Верить в любовь

Венти не знал, зачем полез во всё это. Он был парнишкой, мелким ещё, ему едва стукнуло шестнадцать. Моракс просто посмотрел ему в глаза и протянул руку. Венти не мог не пойти. Моракс был его миром. У Моракса были золотые глаза, татуировки на предплечьях, тёмные волосы и мотоцикл. Моракс целовал его горячо и долго, Моракс обожал его косы и сидел рядом, пока Венти писал свои коды. Пока Венти взламывал то, что просил Моракс. Он знал, что мог бы заработать в тысячу раз больше честным путём, мог бы основать свою социальную сеть, или создать для правительства совершенную защиту, или разработать искусственный интеллект, или… много чего ещё. Но Венти выбрал Моракса. Выбрал таскаться по стране, меняя документы, выбрал бросить семью, выбрал прятаться от полиции и не выходить неделями из своей квартиры. Их квартиры. Моракс заменял ему всех друзей и семью, Моракс улыбался и Венти казалось, что можно было не раздвигать шторы, Моракс прятал его где-то между своих рук, и всё переставало быть таким важным. Моракс был преступником, продающим информацию и доступы к засекреченным базам, но Венти не мог оторваться от его глаз. Венти было шестнадцать, и он влюбился так, что с головой потонул в своих чувствах. Они спали на неширокой кровати, едва ли там было место на двоих, они говорили о звёздах, и Венти восторженно пересказывал сюжет «Автостопом по Галактике». Моракс такое не смотрел никогда, но слушал, всегда слушал, а потом почему-то прикрывал глаза, отворачиваясь к стене. Венти знал, что Моракс сожалеет. Только не знал, о чём именно. Венти любил его слишком сильно, чтобы волноваться о подобном. Венти был просто счастлив быть с ним. Он не задавал вопросы, он не спорил. Просто делал то, что его просили, просто отдавал всего себя. Венти было шестнадцать, и он верил в любовь. Мораксу перевалило за двадцать восемь. Моракс успел набить себе шишек, успел разочароваться и очароваться, найти и потерять свой смысл, переступить черту дозволенного и к чертям порушить свой собственный моральный кодекс. Моракс был взрослым человеком, который понимал, чем он рискует. Но рисковать был готов. Потому что была причина. У причины были такие сверкающие глаза, такие мягкие волосы и такой певучий голос. Причина улыбалась ему со всей нежностью, причина смеялась эхом церковной службы, причина танцевала под шум дождя. Причина в один момент просто пропала из его жизни. Причину звали Гуйчжун, и в нагрудном кармане Моракс носил их обручальное кольцо. Мораксу было двадцать восемь, и он всё ещё верил в любовь. Достаточно сильно, чтобы терпеть презрение к самому себе каждый день, достаточно сильно, чтобы делить постель с этим мальчишкой, достаточно сильно, чтобы утопить кого-то и не выпускать обратно. Венти любил его всем своим большим и добрым сердцем, Моракс попросту не мог полюбить в ответ. После неё — не мог. Она была его смыслом жизни, она была его жизнью. Венти источал жизнь, но не мог подарить её Мораксу. Он мог болтать, целовать, смеяться и бесконечно отдавать, но это лишь создавало шум, иллюзию пустоты в сердце, но стоило зелёным глазам закрыться, как шум смолкал, и Моракс мог только смотреть в стену, не желая оборачиваться и видеть, что спит не с ней. Но это ради неё. Он точно знал, что Гуйчжун, его Гуйчжун, жива, что она где-то там, где-то ждёт его, где-то прячет своё обручальное кольцо. Но Венти не знал. Ни про кольцо, ни про Гуйчжун, ни про прошлое. Венти знал только Моракса, того Моракса, что втянул умного мальчишку с амбициями в криминал ради себя самого. Венти знал Моракса с янтарными глазами, татуировками и мотоциклом. И с какой-то целью любил его до беспамятства, до недосыпа и нервных срывов, если им приходилось расстаться надолго. Венти дышал им одним, и Моракс мог чувствовать только вину перед тем, кому был не в силах помочь. Признаться ему было невыносимо, лгать — ещё труднее. И он предпочитал отворачиваться к стене, не желая больше мучаться его любовью. Венти был добрым парнишкой, слишком добрым для той темноты, в которой завяз. Но Венти терзал Моракса своими чувствами, всеобъемлющими и бесконечно-преданными. Теми чувствами, которыми приходилось пользоваться. Он мог бы оттолкнуть его, он мог изначально держать дистанцию, он мог бы просто начать врать. Но Моракс целовал. Так целовал, как не целовал никогда. Даже Гуйчжун. Он прятал его, он укутывал, скрывал между собственной виной и разгорающимся пожаром. Моракс не мог его любить, но зачем-то признавался в своих чувствах каждый день, зачем-то вырисовывал поцелуями моря на его шее, зачем-то срывал голос его именем, зачем-то звал его во сне. И искал Гуйчжун. По-прежнему искал, по-прежнему надеялся, перепроверяя каждую базу, которую Венти взламывал. Украдкой, когда парень спал, укрывшись двумя пледами. Просто надеялся найти зацепку, не зная толком, что собирается с ней сделать. — Скажи, Моракс, почему? — Венти стоял за его спиной, и в глазах у него было всё так же тепло. Разве что кожа была бледной, такой бледной, что сердце щемило. — Почему ты мне не хочешь сказать правду? Венти был умным мальчишкой, Моракс был полным дураком. Он даже не попытался закрыть засекреченную архивную информацию о нейтрализованных шпионах соседних государств. Венти смотрел ему прямо в глаза и уже всё понимал. — Потому что это сделает тебе больно, — а Моракс этого не хочет. Он не хочет, чтобы Венти страдал. Как не хотел, чтобы страдала Гуйчжун. Но Венти не Гуйчжун. Венти — его путь к ней, его мост, что он должен будет сжечь, когда перейдёт. Вот только замер на самой середине. — Ты не сможешь мне сделать больно, Моракс, — он садится ему на колени, без пошлости, без подтекста. Он смотрит прямо в глубину золотистых глаз, а потом поворачивается к своим мониторам. — Только не ты. И Моракс поверил. Моракс вытащил обручальное кольцо, Моракс уткнулся головой меж тонких лопаток и рассказал ему всё. Как Венти рассказывал про «Автостопом по Галактике». Тот слушал. Сначала молчал, просто хмурился слегка, потом застучал по клавиатуре, стоило только в воздухе повиснуть её имени и той самой дате. Моракс не знал, что говорить дальше, Венти молча барабанил по клавишам. Моракс обнимал его поперёк живота, Венти захлёбывался в своём счастье. Венти любил Моракса так, как не любил никого и никогда. И её, эту девушку, которой он даже не видел, он тоже любил. Это было естественно, почти как дышать. Не было злости или обиды, только такая любовь, что от неё всё тело трясло, а по щекам катились слёзы. Венти не чувствовал себя использованными — Венти чувствовал себя нужным. Они не спали почти сорок три часа. Венти не отходил от монитора. Моракс сидел рядом. Венти знал, на что идёт, Венти понимал, какие будут последствия. Но ещё он знал, как сильно Мораксу нужна эта информация, как сильно ему нужна правда. Венти знал, чем сейчас жертвует. — Её убили, — а ещё он знал, что это начало конца. Нет, начало конца было, когда он встретился с Мораксом. Сейчас лишь наступила кульминация. — Ещё три месяца назад, под пытками не выдала никакой информации. Тело было отправлено на родину, могу узнать, куда конкретно. — Не нужно, — он встаёт вместе с Венти, не считает нужным сейчас ставить его на пол. Тот позволяет, хотя вряд ли даже представляет, что они собираются делать. Через пару минут за ними приедет спецназ как минимум. Но Моракс садится на свой мотоцикл. Венти садится за ним, обхватывая руками его торс. Шлемы сейчас не особо нужны — уже не особо нужны. Они летят по ночной улице. Под вой сирены и собственный стук отбойного молотка, спрятанного в груди. Моракс выкручивает газ, Венти срывает голос. Где-то там, за границей этого зримого мира, Моракс видит её силуэт. Где-то тут, прямо за спиной, Моракс чувствует жар чужого тела. Наверное, по ним открыли огонь. Моракса не заботят сейчас такие вещи. Моракс смеётся в голос и разгоняется до максимума. Впереди тупик. Он знает. — Готов? — спрашивает, теряя слова в порывах ветра, а Венти наклоняется, чтобы накрыть ладонь Моракса своей. — Ты знаешь, что да, — он готов с ним на всё, всегда был. Мораксу перевалило за двадцать восемь, а он только сейчас разобрался, что любил одновременно двоих. Венти должно было на днях исполниться семнадцать. Но Венти верил в любовь.