. Я бы даже сказала — ужасно. Мы буквально хотели друг друга загрызть, благо ребята были рядом, предотвращая неладное.       Что же Феликс забыл на дне рождении ребят? Лука пригласил. Да, он имел на это полное право, однако я, когда узнала, не сияла от восторга, правда хорошо скрывала чувства, дабы не расстраивать парня. Это его день, поэтому пускай распоряжается им как хочет. А я потерплю… Не велика проблема. На мою радость праздник он не испортил, пусть и отсиживался в углу, по большей части разговаривая то с Эдрианом, то с Лукой, то, удивительно, с Кагами. — Мне одной кажется, что между этими двумя что-то есть? — спросила я у девчат, вновь заметив Фатом в компании Цуруги.       Подруги проследили за моим взглядом, после чего заулыбались. — Они и правда в последнее время часто друг с другом вьются, — кивнула Аля. — Я слышала, что наша Кагами даже приглашала Феликса к себе… — прошептала Роуз, широко улыбаясь. — Они друг друга стоят, — хмыкнула Хлоя, отсалютовав бокалом. — Главное, что им хорошо вместе, — заключила Джулека, не став раздувать между нами спор. — Тебя это беспокоит? — уточнила Маринетт, заметив в глазах волнение.       Однако, будучи не осведомлённой, конечно же она истрактовала его неправильно. — Алекс у нас такая недоверчивая, — хихикнула Аликс, правда тут же получила тычок от сидящей рядом Хлои. — Вы всё ещё не ладите? — потемнела от волнения Милен, лелея детские мечты о том, что все её друзья будут милы друг с другом.       Однако я была куда строже и к себе, и к потенциальным близким, имея нехорошую привычку долго держать расстояние, чтобы кто не говорил. Может всему виной волчья натура, сыгравшая со мной злую шутку, а может конкурентная творческая среда, в которой я росла с самого детства. Сложно сказать, что именно стало причиной такого поведения, однако что я знала наверняка — Феликс совершенно не похож на своего брата, поэтому с ним нужно держать ухо в остро. — Я просто пытаюсь понять, чего он хочет, — сухо высказала мысли, уделив всё внимание некрепкому напитку. — Боюсь, что этого не знает даже сам Фатом, — хохотнула Аля, как обычно пребывая в очень приподнятом расположении духа. — Думаю, ему можно верить, — призналась Роуз, однако её мнение никогда для меня не являлось приоритетным, пусть об этом я ни за что бы не сказала вслух. — В любом случае не стоит так ершиться, дорогая, — поучительно заговорила Хлоя, напоминая какого-то буддийского гуру.       Такая забавная, что аж все нехотя заулыбались, отпустив плохие мыслишки. — Алекс и правда напоминает ёжика, — согласилась с ней Джулека. — Чего-о? — зафырчала я, не признавая подобного сравнения. — По вашему я какой-то грызун?! — Вообще-то они не грызуны, — подметила Милен, делая профессорский вид на манер Хлои.       И вновь от нашего столика раздались громкий смех и лёгкие возмущения.

POV от третьего лица

— Смотрю, им там весело, — хмыкнул Феликс, который раз кидая взгляд на девчачий столик. — Разве это плохо? — уточнила у него улыбающаяся Кагами, к удивлению парня сияющая какой-то удивительной теплотой и лаской. «Я был уверен, что она такая же холодная и расчётливая, как и я, но почему всегда, когда дело касается этих девчонок, на её лице возникает подобная улыбка?» — Что-то не так? — спросила Цуруги, заметив на себе пристальный взгляд зелёных глаз. — Нет… Просто ты всегда улыбаешься, когда смотришь на этих девчонок. — Правда? — она удивилась, так как не могла за собой этого проследить, не имея возможности посмотреть со стороны. — Будто я буду врать о таком… — Что ж… — она вновь посмотрела на громких девчат, цепляясь взглядом за Квинс. что со всей своей эмоциональностью что-то высказывала заносчиво улыбающейся Хлое.       Маринетт, в угоду миролюбивого характера, пыталась их разнять, получая свою порцию громких аргументов в противовес; Аликс заливисто смеялась, хлопая в ладоши на пару с тихо хихикающей Роуз. Взволнованная Джулека, беспокоясь за подруг, пыталась их успокоить, но из-за застенчивого характера не могла пробиться через пелену ярких слов Алекс. Милен, перекидываясь с Алей какими-то фразочками, лишь подбрасывали в огонь дровишки, наслаждаясь живостью казалось бы потухшей вечеринки. И пусть Кагами наблюдала за этим всем со стороны, будто бы непричастная к той истории, не чувствовала себя одинокой. — Наверно, ты прав, — она вновь улыбнулась с такой искренностью и добротой, что Фатом выпал в осадок, почувствовав в груди что-то пугающе непонятное.       Такое, что шло в разрез с его устоями и скрепами, вынуждая поступиться обещаниями и желаниями в угоду новым ярким чувствам. А всё из-за какой-то улыбки — глупость. «Да что это со мной?!»