unloved drapery

Без трёх минут девять, скоро начало первой пары, Хёнджин несётся по широким коридорам в нужную аудиторию, а она находилась в другом крыле огромного здания. Надо было раньше вставать. Задевая каждого первого папкой формата а2, он думал над сессией и работами на просмотр. Как сказала преподаватель работа, которую они рисуют сегодня и ещё несколько дней, является смотровой. Рисунки с натуры получаются самыми живыми, поэтому Хёнджина можно часто заметить на улице со скетч буком и парой карандашей разной мягкости, и новость о том, что они будут рисовать человека с натуры являлась для него просто чудесной. Правда никто не уточнял часть тела и стиль исполнения, не дай бог графика, Джин еще на втором курсе намучался. — Джин! распишись тут пожалуйста! — протягивая планшет с листом и ручку, проговорила однокурсница. — Прости, я спешу, — задыхаясь ответил парень. — Найди меня после третьей пары. — после этого след парня уже простыл, был виден небольшой силуэт в конце коридора около лестницы. Минута, одна минута!!! Спасибо отцу за длинные ноги, спасибо маме, что выбрала мужика с такими ногами, потому что парень неимоверно быстро преодолел лестницу. А теперь в другое крыло. Залетел в кабинет он уже в девять ноль два, когда все его одногруппники уже сидели за мольбертами. На грохот от двери повернулись все присутствующие студенты и сама преподаватель. — Хван, быстрее занимай место, прощаю опоздание только потому что у тебя хороший штрих. — продолжила печатать что-то в компьютере. — Да, извините. — он кинул свои сумки куда-то в сторону и взял мольберт. В аудитории было прохладно, жалюзи взлетали от ветра из открытого окна, солнце красиво падало на противоположную сторону на модель. О боже… Эта картина спёрла дыхание, челюсть надо было подбирать с пола, сердце ушло в пятки и все подобны метафоры. На идеально белом кубе сидел невероятной красоты молодой человек с волосами цвета пепла и веснушками на щеках, переходящими на спину, плечи и грудь. Он сидел откинувшись назад, удерживая равновесие рукой которая опиралась на край куба. Он был раздет. Полностью раздет. Только ткань, скрывающая всё, что находилось ниже пояса, лежала на нём. Сглотнув, Джин продолжил перемещение по аудитории. — Для особо одарённых повторю, — укоризненно начала преподша, смотря на Хёнджина. — В работе помимо торса надо захватить часть драпировки, расположить в листе, при дальнейшей работе вы выбираете стиль и материалы сами, могу вам помочь с выбором, но решать за вас не буду. — камень с души упал, он может выбрать стиль сам. Он поставил мольберт на свободное место, напротив модели. Руки тряслись то-ли от прохлады, то-ли от волнения. Он не позволит себе такое произведение искусства нарисовать плохо, он в этом точно уверен. Постоянно посматривая на парня, Хенджин доставал карандаши и прикреплял лист к мольберту. Он сидел абсолютно неподвижно, в ушах были наушники для хоть какого-то развлечения, а то три часа без остановки сидеть неподвижно очень трудно. Единственно, что он мог делать-это иногда доставать телефон рукой, которая не задействована в работе, переключать музыку и печатать, все остальные части тела оставались неподвижными. Он очень изящный… Тонкая талия, сравнимая с женской, плоский живот с рельефом пресса, торчащие рёбра и тазобедренная кость, не скрытая тканью. Была бы воля Хвана, он бы нарисовал его полностью, а не только часть. Лицо было приятным с россыпью пятнышек по щекам и носу, губы пухлые в форме небольшого клювика, глаза глубокие, завораживающие, на них падала длинна, тёмная чёлка. У Хёнджина начинается гей паника. Дабы отвлечь себя он включает музыку на всю. Бритни Спирс поёт о том, что влюблена в преступника, а Джин пытается не пускать импульсивные мысли себе в голову о том, что влюблён в модель для экзаменационной работы. Штрихи идут сами собой, начиная с небольшого наброска, он начал располагать изображение в листе. Как учили, снизу расстояние больше, чем сверху, по бокам одинаковое. Не будет секретом то, что драпировка в этой работе нелюбимая часть. Интереснее прорисовывать гладкую кожу, свет, падающий на рёбра, тени от небольшого рельефа пресса, частые веснушки и редкие родинки. Это приносило немалое удовольствие парню за мольбертом. Происходило всё быстро, Хёнджин как завороженный рисовал без остановки. Тело напротив покрылось мурашками от резкого порыва ветра из окна. А не холодно ли ему? — Извините, — раздался низкий, глубокий голос, что повергло в шок. — Можно прикрыть окно? — за этой репликой последовала милая улыбка. — Да, конечно. Тебе холодно? — он кивнул в ответ. — Хорошо, Хван, закрой окно пожалуйста. Оправившись от шока, он встал со своего места. В голове был полный дисконнект, не вязался до невозможности милый парень с таким голосом, ему можно озвучивать взрослых персонажей в аниме. Кстати на вид парню не больше семнадцати, кажется он ещё школьник. — Ребятки, иду смотреть на ваши успехи, — спустя одну пару она снимая очки, поднялась со своего места. — увижу волнистую драпировку-руки оторву, — миленько улыбнулась. Модель навострила ушки. — А можно мне тоже посмотреть? — опять этот голос, кажется, у Хёнджина кинк на подобное. Глаза полные надежды смотрели преподавателю в её тёмную душу. — Прости, но только после окончания второй пары, чтобы не потерять позу и они как раз окончательно закончат. — парень не расстроился, улыбнулся в ответ. С каждым следующим студентом, которого она проходила, Хвану становилось всё хуже. На том самом он вертел эту драпировку, которую ещё даже не наметил. — Не изменяешь своим традициям? — послышалось за спиной. — Всё самое нелюбимое оставляешь напоследок. — она посмеялась. — Всё хорошо, только драпировку не забудь, а то забуду тебя аттестовать. — Так точно. — Раздроби ткань! Ты её просто срисовал! Я тебя этому учила три года?! — послышалось уже у другого мольберта. Слава богу, пронесло. Когда-нибудь придётся перейти к этому куску ткани, но, пожалуйста, не сейчас, он же ещё не до конца прорисовал веснушки, которых он уже 26 насчитал, специально для них твёрдый карандаш выбрал, чтобы было видно, но как в жизни. Скрывать никто не будет то, что Хван чаще смотрел на парня, чем на свою работу, она сама получалась, на ощупь. Он даже её особо не помнит, всё как в тумане. Свет, тень, полутень-то, что он делает просто идеально, оживляя бездушные предметы. Торс на его листе как настоящий, только под чб фильтром, все тени соблюдены, каждое ребро, каждую венку на напряжённой руке было видно. На руке было больше всего веснушек, каждую из которых он прорисовал, тонкие пальцы тоже не остались без внимания. Из окна солнце за три часа уже поменяло свое направление, но парень успел его захватить, от чего картина приобрела ещё больший шарм. Пол часа до конца пары он решил посвятить этой тупойненужнойлишней драпировке, которую он проработал так же детально, ведь такое произведение искусства портить не хотелось (ну не достоин этот парень плохой драпировки). — Феликс, оденься и можешь посмотреть со мной. — так вот как зовут этого парня… он явно не местный, ведь имя иностранное. парень встрепенулся, обвернулся той тканью, которая лежала на нём и убежал за небольшую ширму в углу кабинета. — Всё, бездари, поднимаем руки, я просматриваю и ставлю оценки. — сердцебиение участилось. Все начали собирать свои вещи и отходить от мольбертов, расставляя их в одну линию. У всех был разный ракурс, с которого они рисовали, поэтому все рисунки были разными. Хёнджину было жалко, что рисовал не со спины, там ещё больше места для своевольничества, руку можно было сильнее прорисовать, там был обзор на пальцы лучше. — Итак, — потирая руки друг о друга, начала женщина. — Начнём. — в этот момент из ширмы вышел паренёк в мешковатой одежде. — Всё, я с вами. — он радостно улыбнулся и встал рядом в преподавателем. На каждый рисунок он смотрел с детским восторгом. — Вы такие талантливые! — он пищал от счастья, ведь гордился тем, что стал часть чего-то прекрасного. Он советовался с женщиной, нахваливая каждый лист. Хван стоял, заламывая пальцы, дабы унять напряжение. Дышал через рот, от чего губы без конца сохли. За всю жизнь он ничьего осуждения так не боялся, как осуждения этого, незнакомого ему парня. — Хван, на удивление, с драпировкой всё хорошо, но видно, что над ней ты старался меньше всего, доработай дома, и не делай край таким тёмным. — женщина отошла к следующему мольберту, а Феликс всё ещё стоял над работой Джина, немного склонив голову он что-то булькнул себе под нос и обернулся к Хвану. Первый зрительный контакт отдался током в кончиках пальцев. Эта ангельская улыбка будет ему сниться в кошмарах, пугая своей недоступностью и появляться в мечтах. Снимая лист с деревянной поверхности, Хёнджин старался не повредить его скотчем, будет обидно, если он испортит то, над чем старался больше всего за последнее время (читать, как всю жизнь). А ведь это последние минуты их встречи, сейчас они разойдутся и больше никогда не встретятся, грусть накатила, Бритни Спирс сменилась плёнкой. — Спасибо за урок! — последнее, что сказал парень и вышел из аудитории, где остался, казалось, парень его мечты. *** — Мам, а ты знаешь его номер? — спросил веснушчатый, когда дверью хлопнул последний студент. — Чей номер? — не отворачиваясь от монитора, спросила женщина. — Парня, ты его вроде Хван называла. — он сел на стул напротив матери и подпёр голову двумя руками. — Ликс, давай будем говорить о твоих сексуальных предпочтениях не у меня на работе? — Ну мам! — Иди домой, тебе ещё к экзаменам готовится. — Ты во сколько будешь? — Ты правда хочешь узнать номер Хёнджина? — спуская очки на кончик носа, она выгнула бровь. — Ну да, он симпатичный, и красиво рисует, я хочу чтобы он сделал мой портрет. — мечтательно произнёс брюнет, смотря в потолок не поднимая головы. — Встретимся дома. Парень закатил глаза и вышел из кабинета. В его голове появилась мысль о том, что этот самый Хёнджин ещё не вышел за приделы территории, но как бы он не надеялся, его надежды не оправдались. — Чонин, ты не представляешь какого парня я сегодня встретил. — начинал записывать голосовое сообщение Феликс своему лучшему другу. *** Как только Хёнджин оказался дома, он понёсся в свою комнату, параллельно открывая папку, где лежал лист. Когда лист лежал на не заправленной кровати, Хёнджин словил флешбэки о смуглой коже, веснушках, изящных пальцах и птичьем клювике. Парня накатило волной смущения, ведь только сейчас он осознал, что перед ним парень его мечты был абсолютно обнажён. Рисование с натуры входит в привычку настолько, что тебе становится глубоко плевать насколько человек мускулистый или тощий, бледный или темнокожий, одет он или полностью обнажён. Он провёл пальцами по рельефному животу, переходя на грудь, далее на часть шеи, которою смог ухватить и уместить в формат. Каким упущением было не нарисовать его лицо, его прекрасное, скульптурное лицо. Эта идея не выходила из головы Хвана до самого ужина, на который его позвала мама. — Ты чего такой задумчивый? — произнесла женщина, разрезая стейк в своей тарелке. — Как кстати экзаменационная работа? Говорили, что сложная в этом году. — его мать всегда интересовалась жизнью своего сына, ей было интересно, что нельзя было не похвалить. — Работа нормально, — сглотнул парень, — Хорошая модель попалась, красивая. — Девушка? — Нет, парень. — Покажешь после ужина? — Да, конечно, — мама тепло улыбнулся. — Ещё не забудь погулять с Кками. — парень ответил кивком. *** Шею Хёнджина одолела ужасная боль, когда тот вскочил от звона будильника. Никогда ему ещё не удавалось заснуть сидя за столом, это ужасно, не делайте так. На столе лежал скетч бук, над которым он усердно издевался вчера вечером и половину ночи, перерисовывая по памяти лицо Феликса с разных ракурсов. По памяти нарисовать ничего не получилось, что-то отдалённо похожее, но не так, как хотелось. А хотелось запечатлить его лицо у себя на лбу и никогда с ним не расставаться. Но мало ли что он хочет, всё равно придётся идти на эти дурацкие уроки, на которые он прихватил скетч бук, дабы предпринять ещё пару попыток. Четыре пары нудных предметов. Кто ввёл в курс дизайнеров историю? понятное дело история искусств, но обычная история. Почему, а главное зачем? Хватило бы первого курса… Сидя за последней партой, Джин успел смять пять листов с попытками нарисовать всё идеально, идеально получились только губы. Они и правда получились бесподобны. Он идеально повторил изгиб верхней губы, что и давало визуально что-то похожее на клюв. Он вырвал клочёк бумаги с идеальными губами и вложил себе в тетрадь с дальнейшем планом повесить его на пробковую доску над рабочим столом дома. — Блять! — крикнул Хёнджин, когда стержни его механического карандаша закончились, не давая продолжить творить. — Мистер Хван, вас что-то не устраивает? — преподаватель снял очки, вглядываясь прямо в глаза парню. — Нет, извините. — он скатился вниз по стулу, уходя почти полностью под парту. В скетч буке осталось четыре странички, все остальные были беспощадно изрисованы грифелем. Это можно назвать зависимостью? Хёнджин никогда не курил и не принимал наркотики, поэтому сравнить не с чем. Но какой-то бзик произошёл в его голове, это же нормальным не назовёшь. *** — Мама! ты обещала! — срывал голос парень. — Я тебе ничего не обещала, ты ещё школьник, тебе надо думать об учёбе, а не о парне, который тебя красиво нарисовал. Тем более мог и лучше, зная его талант. Вот когда поступишь в университет, тогда дам его номер, а сейчас либо сам его ищи, либо учись усерднее. — Веселая ты мама конечно. — Так же думаю. — женщина положила ключи в сумку. — Всё, не пудри себе мозги, тебе скоро в школу. — Да помню я. — обречённо опустил голову школьник. — Удачи, до вечера. А вдруг его мама только что сломала жизнь двум соулмейтам? Это не дело. Феликс изначально знал, что добьётся его номера сам, даже если мама не даст. Естественно он не будет пропускать уроки ради суперпуперкрасивогоутончённогонаилучшего красивого студента, он просто в это расследование добавит своего лучшего друга со связями. — Чонин, привет, ты сегодня просто обязан пойти в школу. — С чего бы это, — сонный голос сочетался с шуршанием одеяла. — Мне нужна твоя помощь, мама не хочет давать номер Хёнджина. — А ты не можешь просто потом прийти ко мне? Ты же прекрасно знаешь, что если я сегодня приду, меня съест учитель по английскому. — Вот именно с ним связанна моя просьба. Я тебе дам списать мою работу, только пожалуйста, я тебя прошу. — Ладно, с тебя обед, — не желая продолжать этот диалог, младший сбросил вызов. Феликс похлопал в ладоши, искренне радуясь этой маленькой победе. Он прекрасно понимал, что этот план мог с лёгкостью покатиться по наклонной, но искренне верил в чудо и надеялся на Чонина и учителя Бана. *** Хёнджин искренне не любит опаздывать, но это видимо его стиль жизни, раз он сейчас опять сломя голову бежит сквозь студентов в другое крыло здания. Он не рассчитывал второй раз за день заснуть за столом, на этот раз столом столовой. У Хёнджина нету друзей, только знакомые и одногруппники, одна из причин почему он не проснулся во время и не доел свой обед, он его даже не открыл (онигири полетело обратно в сумку). Все преподаватели за три года обучения в принципе привыкли к опозданиям этого парня и перестали обращать на это внимание. Поэтому когда парень ворвался в аудиторию, никто даже не шелохнулся, только староста осуждающе посмотрела, в принципе всё как обычно. Задняя парта придаёт чувство комфорта и безопасности. Он достал измученный тоскою и недугом и угасая. сейчас английский, не литература. Он достал измученный скетч бук, где покоились четыре несчастных листочка, в которых он принялся рисовать ручкой, грифели же закончились. Линии получались резкими и четкими, от чего менялся характер у рисунка, (на самом деле Хвану просто надоело то, что ничего не получается) характер у Феликса тоже менялся, но Хёнджин не думает, что в теле этого маленького пушистика находится жестокий мужчина, Хёнджин надеется на то, что от жестокого мужчины у Феликса только голос. Хван раздумывал над тем, как можно разыскать этого птенчика, занявшего всё место в голове старшего. Скорее всего у преподавателя по рисунку есть какие-нибудь способы связи с ним, ведь она же его как- то пригласила к себе на урок. Поэтому целую перемену до математики он тешил посветить именно этому. Он был достаточно сильно разочарован тем фактом, что у преподавателя было три пары и она уже ушла. Не сильно отчаявшись он решил перенести эту идею на завтра, а нет, завтра уже суббота, значит на понедельник. *** — Чонин, ну пожалуйста, тебе не состоит труда это сделать, ты спасёшь мою личную жизнь и свои нервы, я тебе правда больше не буду ныть! — вцепившись за руку своего младшего руками и ногами, он читал молитвы о помощи на протяжении уже через три секунды как пятнадцати минут. — Ты понимаешь, что я не накрашен и прилично не одет для такого. — Да он согласится, не зависимо от того как ты выглядишь, он уже чуть ли не напрямую тебе в любви признаётся. Ну Чонин, пожалуйста. — Давай в понедельник я приду в подлежащем виде и это сделаю? — Йени…а вдруг я на выходных умру и не успею пообщаться с парнем своей мечты. — Пообещай, что будешь за меня делать домашку по математике до конца года. — Обещаю, Чонин, я тебя обожаю, — он крепче сжал руку Яна. — Отцепись, скоро конец перерыва, после урока я к нему подойду. Ничего обещать не могу, но постараюсь. Задача Чонина заключалась в том, чтобы подойти к их преподавателю по английскому Бан Чану и выпросить номер преподавателя из университета Хёнджина. По счастливой случайности учитель Бан души не чает в Чонине, никакой педофилии только искренние чувства и обаяние младшего. У них всё взаимно, просто Чонин любит ухаживания и тянет резину уже как месяц. Они уже несколько раз гуляли и общаются вне школьных рамок, но всё же, даже если всё идёт к отношениям, спрашивать такое очень странно и неудобно. Весь урок английского Феликс сидел, как на иголках, проверяя время каждую минуту и постоянно напоминая о том, что Чонин должен подойти к учителю. — Ликс, ещё хоть раз мне это скажешь, я не буду участвовать в этом. — Ладно, прости, — он тут же сложил руки на парте ровно и перестал двигаться вообще. — Всё ребята, надеюсь с домашней работой всё понятно, вы свободны, хорошего дня. — он собрал все свои вещи собирался выйти из класса. — Чонин, он уходит! — запищал Феликс. — Мистер Бан! Можно вас задержать ненадолго? — тут же спохватился Ян. — Да, конечно, — глядя на Чонина на его лице засияла улыбка. — Какие-то вопросы? Увы, но Феликсу на чары Чонина смотреть нельзя. То, как младший строит глазки и извивается перед учителем чтобы его соблазнить явно не для посторонних глаз (поэтому Феликс выгнал всех из класса и ушёл сам). Стоит только радоваться результату и тому, что мистер Бан согласился сам позвонить. — Спасибо, хён, — он лучезарно улыбнулся и пошёл в коридор за Феликсом. Сидя за партой, два парня нервно наблюдали, один нервничал потому что волнительно, может ему не удастся узнать номер и придётся терпеть до конца года, чтобы сказала мама, а второй нервничал, потому что его потенциальный парень заставил его нервничать. Чан спокойно сидел за преподавательским столом, приложив к уху телефон. — Ало, да, здравствуйте, вас беспокоит Бан Кристофер Чан из школы, да, мы с вами виделись на олимпиадах, я к вам по делу, мне нужно найти номер студента вашего университета Хван Хёнджина, — он исподлобья глянул на парней, внимательно слушая человека по другую сторону связи. — Да, тогда давайте её номер. «Её?» — пронеслось в голове у двух школьников. Они переглянулись, делясь непонятливыми взглядами. Чан в это время уже выписал цифры на листочек и попрощался с собеседником. — К моему сожалению, у меня есть номер не того преподавателя по английскому, в списке его учеников только Хван Йеджи, я взял её номер, если это чем-то поможет. — мужчина протянул листочек парням. Феликс расстроенно выдохнул и взял листочек. А кто бы не расстроился в такой ситуации, но сейчас они хотя-бы немного сдвинулись с мёртвой точки, возможно она знает Хёнджина, Ликс искренне надеется на это. — Позвони ей, может она может связаться с ним. — Надеюсь на это. — он встал со стула, накинул на плечо портфель и повернулся к учителю. — Спасибо вам. — Не за что, рад помочь. *** — Йеджи, можешь дать конспекты по праву? — Хёнджин уже из кожи вон лезет чтобы закрыть все долги и пропуски за первый семестр. — У меня тетради с собой нет, я тебе скину, когда дома буду. — девушка мило улыбнулась. — Хорошо, спасибо, с меня обед. — они улыбнулись друг другу и попрощались. *** — Блять, — телефон Хвана разрядился ровно в тот момент, когда он пытался подключить наушники, чтобы добраться домой под новый трек блэкпинк, но как-то нежданно негаданно. Он тут же убрал наушники в рюкзак, оставалось ехать в тишине и мыслях о мальчике в веснушках. Конец дня, выходные, наконец-то можно спать. Только спать Хёнджин не будет, он будет рисовать в новом скетч буке, который купил по дороге домой (ужасная дорога без музыки была, никому такого не пожелаешь). Дома, когда телефон зарядился на один процент, Хван включил его. На дисплее было ахуеть как много уведомлений. 16 пропущенных с двух незнакомых номеров, 7 пропущенных от Йеджи, и 15 фотографий от той же Йеджи (и всё это ему предстоит переписать за два дня). Ответив кратким «спасибо» девушке, Хван решил забить на остальные уведомления (как говорила мама, все незнакомые номера — это мошенники). Новые листы примерно за пол часа наполнись маленькими скетчами губ, глаз, щёк с россыпью веснушек и другими картинками, горящими красным цветом в голове Хёнджина. Он не мог соединить все эти маленькие зарисовки вместе, от чего начал сомневаться в своих умениях и вообще какого хрена он сейчас на третьем курсе художественного. Образ будто начал расплываться, терять маленькие части, очень важные между прочим. Это последнее, чего бы хотел сейчас парень. Он ещё как минимум два дня не сможет подойти к преподавателю Ли, и то, скорее всего, она его пошлёт с этой просьбой. *** — Чонин, а может это вообще не его телефон и нас обманули? — Сомневаюсь. — А может именно мой телефон не может до него дозвонится? — Чем он такой особенный? — Не знаю… — Феликс уже напрямую мог сказать о том, что находится в депрессии из-за того, что на его звонки не отвечают. — Может попробовать с твоего? — В чём разница? — Дай, — Феликс быстро оправился и подпрыгнул на кровати, чтобы прервать переписку Чонина с учителем и начать трезвонить Хёнджину. — Он не берёт, — стал ещё грустнее парень. — Абонент недоступен. — Ну так это не он не отвечает, а находится вне сети или вообще телефон разряжен, — Чонин уже откровенно устал от нытья друга, он бы отдал всё ради тишины. — Позвони завтра, тем более уже почти семь. — И что? — Не знаю, просто так сказал, — он предпринял попытку отнять телефон, но это получилось только с пятого раза. — И что теперь делать? — Либо писать сообщением, либо ждать завтра. — Не, сообщением не буду, он меня заблокирует. — Почему ты так уверен? — Я ни в чём не уверен, — он упал спиной на подушки и сжал футболку рядом с сердцем, — У меня болит душа. *** — Хёнджин блять, какого ты меня игнорируешь? — Извини, я не видел твоих звонков. Что-то случилось? — Да, случилось, мне конкретно надоели звонки твоего поклонника и просьбы заново продиктовать твой номер. — Какого поклонника? — вагон размышлений начал двигаться в голове парня с минимальной скоростью, но в воспоминаниях он так и не нашёл никаких поклонников. — Не знаю, он не представлялся, но у него достаточно грубый голос. — Он не грубый, а низкий, — не успела девушка договорить, как он её перебил. — и что? он тебе звонил, чтобы найти меня? — Да, он мне до дыр телефон прозвонил, сначала ты не был в сети, он начал думать, что я дала не тот номер, потом ты просто стал игнорировать звонки, мои в том числе. — и правда, помимо звонков Йеджи было ещё два с разных номеров. — Откуда у него твой номер? — Позвони и узнай. — Хорошо, спасибо, за конспекты тоже спасибо. — С тебя два обеда. — на этом и решили. В голове не укладывалось то, что тотсамыйлучшыйсамыйпрекрасныйневообразимый Феликс его ищет. Остался один шаг перед их не физической, но встречей, позвонить на нужный номер. Особо развитой интуицией Хван не обдал, первая попытка не обвенчалась успехом, он услышал послание далеко и надолго на другой номер. — Алло, — прозвучал тот самый низкий голос из динамика, отдаваясь вибрацией по всему телу Хёнджина. — Привет, это Хван Хёнджин, одна птичка напела о том, что ты желаешь со мной познакомится. — У тебя достоверные источники, — посмеялся младший. — Буду иметь их в виду. На самом деле я сам планировал попросить твой номер у преподавателя. — Она бы не дала. — Почему? — Она моя мама. — Пиздец. С того конца связи раздался заразительный смех Феликса. — Не против завтра встретиться? — Я только за. — Только пообещай прийти, иначе я подумаю, что это всё было враньём. — Обещаю, — это подарило маленькую надежду Хёнджину, но всё равно, Феликс нереальный и это факт, и мысли о том, что это всё может быть иллюзией уместны. У Хёнджина кстати аттестация по рисунку и прекрасная картина формата а2 на стене в комнате.