you knew, this was it

Три часа ночи. Сейчас три часа ночи, и Юнхо стоит перед дверью своего бывшего парня, слишком трезвый, чтобы иметь этому оправдание. Он должен постучать? Это кажется таким неубедительным. Это глупо, но он все равно делает это, робко и тихо. Он не ожидает ответа и на самом деле уже разворачивается, собираясь уходить, когда дверь открывается. Юнхо замирает, широко раскрыв глаза, и поворачивается, чтобы увидеть Минги, стоящего там со странным выражением лица. Типа, "что ты здесь делаешь, гребаный урод?" И что он здесь делает? - Эй? - говорит Минги. Его голос звучит неуверенно. Он устал, но не выглядит уставшим. Юнхо задается вопросом, были ли у Минги проблемы со сном, как и у него. Надеется, что да. И это кажется подлым, но Юнхо в последнее время был довольно грубым. С опозданием на несколько секунд Минги настораживается. - Прости, - бормочет Юнхо. Он засовывает руки в карманы и старается не обращать внимания на то, как Минги хмурит брови. - Я не... я не знаю, что я здесь делаю. - Окей? - Мне... мне жаль. Это было нечестно по отношению к... - Если бы ты хотел меня видеть, ты мог бы позвонить. Или написать смс. Но он не мог. Потому что это подразумевало бы преднамеренность. У Минги мешки под глазами, а волосы выглядят вьющимися, как будто он давно их не мыл. Это не должно было радовать Юнхо, но радует. Если Минги был несчастен, значит, ему не все равно. - Можно войти? Это не то, что он хотел сказать, но неважно. Минги моргает, пристально смотрит на него. Отходит в сторону, открывает дверь пошире, чтобы Юнхо мог войти. Здесь так вкусно пахнет. Как Минги, как дом, сладкий и теплый, как те дешевые восковые расплавы, которые он всегда держит в запасе. Этим вечером пахнет корицей, яблоками. Праздничный аромат. Как Рождество. - Почему ты здесь? Потому что я хочу трахнуть тебя. Боже, он почти произнес это вслух. Слова застряли у него под языком, умоляя выпустить их наружу. Юнхо сжимает челюсти. Сглатывает. - Я скучал по тебе. Минги смеется - такой насмешливый выдох через нос, который люди делают, когда пытаются сохранить самообладание. - Да, я тоже по тебе скучал. Но это звучит грубо. Издевательски. Как будто он не говорит всерьез, но вот только Юнхо знает, что это так. Почему он здесь? - Прости. - Ты пьян? Было бы проще, легче, если бы он был пьян. Он мог бы списать все это на пьяную ошибку, уйти сейчас, пока еще сохранились хоть какие-то остатки его достоинства. - Нет. Предвкушение разливается по его венам. Он ничего не может с этим поделать. Минги стоит в нескольких футах от него и выглядит - сердито. Грустно. Неуверенно. Такой чертовски красивый, с розовыми щеками и этой морщинкой у бровей. - Ты пришел сюда ради секса? Он должен сказать "нет". Должен отрицать это, попытаться сохранить то, что осталось от их чувств собственного достоинства. Но Минги не дурак. Он знает Юнхо лучше, чем кто-либо другой в мире. Видит его насквозь и, возможно, чувствует это по запаху. - А что, если так? Его тошнит, пока он ожидает ответа Минги. Юнхо уже тверд, как бы унизительно это ни было. Он уже представляет, каково это будет, если Минги скажет: - Ладно, давай потрахаемся. Юнхо слышит свои слова: - Хочешь трахнуть меня? - словно парит над своим телом. На лице Минги промелькнул шок, и он издал самый тихий звук удивления, настолько тихий, что Юнхо уверен, что ему показалось. Как крошечное хныканье, тихий всхлип, и, возможно, Минги дергается вперед, возможно, его руки сжимаются в кулаки на долю секунды, прежде чем он наклоняет голову, уставившись себе под ноги. - Мне жаль, - говорит Юнхо, желая запихнуть все слова, которые он произнес сегодня вечером, обратно в свою глотку. - Я не... Я придурок. - Ты гребаный мудак, - внезапно выплевывает Минги. Как яд. Он выглядит таким сердитым, таким злым. Юнхо тяжело сглатывает, не обращая внимания на то, как дергается его член. Хотя он действительно такой.

Он мудак, раз порвал с Минги, потому что...

Какая у него была причина? Неважно.

Это была чушь, это была ложь.

"Чтобы защитить его", - сказал себе Юнхо. Как будто они в "Сумерках" или что-то в этом роде. Потому что он видел, как Минги влюбляется в него, и Юнхо тоже влюблялся. Потому что он боялся, не хотел, чтобы ему причинили боль первым. Он видел, как Сан все время смотрит на Минги и как Минги, блядь, не замечает этого, не обращает внимания. Юнхо - долбаный кретин. - Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя? Боже. Боже, боже, это - - Минги... - Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, Юнхо? Юнхо закрывает глаза. Он уже чувствует этот вкус - как Минги целует его. Медленно, глубоко и влажно. Он хочет... Он хочет. Его грудь болит, как будто где-то там у него дыра. Он пытается вспомнить, когда он в последний раз целовал Минги, думает, что, возможно, ему следовало лучше спланировать все, насытиться, прежде чем разрывать отношения. Но это, скорее всего, психоз. Минги стоит перед ним, когда он открывает глаза. Вблизи он выглядит... На самом деле, он выглядит чертовски потрясающе. Мешки под глазами, потрескавшаяся кожа, легкая небритость, и Юнхо почти уверен, что он никогда еще не был так привлекателен. На его щеку ложится рука, грубая и холодная, и Юнхо слышит свой собственный стон, веки трепещут, когда он тянется навстречу прикосновению. Итак, он подготовился перед тем, как прийти. Это не самонадеянность, это просто... хорошее планирование. Его грудь болит так чертовски сильно, и он хочет... Ему нужно что-то сказать, что угодно, нужно сказать Минги, что... ему жаль? Он сожалеет? Но они целуются. Или Минги целует его - и Юнхо ожидает, что это будет наказание, хочет, чтобы было больно. Но это Минги, и он не такой жестокий, как Юнхо. Он мягкий, добрый, сладкий и такой охуенно приятный на вкус. Юнхо теряет самообладание, стонет и истекает потом, и, черт возьми, Минги хватается за его член... Юнхо кончает. Он чувствует удивленный возглас, который издает Минги, вздрагивает и пытается отстраниться, потому что кто, блядь, кончает от того, что рука на его члене держится несколько секунд - но Минги только стонет ему в рот, хватает Юнхо за рубашку и ведет его в сторону спальни. - Я не... я ни с кем не был... - Заткнись, - шепчет Минги ему в губы. Юнхо замолкает. Это слишком знакомо, то, как Минги толкает его назад, спиной на кровать, устраивается между его ног, стягивает с него спортивные штаны. На Юнхо нет нижнего белья, потому что он шлюха, потому что он так сильно этого хотел. Теперь Минги целует его неуклюже, сбрасывает испачканные штаны Юнхо, швыряя их на край кровати. - Ты уверен? - Просто... Пожалуйста. Да. Пожалуйста, Минги... Очевидно это все, что Минги нужно услышать. Юнхо все еще приходит в себя, пытаясь избавиться от смущения от того, что кончил так легко, когда Минги ставит одну ногу на пол и тянется к прикроватной тумбочке, хватая смазку. - У меня нет презервативов, - бормочет он. - Мне все равно, - выдыхает Юнхо, опираясь на локти. Он все еще в рубашке, а Минги полностью одет. - Ты можешь - ты - твои штаны... Минги кладет смазку на кровать и снимает штаны. Он забирается обратно на матрас и устраивается между ног Юнхо. - Ты уверен... - Пожалуйста. Юнхо не может умолять, не сейчас. Он на самом деле даже не почувствовал, когда кончил - он просто ощущает пустоту сейчас, так сильно хочет, чтобы Минги был внутри него. Хочет, чтобы его тупо трахнули. Минги издает звуки, разогревая немного смазки между пальцами, и смущающе легко вводит один в Юнхо. Ладно, значит, он хорошо подготовился. Минги ничего не говорит, только издает жалкий тихий стон, когда вводит два пальца в ожидающую этого дырочку Юнхо. - Ты... уже мокрый, - бормочет Минги. Юнхо закрывает лицо. - Просто... - Прости. Внезапно он снова неуклюж. Юнхо смотрит вниз на член Минги, покрасневший, истекающий, твердый и чертовски большой. Всегда такой большой, всегда такой мокрый. Будь это в любое другое время, Юнхо потянулся бы к нему, попросил бы облизать его, пососать, взять в рот. Но сейчас не "другое время". - Ты... - Просто трахни меня, - огрызается Юнхо. Он не хотел, чтобы это прозвучало так нетерпеливо, но Минги ничего не говорит. Просто наливает себе на руку побольше смазки, дрочит себе несколько секунд, а потом... вот и оно - наказание. Он вводит толстую головку своего члена за края дырочки Юнхо, дает ему лишь секунду, чтобы приспособиться, а затем резко входит до конца. Каким-то образом Юнхо кончает снова. Он даже не уверен, был ли у него стояк, но он чувствует это - это проходит через него, горячее и острое, как сахарная вата в его мозгу, когда Минги начинает трахать его жестко и грубо и.. Господи, блядь, он забыл, как это хорошо. Как груб Минги с ним, каким наполненным он чувствует себя всегда - кончики пальцев ног покалывает от жара, горло сжимается, когда Минги входит в него, хныча и поскуливая, сжимая бедра Юнхо так сильно, что останутся синяки. И боже, он надеется, что так и будет, надеется, что останутся неизгладимые следы, если это последний раз, когда они делают это. - Черт, - рычит Минги, а Юнхо хнычет, протягивая руки вверх, чтобы схватить Минги за шею и притянуть его ближе. - Поцелуй... пожалуйста... п-поцелуй, пожалуйста, могу я... А Минги уже соединяет их губы, и все тело Юнхо пылает в огне, жар разъедает его вены, когда член Минги снова и снова касается его простаты. - Тугая, блядь, киска, - бормочет Минги в губы Юнхо, и он чертовски кайфует от этого. - Такая тугая и мокрая для меня, никто не трогал твою пизду после меня? И о черт, охуеть, блядь... Юнхо чувствует, как его зубы впиваются в губу Минги, слишком сильно, блядь, чертовски сильно... Слышит, как они оба вскрикивают от удивления, а затем проводит губами вниз по шее Минги, засасывая кожу так сильно, как только может, описывая языком грязные, беспорядочные круги. Он так сильно хочет, чтобы Минги кончил в него, заполнил его, оставил свои следы, но он слышит знакомый резкий стон, а затем Минги резко выходит, подтягивается вверх - и Юнхо знает, что делать: он широко открывает рот, высовывает язык. Минги не говорит ничего связного, когда кончает, только скулит пронзительно и болезненно, кончик его члена проскальзывает между губ Юнхо как раз вовремя, чтобы он успел проглотить каждую струю спермы. Он стонет, оттраханный, обессиленный и неряшливый, жадный, когда Минги изливается ему в горло. И через несколько секунд Минги падает рядом с ним, задыхаясь и... Они оба плачут. Юнхо чувствует это, слышит, пробует это на вкус. - Я пойду, - заставляет он себя сказать. Закрывает глаза, дает себе несколько секунд, чтобы перевести дух. - Ты можешь остаться, если хочешь.