Мне тебя любить совсем не лень

Ася, честно сказать, построила самый страшный исход событий, чтобы потом не обсираться от страха. Представила, как ее сразу утянут пить чай, мяукать, закинуться и «эт самое», так сказать. Но вот она первокурсница питерского Универа уже как пару месяцев и скучнее жизни она не видела. Ей-богу, в девятом классе, когда она переписку перепутала было тревожнее и опаснее. В конце концов, жопу учительнице страшнее прислать. Делать в универе свои ботанские дела, затем идти в общагу делать ботанские дела, а потом спать, чтобы увидеть во сне — чтобы вы подумали — ботанские дела. Она периодически развлекается, кутит как не в себя. Вяжет игрушки, играет на укулеле, рисует на графическом планшете, воет на луну, готовит пирожки. Гуляка она конечно страшная, скажите? Казалось бы, откуда ей известно про такую сторону Питера? Матушка добрая ее несколько лет готовила. Хотя Александре кажется, что задолго до родов у ее матери был список пунктов, которому ее будущая дочь должна будет следовать. Одним из них было высшее психологическое образование, и ничьё мнение ее, в целом, не волновало. И уж очень творческую дочь мотало из одной стороны в другую. То бабушка научит кролика крючком вязать, то мать за четверку по алгебре отпиздит. При таком раскладе жизни, казалось бы, Ася должна была расти с синдромом отличницы и рыдать с каждой отметки, что не пятёрка, но ей было кристально похуй. И на орущую мать с мухобойкой в руке тоже было похуй. Что уж говорить, после переезда она чисто на автомате делала домашку и не ревела с 7 или 6 и даже — о мой бог — 5. Забавно уверять мать, что учишься на одни пятерки, не упоминая десятибалльную систему, ага. — Чё как? Ты опять в общагу? — сметая всё с парты одним махом, спросила кудрявая подруга Миры, что застрелит любого, кто назовёт её Гелей. «Гелик, Геленджик, Голубь, кого ты зовёшь? Я Ангелина». Ася ее, как никто понимает. Краткая форма ее имени «Саша» раздражала ее до тряски костей и всем она представлялась Асей, только некоторым позволяла эту прихоть. — А куда ещё? — Ты вообще хоть куда-нибудь выходишь? Ты не пьёшь, не куришь, не паришь, ты чем вообще занимаешься? — Лина, — выдохнула русоволосая, ускоряясь к благовейному свету в конце тоннеля, чтобы наконец вернуться в свою старушечью кровать к своим старушечьим занятиям, — Отъебись. В груди ещё теплилась надежда на замечательное времяпровождение с дневным сном и шоу «беременна в 16», но планы разъебал гнусавый голос с хрипотцой: — О, Гелик. — Я те щас въебу. Ася закатила глаза, оставаясь на месте, прям напротив этой раскраски с тоннелями в ушах и бинни на башке. Очень хочется в общагу, но оставить здесь Лину абсолютно не хочется, Александра же хорошая девочка, верно? Ей так бабушка говорила. — Ебать мой хуй, Саня. Родной Никита. У каждого есть друг долбоеб Никита без тормозов с идиотскими шутками? С ним она познакомилась давно, ещё в школе. Целых семь классов ходила с иконой, чтобы эта компашка быдло, как она считала, к ней не подходили. Особенно эта квинтэссенция неадеквата. Но, так получилось, его мама, по совместительству подруга ее мамы, погибла. Застрелил в какой-то из спокойных рабочих вечеров таджик, которому нужно было тридцать рублей. И любящая строить сердобольность, мама девушки Ольга помогала юноше с документами, ведь тогда все это свалилось на тринадцатилетнего юношу. Через каких-то пару месяцев слегла и его бабушка. Тогда чудесным образом смогли отыскать его папашу, с кем он сейчас и живет. И сильно похудевший от стресса мальчик часто гостил у них. И тогда она выяснила, что он может быть нормальным. Не вечным клоуном, а довольно грустным человечком со своей вселенной в голове. И говорили они о разном, о вечном, о жизни, о будущем. Взрослея, он чаще проводил время на улице, воспитывался двором, пока Ася сидела дома за учебой. Но на переменах, когда он строил из себя шута, странно для себя и неожиданно для одноклассников она все чаще и чаще шутила с ним. Юмор у них был похожий, несмотря на милый вид девушки. — Хэй, земля вызывает… а звать тебя то как? — помахал этот тиктоковский прототип человека огромной рукой с тату паутины перед ее лицом. — Ася, — схватила летающую перед лицом лапу, но не зубами, а благо рукой и пожала её. — Вилка Игоревна, — прикрывая глаза, поджала подбородок и спустила уголки губ вниз, а-ля, ебать, как рада познакомится. С остальными из компании она уже знакома, так как именно этой всей гурьбой Никита Саныч свалился в ее комнату в первый же день учебы. С, так называемым Рыжим, они по особенному поприветствовали друг друга, когда только он успел ее научить делать странное рукопожатие, она не совсем поняла. Лысого она просто приобняла. Да, Никита только на ней испытывает свою фантазию на клички, с остальными все просто, как упасть с бревна. За ту небольшую беседу, в которой очень активно участвовали по сути, только они с Никитой, Ася поняла, что этой Вилке — прости господи, эту кличку то кто придумал — неймётся, как нужно чьё-то внимание. Она, как болванчик переводила взгляд, то на парня, то на девушку, громко смеясь с шуток и подколов, постоянно что-то пытаясь сказать. Это не казалось надоедливым, она то как раз добавляла идей и тропов для новых подъебок, так что спасибо, ложка, удружила. — Да, она сегодня про тебя говорила, типо числануть тебя, ебать, как хочет, — со остатком смеха быстро проговорила Ася, после обсуждения новостей за день. — Пусть соснет. Я до выпуска дойду, иначе трусы свои сожру. — Я ж, блять, это засниму. В такой манере их разговоры и крутятся. Пока Ангелина свой рот не открыла. — Вилка, ты же говорила, что сегодня у Маши можно встретится, чё там, как? — Да-да-да, у неё можно, только прям по минимуму надо людей собрать. — Ооо, понятно, — протянула как Фиксик из мема Ася, махнув рукой, и собиралась тут же ретироваться, но ее схватила Ангелина. — Знаете что, эта пизда вообще никуда ходить не хочет, — с дикими возмущением трясла за кусок рукава, старающуюся не дышать брюнетку. — Ну да, она в комнате, либо спит, либо читает, — спрятав руки в карманы, спокойно сказал Никита, — Деградирует так уже, сколько я себя помню. — Ты забываешь, что десять минут назад делал, это не показатель, — пытаясь оправдаться, скептично протараторила девушка. — Короче, идём с нами сегодня, — снова обратила на себя внимание Лина. — Да, давай, там интересно будет, — заискивающе протянула Вилка, пихая Асю в плечо. — Я не любитель всяких этих ваших нюхалак. Меня вон, — так же убрав руки в карманы, кивнула на Никиту, — этот все пытался снюсом вкинуться, да все не получается. — Да, блять, я тебя знаю, ты и без этого цирк устроишь. — Ну, а как его не устраивать, если клоуны рядом? В конце концов, выторговав у Никиты энергетик, она согласилась. Не выгодная сделка, но и она не финансист.

***

Ну, собственно, можно сказать, она и не гений. Как так получилось, что под приглушённые песни ashnikko доносящиеся из гостиной, она стонала под этой самой вилкой-ложкой, она не помнила. Типо, если задуматься, она то все вспомнит, но сейчас, ощущая мокрые щекотные поцелуи, тёплое дыхание вразрез идущее с холодным кончиком носа, крепкие ладони, удерживаемые ее на месте, когда она сильно изгибается от вибрирующей эйфории по всему телу, она ни о чем другом думать не может, кроме как, черт возьми, у Никиты ахуенные друзья. И амфетамин тоже хорош. Чувствовать взгляды на тусовках, которые она редко посещала, для неё было привычно. Все удивлялись, как при таком домашнем образе жизни, про неё знали все, а она знала всех. Если она есть на хате, значит этот день особенный. Ее молчаливое присутствие рядом с Никитой, каким-то образом вбили в голову людей подобного уровня то, что она своя. Раз Некит позволял ей мацать себя за жопу и стебать, значит она ебать, какая крутая. И несмотря на то, что она не пила алкоголь, не курила ни сигареты, ни самокрутки, не обдалбывалась, чем только можно, ей никогда некомфортно не было. И никто на ее зож из всех щелей не акцентировал внимание. Вилку тоже знали все. Ее трудно не заметить. Ты в аудитории философии, а ее со столовой слышно. А она в другом корпусе, чтобы вы понимали. Громкий смех, круглосуточная клоунада, когда есть зрители, и активное участие во всех движухах, устроили ей репутацию личности, которую хрен отчислишь, потому что вертится, как уж на сковороде. Найдёт все окольные пути, все щели, куда можно залезть, даже не ради выгоды, просто ради прикола. И на таких мероприятиях, как это, она не была одной из главных, но самой яркой звездой. Пьёт все, что жидкое, нюхает все, что белое. Ебет, только то, что нравится. С парнями ее хрен заметишь, но зато с каждой подругой, знакомой, тетиной дочери тестинового брата по собачьей линии она обнимается, целуется в щёчку, и держится за ручку. И Ася это знает. Поэтому чувствовать на себе обдолбанный взгляд, полуприкрытых зелёных глаз, было особенно похуй. Она так же на автобусе на красивую девочку смотрит. Правда со стороны это наверняка выглядит, как будто она сейчас в неё плюнет, но Виолетта смотрит так, будто на Асе не чёрная юбка и топ с длинными рукавами, а портупея с бельём. Но, в целом, Ася, прожженная своим опытом, и знающая грязные сплетни про Вилку, понимала, что она так посмотрит, и так же переведёт взгляд на водку, и ничего не поменяется. По сути, если глубоко смотреть, то Вилка фем версия Никиты, а Никиту она очень любит. Считает его своим примером для подражания, притом, что старше он всего на год. Никиту она иначе, как брата или друга, не воспринимает, но похожие на него люди притягивали ее, как магнитом. И эта девушка тоже. Ася по мультикам ещё в детстве поняла, что самые главные шуты больше всего грустят, а после глубокой дружбы с Никитой полностью в этом убедилась. Поэтому, она может поставить все свои тридцать два зуба на то, что у Вилки проблемы с родителями, и наедине с собой она прокрастинирует в потолок, не способная встать в туалет. И хотелось бы ее руки не на этих подлокотниках, чтобы она не шагала в сторону окна с сигаретой, чтобы эти губы касались не этой чертовой табачной палки, но это ни к чему не приведёт. Ну поебутся они и что? Дальше? Как раз в этот момент, будто читая мысли, брюнетка повернулась к ней, затягиваясь, держа в правой руке сигарету, разворачивая кепку назад. Ладно, вот Ася пойдёт на балкон, и если она встанет следом и пойдёт в ее сторон– что она делает? Почему она идёт за ней? Окей, теперь Асе страшно. Она то думала, Вилка в край обдолбана и даже не заметит ее исчезновение, но вот блондинка облокотилась на перила балкона, дожидаясь, как, казалось бы не трезвое тело абсолютно ровной походкой дошло ровно до ее спины. Ей понадобилось пару секунд, звук зажигалки приглушил глубокий вздох. Рваный выдох и она поворачивается, прикрывая глаза с поволокой, закидываясь остатками энергоса. Затягиваясь дымом, Вилка держалась, чтобы не закашляться. Она о ней давно слышала. Если не Никита, то любой другой когда-нибудь упоминал ее. Участница студсовета, отличница, зожница, красавица, спортсменка, комсомолка. Только хером каким-то общается с такими отбросами, как они. И вот бесила она ее. Слишком хороша, слишком ее любят. Но когда сегодня она с ней впервые увиделась, она засомневалась в своей теории, что она какая-то высокомерная и бесячая. А когда увидела здесь, на квартиру у Маши, в этой блядской юбке с этими кусачими ляжками, то и родной фен не понадобился, чтобы квартира в светильниках цвета би флага кружилась вертолётиками. — Ты слишком ровно ходишь для своего состояния. — Ты думаешь я в зюзю? — Вилка для эксперимента предложила сигарету девушке, но ожидаемо получила отрицательный кивок, — Я ещё ничего не всосала для этого. — То есть ты намекаешь, что это, — Ася большим и указательным пальцем невесомо ухватила подбородок девушки, пристально заглядывая в глаза, намекая на их туманность, — у тебя от чего то другого? — Интересно, — после вилкиного «угу» протянула кареглазая, — А отчего же? Рука поглаживала ее красную надпись, которую даже трезвая Ася не прочитает, спуская ее по-тихоньку по шее вниз. Взгляд сам проскользнул по ее губам, быстро возвращаясь к зеленым глазам. Рука с почти догоревшей сигаретой Вилка благополучно потушила об перила, еле попав, и выкинула за борт. За все время туманный взгляд не сбегал от Аси, даже во время войны с сигаретой, но после ее вопроса глаза сами нашли сначала ее губы, затем спустились на ноги. — Ах, вот оно что. Маленькая ручка с длинными коготками нашла массивную татуированную и положила на ляжку, положив эту самую ногу на талию Виолетты. Вторая чернильная рука сама нашла узкую талию. Прижав к себе сильнее, поглаживая задницу, коротковолосая поглаживала чужой нос своим, игнорируя манящие губы. — Да, именно из-за этого. И да, теперь они на кровати Маши, дверь заперта, ashnikko сменилась другой песней, а Виолетта спускается ниже. Ася поднимается на локти, в то время, как Вилка целует нижнюю часть живота, спуская юбку подбородком. Когда она расстегнула ее никто из них не помнил. Наконец, руки начали стаскивать ненужную часть гардероба вместе с трусами. Ася не может смотреть на эту картину. Как коротковолосая закидывает себе на плечи ее собственные ноги. Как целует ее лобок, заглядывая ей в глаза. А вилкина кусачая душа ликует. Сладкие мягкие ляжки под носом и без укусов они не останутся. Влажные нежные укусы посыпались на внутреннюю часть бедра, доходя до самого центра удовольствия. Забывая о себе, Вилка лизала, всасывала клитор, легонько дула, целовала. Ася не стонала. Зато судорожно дышала, втягивала сквозь зубы воздух, дергались мышцы на ногах и животе. Когда татуированные пальцы оказались в скользкой Асе, она начала хныкать. И схватилась за волосы Виолетты. Она же не переставала занимать делом язык. Работать Вилке долго не нужно было. Но пусть не зазвездится, у Аси всегда так. Русоволосая сильно сжалась, ноги судорожно начали дёргаться. Ася выгнулась, а руки убрала с вилкиной головы, чтобы не оторвать их нахер. — Блять. — Да, блядь. Да. Так облизываются после куни, только бляди.

***

И все. Вездесующуюся Асю после той ночи Виолетта найти не могла. Когда приходила в кабинет студсовета, где русоволосая точно должна быть, та сбегала, или среди этих тараканов пряталась. А как они на неё смотрели, прости господи. Ни в столовой, ни в кабинете, где у неё проходили пары, ни в комнате в общаге она найти ее не могла. Никто ей не говорил, где Ася. Тем более Никита. Хотя, если кто-то и знает, где она прячется, так это он. Так что выбора у Вилки не оставалось. — Да отъебись ты от меня. — Да блять, Некит. Ну, мне очень надо. — Нее-еат. Она сказала, тебе в первую очередь не рассказывать. — Да блять, — прорычала от бессилия девушка, — Чего она вообще сбежала? — Может не кончила? — Ага, конечно. Ты не видел, как ее колбасило. — И не надо. И вообще не говори мне сейчас о колбасе. Не хочу таких ассоциаций. — Да мне похуй на твои ассоциации, — махнула рукой, игнорируя «я щас тебе эту руку в трёх местах сломаю», Вилка продолжила, — Мне нужно с ней хотя бы поговорить. — А с каких пор ты после секса разговаривать хочешь? — А с чего ты взял, что с ней не захочу? — Не ты ли мне говорила, «больше об этой дочери маминой лучшей подруги мне не рассказывай»? — пискляво пропищал Никита. Похер, что по низости у Виолетты голос с его может посоревноваться, — Ты захотела поебаться, она захотела, свои потребности удовлетворили, спасибо сказали, разошлись, досвидания. Ты чего хочешь то? — Да просто поговорить, — чужую скептично поднявшуюся бровь она тоже проигнорировала. Хобби у неё такое, — Понравилось мне, может повторить хочу. — Да, настолько трубы горят, что аж со дня на день весь универ в полицию заявление о пропаже напишет, а потом на тебя за сталкинг. — Ой, не преувеличивай. Никита полностью ляг на кровать, устав мало того, что разговаривать с этим клоуном, так ещё и сидеть. Вилка сидела на его кресле, как вредный кот, которого сколько не сгоняй, все равно будет там сидеть. Потирая лицо руками, сильно давя на глаза и брови, Никита медленно выдохнул. — Давай так. Пиздюлей она мне в любом случае вставит, так что насрать. Мне самому интересно узнать. — Да, давай уже, блять. — И как вот с таким неуважением работать? Ты что, друга себе нашла, так разговаривать? — Да, блять, Никита, ты сам сказал трубы гор– — Не жужи, — резко сменив клоунаду на серьёзное ебало, парень привстал на локти, — Ответь на вопрос. Ты чего хочешь дальше с ней? Вилка выдержала взгляд ярко голубых глаз пару секунд, после чего начала исследовать комнату. Ответ стоил пару минут тишины и искусанных губ. — Не знаю. Тянет меня к ней. По твоим рассказам она замечательный человек. Мы мало разговаривали, но я видела, как она общается с тобой. Она забавная, харизматичная. Ну и секс она ходячий, конечно. Кривая ухмылка постепенно угасала под пристальный взгляд, что не отводил Никита ещё с десяток секунд после ее монолога. — Ладно. Обыденная ситуация. Но интересно, что с ее стороны поведение не обыденное. Ну, посмотрим, — не понятно, он говорит свои мысли вслух или это специально для ее ушей? — Она в соседней комнате.

***

— Господи. — Да, привет. Зашедшая в комнату Вилка очень испугала расслабленную девушку. Она ожидала, что Никита сдаст позиции, если девушка сама придёт к нему, но она не знала, что конкретно в эту секунду. Не то, чтобы она избегала Виолетту. Нет. Просто, если бы она ходила в универ, там она обязательно встретила бы ее. А ей нужно было подумать в одиночестве, без ее назойливого присутствия. Она очень быстро привязывается к людям. И так же отвязывается. А ей не хочется отвязываться от Вилки. Она решила, что, чем меньше она будет видеть ее, думать о ней, тем плавнее она войдёт в эту влюбленность. И да, Виолетте пришлось ну очень сильно постараться. Ася зареклась не падать быстро в омут больше, и медленно переходить все стадии. И это было для них правильно. Вилка пролетела мимо стола с блядскими участниками студсовета и солнышком Асей, кладя около ее тарелки любимую шоколадку. В закрытом кабинете на третьем этаже сидя на парте, Ася держа Виолетту за волосы, опускала ее на колени и пускала себе под юбку. Ася сидела на коротковолосой, что была в истерике от ломки, подкладывала под ее голову руки, когда она билась об кафель, стискивая ее две руки в своей одной маленькой, отвлекала поцелуями и умоляла держаться. Виолетта прижимала к себе русоволосую, гладила ее по волосам, заглядывая ей в глаза, говорила, кто она, где она, просила описывать вслух, что она видит, чтобы потерявшаяся в панической атаке Ася не падала туда сильнее. Ася бесстрашно смотрела в глаза матери Виолетты, закрывая растерянную девушку собой, накидывая женщину перед собой грубыми словами, зарекаясь, что больше манипулировать и выставлять себя жертвой у этого монстра не получится, ведь у ее дочери есть Ася. Виолетта накрыла лежащую на ней девушку пледом, что зарылась в ее шею, смущаясь от песни, играющую у них в наушниках, написанную Асей для Вилки.

если это мой последний день я буду улыбаться, чтоб с тобой остаться мне тебя любить совсем не лень давай целоваться, чтобы не прощаться пусть в последний моей жизни день мы будем ругаться, звук моих нотаций пусть вонзится в памяти мишень чтобы среди ненастий ты смогла смеяться на закате дня, притворись что я… в день последний, солнце не реви колодцем не души любовь, даже если вновь вместе не проснемся ночью пусть вернется вся моя любовь…