Ясный месяц, грустный месяц

Гуляют по деревне румяные парни и смешливые девчата. Поют, колядуют, водят хороводы. С высокой горы доносится залихватский свист, пронзительный визг и дикий хохот - катание на санях в самом разгаре. "Что-то месяц ясный пригорюнился", - вздыхает у окна девушка в цветастой шали. Она оборачивается на зов и спешит к подругам, которые уже приготовили для гадания два зеркала, свечу, писчую бумагу и миску с водой. А в чащобе лесной собирается нечисть: выползает из-под снега сучкопалый леший, на примороженном болоте колдуют кикиморы, за обледенелыми кустами притаились черти и чертенята, по тропинкам бродят когтистые святочницы, шатается меж деревьев урод-бука. Вся эта шушара ждёт не дождётся лёгкой добычи. Упаси Господь, сунется какой-нибудь деревенский дурачок в лес в лихую пору столкновения света и тьмы, и поминай, как звали. Замучают, защекочат, со свету сживут, затащат под землю и обрекут на страдания на веки вечные. Иссиня-чёрные небеса молчаливы и величавы. Царящую здесь тишину нарушает лишь изредка пролетающая на метле ведьма или чёрт лохматый, но те быстро скрываются за верхушками вековых елей: спешат на шабаш. - Братец месяц, братец месяц, - позванивают яркие мелкие звёздочки. - Поиграй с нами в салки! Ясноглазый молодой Месяц обращает к сестрицам бледное лицо. - Развлекайтесь без меня, сестры, - он отворачивается и озаряет мягким светом заснеженную поляну, окруженную могучими соснами-истуканами. - Братец, братец, не печалься! Праздник на пороге! - звякают озорницы. Месяц понуро глядит вниз и горько вздыхает: истерзался-истосковался он об утраченной любви. Ряженых горланящих гуляк не пугает ни метель, ни трескучий мороз, но не видать среди них того, кто люб Месяцу больше всех на свете. Нет Василя-пастуха ни у кузни, ни на центральной улице, ни у деревянной церквушки. "Где же ты, мой милый? Чем занят в канун Рождества?" - кручинится месяц. Жили-были два пастушка. Один на земле, другой - в небе. Один коров на выпас гонял, другой - тучек-овечек по радуге-дуге. Молодой Месяц давно за кареглазым пастухом наблюдал, Василь по всей деревне славился, но не красотой, а широкой душой и добрым сердцем. Кто из одиноких стариков, вдов или ребятишек ни попросит о помощи, пастушок первым спешит на подмогу. Для каждого припасено у него ласковое словечко и открытая улыбка. Повадился Месяц красться за пастухом по пятам, трогать осторожно тёмные кудри, играть бликами на плечах, прижиматься к щеке, когда Василь дремал под кустом жимолости, сморенный летним зноем, слушать, как пастух наигрывает танцевальные мотивы на самодельной дуде. Однажды жарким летним вечером Василь пошёл на пруд искупаться. Скинул парень одежду и прыгнул в воду. Месяц привычно нырнул следом. Поплыл на спине среди белых крупных кувшинок и клейкой ряски, не чуя подвоха, как вдруг - цап. Обхватили Месяца сильные руки, как тугими путами скрутили. Месяц начал биться, вырываться, царапать и кусать злодея, но тот держал крепко и шептал на ухо нежно-нежно: "Постой, красавец, постой, добрый молодец. Позволь хоть словечком с тобой перемолвиться. Заметил, давно за мною ты ходишь". Месяц растерялся, сопротивляться перестал, замер. "Знать не знаю, кто ты, - пылко продолжил Василь. - Но уж больно мил ты мне". Пастух с восторженным изумлением разглядывал тонкого длинноволосого юношу, с неменьшим удивлением изучал и Месяц широкоплечего курчавого Василя. "Я - Месяц Ясный, - наконец ответил он. - отец мой - Круторогий повелитель ночного неба, мать - Луна круглоликая, а общаться мне с тобой нельзя", - запоздало вспомнил Месяц и опять попытался вырваться, но Василь не пустил. "Останься хоть ненадолго, Ясный", - взмолился пастух. Глаза его тепло лучились, Месяц не устоял и отказать не смог. Проговорили они на густо поросшем осокой берегу весь вечер и всю ночь, словно сто лет знакомы. На прощание Василь Месяца поцеловал и, отпуская в небо, взял с него обещание следующим вечером непременно явиться. Так и повелось. Изо дня в день Месяц еле-еле дожидался заката, съезжал по искрящемуся лунному лучу к одинокой избушке на краю глубокого оврага, где на крылечке в нетерпении переминался с ноги на ногу Василь. Завидев любимого, он кидался навстречу, простирал руки и ловил Месяца в воздухе. "Не уходи подольше, Ясный мой", - упрашивал пастух. Он ласкал Месяца, гладил его золотые волосы, укладывал на матрас, набитый высушенными ароматными травами и любил, пока в небе не гасла последняя звезда, и Месяцу не приходилось спешно отправляться домой. Месяц и деревенский пастух были очень счастливы, но счастье их продлилось недолго. На исходе лета сразила Василя неведомая хворь. Обеспокоенные жители деревни привели к Василю знахаря, потом другого - из соседней деревни, а после - из Большого села. Но ни один доктор не смог вылечить недуг пастуха. День ото дня Василь худел и слабел, пока совсем не иссох и не перестал приходить в сознание. Плакал навзрыд Месяц у кровати пастуха, горевал так сильно, что пропустил предрассветный час. Хватился суровый старик-отец сына, осерчал, принялся искать. "Батюшка, батюшка! - молодой Месяц сам бросился к отцу, когда тот заглянул в избу на краю оврага. - Спаси моего любимого! Спаси Василька!" - зарыдал он, кинувшись на шею старшему Месяцу. "Спасу, если пообещаешь никогда сюда больше не приходить и на землю не спускаться", - старик-месяц, не долго думая, сообразил, как сына от пастуха отвадить. Заливаясь горючими слезами молодой Месяц поклялся с Василем никогда не встречаться, только бы тот жил. Седой Месяц прошептал заклинание, поводил руками, подул в ладони, и Василь распахнул замутненные болезнью глаза. "Прощай, мой милый. Скоро ты меня не вспомнишь", - прижался молодой Месяц к губам пастуха в последний раз, уронил слезу на грудь и растворился в светлом утреннем небе. С тех самых пор Ясный месяц безутешен. По вечерам он выплывает на небеса как на каторгу, а утром и днём забывается тревожным сном и грёзит о кареглазом пастухе. В избу на краю оврага молодой Месяц не заглядывает, страшась наткнуться на пригожую жену с косой до полу. Василь - парень видный, рано или поздно обзаведётся семьёй и детишками. Не подозревает Месяц, что с момента своего волшебного исцеления Василь места себе не находит. Ходит-бродит по деревне сам не свой: не смеётся, не поёт, на дуде не играет. Ночами Василю особенно тяжко, подолгу ворочается он без сна, откидывает одеяло, усаживается у окна и, не моргая, сверлит очами тёмное небо. *** Черти громко шипят и брызжут слюной, кряхтит расходившийся леший, жадно щёлкают острыми зубами святочницы. По всему лесу перекатываются шорохи, скрипы и шепотки. Кто? Кто? Кто? Кто хрустит сугробами, ломая мерцающий в звёздном свете наст? Кто? Кто? Кто? Кто осмелился сунуться в лес в лютую ночь разгула тёмных сил. - Малахольный! - хихикают проказницы-звездочки. - Никак смерти ищет! - Кто ищет, тот найдёт, - степенно кивает седой Месяц. Звёздочки звонко переливчато хохочут. Молодой Месяц настораживается. - Ясный мой, спустись ко мне! Я всё вспомнил! - кричит Василь, задрав голову и с надеждой и тоской вглядываясь ввысь. - Спускайся, родной! Жизнь мне без тебя не мила! - Василёк, - золотые слезинки брызгают из глаз молодого Месяца. - Не могу, не могу я спуститься. Но Василь не слышит тихих кротких слов, мечется он по поляне, взывает к небу, грозит и неистовствует. Черти подползают ближе, тянут волосатые культяпки, фырчат в предвкушении. - Батюшка, батюшка, не позволь погубить его, - молит Месяц строгого отца. Старый Месяц молчит, но сын донимает, и звезды присоединяются к любимому брату. Черти дергают свиными рылами и уже трогают валенки и полы телогрейки пастуха... - Чего расшумелся? - раздаётся гулкий бас старика-месяца. - Весь лес перебудил. Василь от неожиданности шлепается в сугроб, но тут же вскакивает и отряхивается. - Не пойдёт к тебе мой сынок, он слово дал взамен на твоё выздоровление, - растолковывает месяц-батюшка глупому человеку. - Значит, правду ворожея сказала, - задумчиво бормочет пастух себе под нос и в сердцах срывает с головы шапку. - Отпусти его ко мне, отец, - Василь умоляюще складывает руки. - Что хочешь для тебя сделаю. Жить не могу без твоего сына! - он падает на колени, в отчаянии рвет ворот рубашки. - Смилуйся, батюшка, - вторит Василю молодой Месяц, не спуская ясных очей со своего возлюбленного. - Пусти, пусти, пусти, пусти! - динькают взволнованно звёздочки. - Цыц! - усмиряет детей седой Месяц. - Понимаете, о чем просите? Отпущу - братец ваш превратиться в обычного смертного. Никогда не сможет он взмыть в небо, не сможет дарить свет людям, не сможет гулять по радуге, играть с тучками и облаками. Напуганные звёздочки мигом смолкают. - Я готов, батюшка. Я не пожалею! - горячо твердит Месяц. Черти, деревья, кусты, звёзды - все застыли и, затаив дыхание, дожидаются ответа круторогого старика. - Сын мой любит тебя и пожертвует многим. Но любишь ли ты его? - медленно произносит старший Месяц. - Люблю! Люблю! - Василь с силой ударяет себя в грудь. - Будет тебе кулаки сбивать! - хмурится старик. - Любовь делами подтверждается! Ступай домой, утро вечера мудренее! - Не пойду без Месяца, - упрямится Василь. - Ступай, иначе не увидишь его никогда! - старик скрывается за набежавшими облаками, не желая больше разговаривать. - Ступай, ступай, ступай, - звенят звёздочки. - Отец испытать тебя хочет. Постояв на поляне и почесав затылок, Василь решает послушаться. Еле приметная заметённая тропка петляет вдоль сугробов и внезапно упирается в заливной зелёный луг. - Что за диво?! - ахает пастух. Обомлев и перекрестившись, Василь утирает варежкой взмокший лоб и скидывает телогрейку. Только что была зима, но здесь порхают бабочки и жужжат пчёлы, покачивается на ветру сочная зелень. Осмотревшись и не веря своим глазам, медленно двинулся пастух через луг, раздвигая высокую траву и голубые колокольчики. Как из-под земли выросли перед Василем девушки-хохотушки и парни-удальцы, все, как на подбор, чернобровые, белозубые, в ярких сарафанах да узорчатых кафтанах. - Иди к нам, Василь! - хохоча, зовут они пастуха и заключают его в круг. - Потанцуй с нами, пастушок! - уговаривают его. - Некогда мне! - отмахивается Василь и топает напролом, разрывает хоровод, уворачиваясь от протянутых рук. - Василь, Василь, не уходи! Останься с нами! - кличут парни и девушки. - Бесовство! - Василь крестится и шагает прочь. Валенок проваливается глубоко в рыхлый снег, на ветке насмешливо ухает филин. Пастух пытается вытащить ногу, но снизу кто-то вцепился и затягивает как в болото. - Фшшш. Не выбраться тебе, Василь, - раздаётся из-под земли. Василь хватается за толстый сук, подтягивается на руках и высвобождает ногу, оставляя валенок в снегу. - Фшшш!! - беснуются злые духи, упустившие человека. Дальше идёт Василь, оглядывается - за спиной чернеет лес, никакого летнего заливного луга нет и в помине. Василь прибавляет хода. Тропка вьётся змеёй, родные места почему-то кажутся чужими. - Василь, Василь, - мелодично напевает девичий сладкий голос. Пастух ускоряет шаг, поглубже натягивает шапку на уши, запахивает куцую телогрейку. За тёмными стволами мелькают стройные силуэты, взвиваются шелковистые волосы. - Василь-пастушок, заждалась я тебя, - елейно выводит голос. Дивное пение навязчиво просачивается в мозг, завораживает, Василь было сходит с тропы. - Василь, Василь, не слушай, это святочницы нечестивые, - звенит над ухом одинокая звёздочка. - Иди же ко мне, пастушок! - надрывается голос. - Не ходи, Василь! - динькает звёздочка. - Не ходи! Василь встряхивается, загребает горсть снега, растирает лицо. Придя в себя, он пятится назад быстрее и быстрее. - Иди-ка сюда, Василь! - голос делается злым, длинные руки тянутся к пастуху из-за деревьев, скрюченные когти так и норовят отколупнуть кусок плоти. - Изыди! Василь кидается наутёк, спотыкается о корягу и падает плашмя. - Кто здесь? - замшелая коряга оживает, леший лениво ворочается, но пастух уже даёт стрекача. Мелко крестясь, он несётся к мелькающим между деревьями огонькам в окнах деревенских домишек. Позади Василя лес ходит ходуном, стонет, хрустит и хрипит. Черти скалятся, кикиморы плюются, воет бука, визжат святочницы. - Не одолеть меня нечистой силе! - шепчет пастух вперемешку с молитвой о спасении души. Вот наконец и овраг, избушка на краю будто собирается прыгнуть вниз. Чистое ночное небо как чудесный полог, расшитый мириадами бисеринок-звёзд. Тут как тут и месяц, но другой, старый. Своего ненаглядного Василь узнает из тысячи. - Вот те на! - дивится пастух. Рядом с избушкой возвышается богатый терем с резными наличниками, высоким крыльцом, кручеными башенками и затейливыми флюгерами. Разинув рот, Василь рассматривает со всех сторон необыкновенную постройку. У нижних ступеней рядком стоят кованые сундуки. Едва пастух приближается, сундуки сами собой раскрываются, внутри ослепительно сверкают самоцветы и драгоценные каменья. Сдвинув шапку набекрень, Василь откидывает голову, складывает руки трубой у рта и орет что есть мочи. - Забирай терем и богатство забирай! Ничего мне не надобно, кроме моего Ясного. Бах! Ни терема, ни сундуков, как не бывало. Но у дверей избушки появляется человек. Узнав, Василь торопится навстречу. - Родной мой, Ясный мой! - радуется он, привлекая Месяца к себе. Тот стоит низко опустив голову и завесив лицо волосами. - Что же ты молчишь? Или не рад ты мне? - беспокойно допытывается Василь. - Василёк, - произносит Месяц старческим надтреснутым голосом. - Да ты взгляни на меня, - он поднимает голову. Прекрасное лицо Месяца испещрено глубокими морщинами, взгляд погас, плечи ссутулены, на спине горб. - Зачем я тебе такой, Василёк? Бери богатство, выбирай любого из девушек или парней с заливного луга и живи припеваючи долго и счастливо, - шуршит месяц, словно ветер гоняет поземку. - Что ты городишь, дурачок?! - Василь прижимает Месяца к сердцу крепко-крепко. - Нет на земле человека счастливее, коли ты меня предпочёл жизни поднебесной. Пастух собирает губами слёзы со сморщенных щёк, зарывается пальцами в жухлые седые пряди. - Идём домой! - зовёт он, взяв Месяца за руку... Наверху раздаётся оглушительный звон, словно все звёзды разом разбились и раскололись на миллион частей. - Отец гневается, - пугается месяц. - Сейчас я разгневаюсь! - храбрится пастух и хватает вилы, брошенные у входа в сени. Одной рукой Василь обнимает Месяца, другой - угрожающе потрясает вилами. - Чего тебе ещё, старик! - сердито кричит он, Месяц вздрагивает. - Не бузи, пастух, - добродушно укоряет седой Месяц. Сказочным ковром к земле стелется широкий жёлтый луч, по нему спускается сам седобородый Месяц. - Не тронь нас, - Василь наставляет вилы на старика. - Он не тронет, не тронет, - уверяет Месяц младший, поворачиваясь к отцу. - Доказал ты, Василь, к сыну моему приязнь, да только чувства человеческие хрупки и непостоянны, как и жизни, - Месяц поглаживает седую бороду и обращается к сыну: - Для тебя, сынок, век - не срок, а станешь смертным и полвека можешь не прожить. - Неважно сколько, - возражает Месяц. - Главное, с ним. - Я беречь его буду! - угрюмо обещает Василь, но вилы на всякий случай держит наготове. - Обратного пути не будет, - Старший месяц медлит, не лежит у него душа отдавать сына в мир людей. - Знаю, батюшка, - кивает с готовностью Ясный месяц. - Знаю. - Знаешь, так давай прощаться, - тяжело вздыхает отец и раскрывает объятия. Молодой Месяц плачет, крепко обнимает старика. В морщинах и с сединой отец и сын как ровесники. Старший месяц окидывает напоследок взором две прильнувшие друг к другу фигурки на пороге бедной избушки. Круторогий вскидывает руки, взмахивает рукавами и дует. Поднимается метель, снег плотно окутывает Василя-пастуха и молодого Месяца, кружит-вертит, а затем резко прекращается. - Твое лицо! - вскрикивает Василь. Месяц подбегает к окну, глядится в стекло. - Спали чары! - Месяц ощупывает лоб и щёки, любуясь своим вновь помолодевшим отражением. - А волосы у тебя потемнели, - замечает пастух и целует русые пряди. Месяц с любопытством разглядывает свои новые волосы и смеётся. - Прощайте, сёстры! - машет он звёздам в тёмном небе. - Прощай, братец, - звенят сестрицы. - Будь счастлив! Василь и Месяц ещё недолго стоят, запрокинув головы вверх, а потом смотрят друг на друга. - Ясный мой, грустный мой, - шепчет Василь. Динь-дон, динь-дон, динь-дон. Весело звонят колокола, деревенский звонарь с усердием дёргает за верёвки, сообщая миру о наступлении праздника. - Больше не грустный, - Месяц прислушивается и светло улыбается пастуху.