Fire on fire

Пусть даже он оставался где-то на одну ночь, он сразу присваивал себе это место. Антон в любой гостинице с закрытыми глазами мог вычислить его комнату, пусть даже тот провёл в ней всего пару часов. То же самое он проделывал и с людьми. Антон досыпал свои выпрошенные полчаса перед окончательным подъемом, уткнувшись в подушку уже впитавшую этот запах присутствия. Запах немного солоноватой кожи, покрытой неизменно-взрослым одеколоном, пронзительно сладким и вкусным, забирающим у Антона чувство реальности, словно возвращающего его снова и снова в крепкие объятия. За окном набухали дождем серые тучи, и, кажется, редкие капли уже ударяли в окно. Невыносимое раннее утро. Антон даже застонал сквозь сон и с головой укрылся одеялом, чувствуя, что уже скоро будильник вдребезги разобьет его идиллию. Но немного ошибся. Его идиллию разбил стук в дверь. Антон взвыл. Одним глазом косясь на телефон, он понял, что на сон у него оставалось ещё целых двадцать минут. — Блять, — прохрипел он, — опять что ли карточку забыл?! Он сполз с постели прямо на пол. Пытаясь чуть шире открыть глаза, Антон осмотрел комнату. Всё идеально убрано как всегда. — Сук…а… Стук повторился нетерпеливей. Внезапно Антон плотоядно улыбнулся своей мысли. И встав наконец с пола, в три шага преодолев пространство, рванул дверь на себя. — Арс, я вот… — стоящий по ту сторону Серёжа, медленно поднял глаза. И, похоже, онемел или прикусил язык. Антон же просто не мог пошевелиться. Или хотя бы ладонью прикрыть свою откровенную наготу. А Серёжа смотрел, казалось, целую вечность, словно прожигая своим угольным взглядом белоснежный пергамент кожи Шастуна. — Вы же… — Серёжа помахал пальцем, — не поменялись номерами? Антон весь помятый, сонный и очень растерянный, виновато тряхнул кудрями и осторожно помотал головой. — Я ни хрена не понимаю! — нахмурился Серёжа. — Серёж… — извиняющимся голосом протянул Антон. — Не хочу, не надо! — зарычал Серёжа, — Не сейчас. И скрылся в длинном коридоре. «Давно Серёжкинс так быстро не бегал!» — горько усмехнулся про себя Антон, захлопнул дверь и опустился на кровать. Его телефон разразился безумной трелью будильника. А дверь снова открылась. — Ого! Меня тут, кажется, ждали! Бешеный вихрь из бодрости и утренней свежести налетел на Антона, заставляя его откинуться на кровать. — Арс, — Антон поморщился и закусил щеку изнутри, чтобы невольная улыбка не заиграла на лице. Но Арс считывал его с поразительной лёгкостью. Он провел подушечкой большого пальца по губам Антона, всё же заставляя их открыться и, выдохнув в них аромат крепкого кофе, со вкусом провел кончиком языка по уголкам, заставляя их приподняться. Антон выгнулся — Приходил Серёжа… — Ах, вот для кого это всё! — притворно-возмущённым тоном выкрикнул Арсений, при этом скользя проворными пальцами от тазовой косточки Антона до внутренней стороны бедра, сжимая тонкую кожу и уже заговорщически шепча: — Но по-правде говоря, я всё время любил немножко откусить от чужого пирога… — Не пизди, а, — Антон заёрзал, пытаясь получить чуть больше контакта с лёгким поджарым телом Арса — Он же к тебе приходил… — А тут такое… — Арсений сжал возбужденный член Шастуна, размазывая густую влагу. — Расстроился Серёжа? Антон захлебнулся воздухом и стоном. — Даа… — Так, — Арсений быстрым движением встал над разомлевшим Шастуном, поправил одежду, — Антон Андреич, пора вставать, время… — Бляя, — Антон взвыл, — ты что творишь?! — он резко сел и жалостливо посмотрел на Арса, который тут же с нежностью осмотрел его — растрёпанного, возбужденного, краснеющего от возмущения, и почти замурлыкал: — Потерпи, милый, — хитрая, довольная улыбка заиграла ямочками на щеках Арсения, — Ты сегодня хотел меня подразнить, расстроил моего друга — нехорошо… — А расхлёбывать мне придётся, — Дима стоял в дверях, сминая в руках картонный стаканчик.