Запретный сладкий плод 2

— Ну я так и думал, — проговорил Владимир, замечая туфли дочери. Лаура в ту же секунду взяла себя в руки и, быстро вышла за порог, закрывая за собой дверь. — Послушайте, — она говорила тихо, но только для того, чтобы не слышала Маша, — Я прекрасно понимаю ваше переживание за дочь, но вам самому не надоело трепать нервы всем? — отсеивая страх, она смотрела прямо в глаза пожилому мужчине, — Вы переходите уже все границы. А вашей дочери, без трёх лет, сорок! — Ты права, бесспорно, но, — Владимир выдохнул, — Учитывая твой поступок, который стал роковым. Я не могу доверить её кому-то другому, не то что тебе. Короче, я пришёл сюда не ссориться. Я почувствовал, что она изменилась. В лучшую сторону, поэтому переживать стал ещё больше, — мужчина стоял почти неподвижно, сунув руки в карманы брюк, — Сначала я подумал, что она нашла себе мужчину, но сегодня, почему-то, я подумал о тебе и не ошибся. Просто хочу быть уверен, что у вас всё хорошо. — У нас всё хорошо, правда. — Вы снова вместе? Лаура кивнула и опёрлась спиной о дверь. — Ты её любишь? — Сильнее всего, — голос женщины задолжал от разнообразных эмоций. — Где гарантия того, что завтра ты не разлюбишь её? Где гарантия, что ты не уйдёшь, как это было тогда? — Я всегда любила её, — Лаура опустила взгляд, — С самой первой встречи. Мой уход был огромной ошибкой, которую я поняла сразу, спустя два часа, но было поздно. Кто знал, что я не успею. — Ты вернулась сразу? — Да. Я раскрыла глаза самой себе на свою жизнь и поняла, что без неё я просто не хочу жить, да и не буду. Но… — Я не знал, что ты вернулась, потому что любишь. Я посчитал, что тебя кто-то вызвал из-за её состояния, — мужчина потёр глаза, — Ты можешь мне рассказать? — Рассказать что? — Я хочу знать всё, как было на самом деле. — Я рассказала только что. Мои глаза ослепли и я будто не видела Машу на протяжении нескольких дней, когда пропал мой бывший муж. Мы просто немного не доработали на сеансах. Владимир помолчал, осматривая женщину, а затем выдохнул: — Простите меня, обе. — Ничего. Я прекрасно вас понимаю. — Лаура, — он улыбнулся, — Я могу ошибаться, но, по-моему, пять лет назад мы переходили на «ты». — Да, точно, — Лукина улыбнулась в ответ, — Я теперь смотрю на жизнь совсем иначе и очень боюсь сделать что-то не так, поэтому общаюсь с вами… прости, с тобой, по-другому. — Ты правда изменилась. Я не сразу заметил, но ты действительно стала мягче и сдержанней. Я тоже что-то понимаю в психологии, — он рассмеялся, — И могу разглядеть в людях что-то. — Может зайдёте? — О, нет, — Владимир усмехнулся, — Боюсь, что Мария меня ударит, если узнает, что я приходил. Поэтому, пусть этот разговор останется между нами, ладно? — Конечно. — Я всем своим больным сердцем прошу тебя, не обижай Машу, — он положил морщинистую руку на грудь, — Ты не представляешь, что она пережила. — Расскажите, что произошло? — Лаура, — Владимир прищурился, улыбаясь. — Прости, расскажи, — женщина тоже улыбнулась, исправляясь. — Тут даже не знаю, с чего начать. Когда дочь не узнаёт тебя, отталкивает и всё время зовёт на помощь… это тяжело. Она наносила себе увечья, не понимая, что сама это делает. Я не нашёл другого способа и упёк её в психушку, — Владимир потёр лицо, — До сих пор виню себя за это. Там всё конфиденциально, никто ничего никогда не узнает, если кто-то из своих не скажет, но она продолжает переживать за это и не берётся за работу, которую всегда любила. Кто виноват? — Никто не виноват. — Я виноват, Лаура. Я просто должен был помочь иначе. — Не было другого варианта. Вам нужно это понять, — Лукина выдохнула, — Пойдёмте в квартиру, выпьем чаю. — Нет. Я пойду, — мужчина улыбнулся, — Я рассчитываю на тебя, — он пригрозил пальцем, мягко улыбаясь. Брюнетка улыбнулась в ответ и дверь квартиры открылась, слегка отстраняя женщину. — Папа? — Ну вот, — Владимир рассмеялся, — Я попался. Лаура улыбается, осматривая блондинку: — Я думала, что ты спишь. — Что здесь происходит? — блондинка выпрямилась и будто совсем отрезвела. — Маш, всё хорошо. Мы просто поговорили и всё выяснили, — спокойно сказал отец девушки. Третьякова смотрела то на папу, то на Лауру, пытаясь понять настроение обоих: — И что вы выяснили? — Всё хорошо, — Лукина улыбнулась и притянула Машу в объятия, оставляя поцелую на её макушке. — Правда? — Мария наконец улыбнулась, смотря на папу, который кивнул, — Господи, — она прикрыла глаза, обнимая Лауру, — Я так рада. Наконец-то, — она протянула руку отцу и он сразу обнял обеих женщин, — Почему вы здесь? — Я предложила зайти, — Лукина рассмеялась, переводя взгляд на Владимира. — Я пойду. Совсем не хотел, чтобы ты меня здесь видела. — Пап, — Маша взяла его за руку, — Как ты себя чувствуешь? — Теперь намного лучше, — мужчина поцеловал дочь в лоб и перевёл взгляд на Лауру, — Не обижайте друг друга, — он нажал кнопку вызова лифта. — Я думаю, что теперь всё будет хорошо, — Мария улыбнулась, чувствуя руку женщины на своей спине. Они попрощались и лифт увёз Владимира вниз. — Так о чём вы говорили? — Третьякова взяла женщину за руки, заглядывая в глаза. — Нас с ним объединяет только одна тема, — женщина улыбнулась, наклонившись ближе, и Маша поцеловала её, обнимая за шею, — Я очень рада, что ты не спишь, — Лаура целовала линию подбородка девушки, опускаясь ниже к шее. — Ты хочешь прямо здесь? — засмеялась Третьякова. — Конечно нет, — женщина подтолкнула девушку и прижала к стене, продолжая целовать. Маша нащупала ручку двери и, повернув её, открыла путь в квартиру. Наощупь они вошли внутрь, закрывая дверь. Обе женщины уже тяжело дышали и медленно направлялись в спальню, не отрываясь друг от друга. — Можешь пообещать мне? — Лаура расстёгивала рубашку Марии, направляя её к кровати. — Что? — блондинка поддавалась направлению, поглаживая волосы женщины. — Ты не уйдёшь утром в ужасном настроении, — Лукина остановила процесс, всматриваясь в карие глаза, и ожидала ответа. Младшая выдохнула, переводя дыхание и тоже внимательно смотрела на вторую: — Обещаю! — Долгое молчание не даёт уверенности. — Я просто думала, — рассмеялась Маша, — Я всё ещё не трезва. Сейчас решать что-то совсем не могу. Лаура резко вернулась к поцелую, издав тихий стон. Она скинула рубашку Марии, развернувшись, легла в постель и, хватая блондинку за руку, потянула её на себя так, что та нависла сверху. — Ты хочешь, чтобы я доминировала? — улыбается блондинка. — Я просто хочу тебя, — ответила Лукина, ощущая, как сладко ноет внизу живота. Она расстегнула ширинку брюк Третьяковой и просунула руку под резинку белья. Маша простонала в поцелуе, сжимая простынь под головой Лауры. Пальцы женщины касаются нужных точек и младшая разрывает поцелуй, не в силах сдерживать яркие стоны. Она двигает бёдрами в такт движениям старшей, которая останавливается, чтобы снять мешающую часть одежды. Когда девушка осталась в одном бюстгальтере, Лаура вернула руку в исходное положение, а Мария целует её в области шеи. — Иди сюда, — шепчет Лаура, притягивая бёдра девушки выше. Третьякова не сразу поняла, чего хочет старшая, но поддалась требованиям и оказалась над головой женщины. — Что ты делаешь? — сбивчиво спрашивает она и чувствует ласкающий язык в нужном месте. От необычной позы и новых ощущений Маша громко стонет, чувствуя, как старшая крепко обнимает её за бёдра. Лаура ускоряет движения, вжимаясь губами в девушку, и та двигается быстрее, выгибая спину и почти крича от удовольствия. Женщина сжимает кожу ног младшей пальцами и Третьяковой впервые нравится такая сильная боль. В порыве страсти она тянет брюнетку за волосы, но и той нравятся такие ощущения, поэтому она мычит от наслаждения и последними движениями доводит блондинку до ошеломительного оргазма. Девушка изгибается, проговорив имя женщины, которую хочется вжимать под себя снова и снова, чтобы не отдать никому. — Я очень сильно тебя люблю, — стараясь отдышаться, блондинка падает рядом с неподвижно лежащей женщиной. Лаура смотрит в потолок, одновременно страдая от возбуждения и чувства вины, которое в миг подкралось в самый неподходящий момент. — Лаура, — настороженно позвала Мария. — А? Да. Я тоже люблю тебя. — Что с тобой? — Что? — Лукина была плохой актрисой. — Я сделала что-то не так? Ты прости, такая поза для меня ново… — Маша, — брюнетка улыбнулась, — Всё прекрасно. Блондинка обхватывает шею старшей и втягивает в поцелуй, почти сразу углубляя его. Лаура стонет в рот девушке и притягивает её на себя, призывая к большему и та снова слушается, отдаваясь новому потоку страсти. — Хочешь также? — спрашивает Третьякова, опускаясь мокрыми поцелуями к уже оголённой груди старшей. — Просто делай… всё, как чувствуешь, — женщина сбивается в словах, тяжело дыша и изнывая от возбуждения. Третьякова в очередной раз слушается женщину и отдаётся чувствам, обхватывая одну грудь губами, и оттягивает сосок, отчего старшая сразу подаёт голос, сдвигая ноги. Девушка расстёгивает брюки женщины и, приспустив их, целует её в живот. — Стой! — Лаура останавливает руки девушки. — Что? — Не надо. — Да что с тобой? — Маша садится в кровати. — Ничего. Просто… Не могу. — Лаура, — Третьякова пугается. — Маша. — Лаура. — Маш. — Лаур. — Я целовала другую девушку, — выдаёт брюнетка и вторая замирает, стирая мелкую улыбку с лица. — Подожди, — Мария хмурится, — Когда это было? — Сегодня. — Блять, — блондинка хочет встать, но женщина хватает её за руку, возвращая на прежнее место: — Ты хочешь уйти? — теперь пугается Лаура, продолжая держать вторую за руку. — А как ты думаешь? — Маша… — Господи, почему тебя жизнь ничему не учит, Лукина? — Ты снова фамильничаешь… — Я хочу уйти, отпусти мою руку, пока я не врезала тебе, — Третьякова злится. — Для начала нам стоит поговорить. — Я сейчас тебя ударю! — Если это оставит тебя здесь, то лучше… Женщина не успела договорить, как ощутила резкий звон в ушах от сильной пощёчины. Она прикрывает глаза и выдыхает, отпуская руку младшей. — Кто она? — спокойно спрашивает Маша, рассматривая лицо Лауры. Она чувствует прилив большего гнева и адреналина. Ей хочется ударить снова, а затем ещё раз, чтобы причинить больше боли, чем причинили ей. — Из моего агентства. — Это она, да? — Мария смеётся в истерике, — Это та самая девушка. — Да, но всё не так, как ты думаешь. — Правда? — вскидывая брови, улыбается Маша, — Прям как по сценарию «это не то, о чём ты подумала». — Ты дашь рассказать? — А надо? — блондинка утирает упавшую слезу. — Она набросилась на меня, — голос Лауры звучал спокойно, не выдавая сильное волнение. — А ты и рада, — девушка вскрикнула. — Нет! — Лукина тоже повысила голос, — Прекрати считать меня конченной тварью! Я люблю только тебя и ты знаешь это. Один единственный поцелуй никак не поменял мои чувства, они стали даже сильнее, хотя, казалось бы, куда сильнее, — глаза женщины наполнились слезами и она взяла Машу за руку, — Я просто не могу спокойно проводить с тобой время, потому что чувство вины съедает меня изнутри с каждой минутой. Я посчитала нужным рассказать тебе об этом. — Только после того, как я посидела на твоём лице? — Маша впадает в ярость, — Я ненавижу тебя, Лаура! — Принимается. Но ты не уйдёшь! — Будешь держать меня насильно? — Если придётся. Блондинка сохраняла спокойствие следующие несколько секунд, не в силах отвести взгляд. Она не плакала и не улыбалась, а просто смотрела на растерянную женщину, что также не могла отвести взгляда от любимой, которую так боится потерять. Что творилось в мыслях обеих женщин, сложно описать. Лукина знала, что не переживёт очередного ухода блондинки, а Третьякова впервые была уверена, что не уйдёт, как бы сильно ей этого не хотелось. — Я хочу курить, — резко проговаривает младшая, вставая с постели. — Да, — Лаура тоже поднимается, следуя за девушкой. Взяв пачку из сумки, Маша вышла в лоджию, где уже стояла Лукина, которая сразу забрала сигареты из рук блондинки и, сунув никотиновую палочку в рот, вернула пачку обратно в руки. — Ты вроде никогда не курила, — сказала Третьякова. — Никогда, — Лаура прикуривает сигарету от зажигалки, которую протянула девушка. — Может не стоит начинать. — Но ты же начала, — женщина смотрела в открытое окно балкона, втягивая едкий дым в лёгкие. Мария промолчала, поджигая свою сигарету. Выпустив дым, она замечает, что Лаура ни разу не закашляла от первых затяжек, подозревая, что та уже делала это раньше. Она отгоняет мысли и, забывая обо всём, подходит к старшей и прижимается всем телом, заглядывая в глаза: — Я не смогу уйти, — шепчет она, — Я не дам ни единого шанса какой-то чужой для тебя девушки занять моё законное место. Лаура закашляла, но не от дыма, а от понимания того, что спектакль, разыгранный Третьяковой, был всего лишь временным. — Место не законное конечно, но очень хотелось бы узаконить, — тихо рассмеялась женщина. — Ты делаешь мне предложение? — девушка улыбнулась. — Пока нет. — Мне переживать? — Ни за что. Я обязательно сделаю это, но в более подходящей обстановке. — Прости. — За что? — Больно? — блондинка осторожно проводит по красному отпечатку на щеке любимой. — Ерунда, — Лаура обнимает девушку, — Не делай, пожалуйста, так больше и прости за всё. — Я знаю, сколько пережито тобой, — девушка крепко обнимала старшую, прикрывая глаза, — Сколько пройдено. Мой удар можно оправдать. — Конечно. — Всё равно прости. — Хорошо, — Лаура улыбнулась и поцеловала никотиновые губы Маши. Отстраняясь, она потушила сигарету и, забрав палочку у второй, затушила уголёк. — Я всё ещё немного злюсь на тебя, — шепчет девушка, продолжая обнимать Лауру. — Я потерплю. — Идём, — Третьякова повела старшую в спальню, крепко держа её за руку. Лаура несколько раз тяжело вздохнула, осознавая, что страшное позади и Маша останется здесь. Другая действительно злилась, но уже на себя. За то, что ударила ту, которой пришлось несладко в прошлых отношениях и девушка хотела загладить свою вину любым способом. Она подтолкнула женщину на кровать и, поцеловав больную щёку, принялась целовать все открытые участки тела. — Не прерываясь? — уточняет она. — Продолжай, — шепчет в миг возбуждённая Лаура и Маша продолжила. Она опустилась поцелуями ниже и, стянув брюки, поцеловала внутреннюю сторону бедра старшей. Она проводит тонкими пальцами по горячей коже и улыбается, чувствуя, как Лукина покрылась мурашками. Девушка устроилась между ног женщины и сразу коснулась языком нужного места. От долгого возбуждения женщина изгибается, издавая громкие стоны. Она зарывается пальцами в блондинистых волосах, слегка сжимая руку, чем доставляет боль младшей, которая продолжает плавные движения языком. Ещё минута и женщина выгибается в сладком наслаждении, прижимая голову Третьяковой ближе. В эти секунды звучит звонок в дверь, но это никак не мешает закончить начатое и когда тело женщины расслабляется, Мария ложится рядом: — Кто мог притащиться в такое время? Женщина чувствует неладное, но продолжает лежать, переводя дыхание. Звучит ещё один звонок. — Да блять, — шепчет Лукина. Встав с постели, она накидывает халат и направляется к выходу. Маша осталась на месте, изучая потолок и вслушиваясь в шаги старшей. Она слышит два оборота ключа и голос любимой: — Что ты здесь делаешь? — Можно мне войти? — женский голос вонзается в слух и Третьякова снова злится, выбираясь из постели. — Блять, ну почему именно сейчас? — брюнетка вскрикнула, когда Маша, надев длинную рубашку старшей, вышла в прихожую. Она увидела Сашу, которая стояла на пороге и с серьёзным видом рассматривала Лауру, которая обернулась на любимую: — Она сейчас уйдёт, — обратилась к Маше Лукина. — Нет, подожди, — в девушке разыгрался интерес, — Пусть проходит. Заодно познакомимся, — блондинка улыбалась, вскинув одну бровь, и Лаура пропускает модель в своё логово, чтобы не злить Третьякову ещё больше.