What was that my sweet sweet nothing

Что-то очень притягательное было в семье Салли. Наверное, именно поэтому Аонунг решил стать катализатором той потасовки на побережье, из которой абсолютно все вышли побитые с синяками. Наверное, именно в тот момент он понял настоящую причину этого поступка: он знал, что это непосредственно коснётся старшего сына семьи. — Вы что, не слышали? — Пристальный взгляд янтарных глаз крепко впился в лицо соперника, всем видом показывая серьезность его намерений. — Оставьте их в покое. Аонунг мазнул взглядом по товарищу, поднимая руки в примирительном жесте. Он сделал достаточно и получил ту реакцию, на какую рассчитывал. Но чего он действительно не ожидал, так это выпад младшего сына — Ло’ака. Впоследствии это принесло проблем и лесному мальчику пришлось извиняться. Аонунг ожидал, что к нему придёт Нетейам, будучи старшим сыном Турук Макто, он был примером для всех остальных. Однако его ожидания не оправдались. Неприятное чувство, что претило ему, пустило корни где-то глубоко в душе. Это и стало причиной той нелепой выходки, когда он оставил Ло’ака совершенно одного на неизвестном для него рифе, кишащим опасностями. Осознать серьезность всей ситуации ему помог Нетейам. Такого яростного взгляда он не видел даже от своей матери. Будучи одной из самых своенравных женщин Меткайина, она никогда не смотрела на него так. В тот момент он понял, какой идиотский поступок совершил. — Скажи ему! — Рявкнул Нетейам, грубо развернув Аонунга к Джейку Салли. — Скажи ему то, что сказал только что мне! Тяжелое чувство вины заполняло его грудь, отравляя душу. Он бы никогда не простил себе, если бы что-то случилось с Ло’аком. Будучи старшим сыном вождя Меткайина, он должен был состоять из рациональности и правильных поступков. Все, что он делал с самого начала было ошибкой и до чего же досадно было то, что осознать это пришлось слишком поздно. Момент, когда он понял, что не все потеряно наступил тогда, когда на следующий день они сидели на большом камне всей компанией, включая семью Салли. Ло’ак говорил о тулкуне, что спас его от неминуемой гибели. Этот разговор вызывал стыд, ведь по милости Аонунга младший сын чуть не умер. Тогда он посмотрел в глаза Нетейаму: ненавязчиво, опасаясь увидеть там злость или, еще хуже, отвращение. Но он не увидел там ничего. Даже малейшего интереса к его собственной персоне. Что ж, не то, что бы он не заслужил этого.

***

Аонунг не ожидал, что вскоре Нетейам обратиться к нему с просьбой помочь с техникой дыхания, которая трудно давалась лесным На’ви. Он не винил его в этом, но было забавно наблюдать за тем, как его конечности начинают панически двигаться после продолжительного времени под водой. — О, Эйва… — Грудь Нетейама тяжело вздымалась, а голова тянулась вверх, пытаясь схватить как можно больше воздуха перед очередным погружением в воду. — Кажется, у меня никогда не выйдет. — Эй, расслабься! Ты сейчас утонешь. — Аонунг подплыл ближе и схватил за плечо, дабы лесному мальчику было легче выравнять дыхание. — Ты что, совсем забыл, чему тебя учили? Слова дали положительный эффект, Нетейам расслабился и перестал барахтаться. Тело его было тёплым и Аонунг не отпускал его руку до тех пор, пока они не повторили заплыв. Аонунг не ожидал, что после урока лесной мальчик сам предложит прогуляться ему по побережью. — Поначалу у нас не сложилось, — Нетейам повернулся, продолжая идти лицом к нему. — но мой отец…Я хочу, что бы мы поладили. Мне кажется, ты не так уж и плох, просто умело это скрываешь. — Он улыбнулся уголком рта, прижал уши и неуверенно заглянул в глаза, будто проверяя, насколько уместно сейчас шутить. — Моя многогранная личность полна сюрпризов. — Аонунг отзеркалил его улыбку. — Давай подружимся, и ты в этом убедишься. В тот момент было зарыто семя их новых отношений. Постепенно они узнавали что-то новое друг о друге: морской принц никогда бы не подумал, что Нетейам просто без ума от их сладких нектаров. Настолько, что позволяет себе съесть больше, чем положено. Это был их маленький, но общий секрет, о котором знал только он, и это грело его сердце. Аонунг все чаще стал замечать, как забавно хвост Нетейама передаёт его эмоции. Каждый раз, когда он был увлечён разговором и интересовался чем-то, его хвост поднимался, будто застывая в немом вопросе. Аонунг все чаще стал замечать, как быстро начинает биться его сердце, когда Нетейам смотрит на него. Как в груди приятно покалывает, когда он замечает его в толпе и видит только его, смотрит только на него. Он бы никогда не мог подумать, что его имя из чужих уст будет поднимать даже самое скверное настроение. — Понятия не имею, почему она относиться ко мне так.— Содрогался морской принц после пылкой перепалки с матерью. — Будто бы она не была в моем возрасте! — Ты будущий вождь. Это неудивительно, что она так требовательна к тебе. — Спокойным тоном говорил Нетейам, откусывая большой кусок сочного нектара, сидя на остывшем песке — Это тяжелая ноша, она лишь хочет призвать к порядку. — Будущий вождь – это не приговор. Я осознаю свои обязанности, но неужели я не могу насладиться юностью хотя бы немного? — Аонунг оперся рукой о колено, устремив взгляд на закат. — Я могу что-то сделать, что бы поднять тебе настроение? — Нетейам наклонился ближе, заглядывая в глаза. Его намерения не были пустым звуком. — Просто побудь рядом. И он был рядом. Он был всегда рядом, когда Аонунг просил этого. И был за это благодарен. Но Эйва решила, что им не суждено пройти их жизненные пути бок о бок. Это случилось, когда они поплыли за Ло’аком, спасая Пайкана от небесных людей. Спасаясь погоней, они прятались в морской листве. Подводные лодки, точно хищник искали добычу, светя фарами и обыскивая каждый куст. Страх, парализовавший тело отражался на их глазах. Нетейам смотрел на него и крепко держал за руку Аонунга. Увидев подводную лодку поблизости, Аонунг резким движением притянул Нетейама к себе. Он ощущал, как сильно бьется его сердце и разделял его чувства. Им пришлось разделиться, когда небесные люди схватили членов семьи Салли и его сестру, Цирею. Тот момент стал переломным для Аонунга. Когда битва была окончена, отец вошёл в палатку и принес весть о гибели Нетейама в бою, как героя, защищающего свою семью. Он был наслышан о том, что такое утрата. Но только теперь, ощутив это на собственной шкуре он понял, насколько больно это может быть. В тот момент он почувствовал, что вместе с Нетейамом где-то внутри него что-то умерло. Больше не хотелось плавать в океане, больше не хотелось учавствовать в гонках на илу и спорить с матерью. Ничто не приносило ему удовольствия. Даже когда он закрывал глаза, ему снился Нетейам. Снились их забавные диалоги перед охотой, его взгляд и очаровательный хвост. И последний раз, когда он держал его за руку и смотрел в янтарные глаза, полные страха. Он был рядом с ним всегда, когда Аонунг в этом нуждался, но Аонунга не оказалось в тот момент, когда Нетейам нуждался в нём больше всего. Что он чувствовал, когда понял, что умирает? Думал ли он о нем? Это была рана, размером с тулкуна в его сердце, которая будет кровоточить сквозь года. Когда они впервые встретились взглядами, он никогда бы не подумал, кем станет для него этот чужеземец с тонкими руками и синей кожей. Никогда бы не подумал, что будет стоять на его похоронах и молить Эйву о том, что бы все это оказалось ночным кошмаром.

***

Цирея нашла его на побережье поздно вечером. Аонунг смотрел в темное море, казалось, он ни о чем не думал. Не решившись заговорить с ним, она положила свою голову ему на плечо. — Я никогда не забуду его. — Хрипло прошептал он. В этот момент она все поняла. Ему не пришлось говорить об их встречах. О том, как ревностно он хранил и любил их общие секреты. О том, как тепло в его груди разливалось каждый раз, когда Нетейам был рядом. Он был его солнцем, и теперь оно погасло. — О, Эйва, Аонунг… — Она обняла его так крепко, как только могла. Она бы не смогла заглушить такую боль, никто бы не смог, но она должна попытаться. — Я рядом.