Нет выхода

— Знаешь, это начинает надоедать. — железным тоном произносит Достоевский, медленно, но ровно подходя к собеседнику, пока одна рука положена на плечо, другая же резким движением тянется к подбородку. — Ты прекрасно понимаешь чем это может закончиться. — по-настоящему мёртвая улыбка олицетворяет лицо мужчины в не самом хорошем настроении. Вывести его на эмоции не каждый может. За маской спокойной, без эмоциональной, уравновешенной личности скрывается нестабильность. Скрывается мастерски, если честно признать. Светлые, по-настоящему счастливые глаза смотрят на Достоевского. Где здесь можно увидеть счастье, когда ситуация может иметь не самый лучший исход? Внутри себя мужчина скрывает страх: в груди что-то неприятно колит, живот скручивается от одной даже мысли о плохих вещах, но на лице сияет улыбка счастья. — Дос-кун, как же мне заслужить твоё прощение? — игривая усмешка. Названный по-злому хихикает, и рука, что держит подбородок, поднимает голову. — М-м-м. — лишь на секунду задумывается Достоевский, но новая мысль вызывает усмешку. — Постарайся заполучить моего прощения любым способом. — тонкий намёк? Скорее свобода мыслить. Это покажет что может сделать Николай Гоголь со своей фантазией. — Прямо сейчас. Я жду. Гоголь совсем тихо вздыхает. Облегчение, пока что. Думать долго не пришлось. Николай прекрасно понимает, чего на самом деле хочет его приятель, потому весело хихикает, пока рука зарывается в чужие волосы, другая кладётся на талию, прижимая к себе всё тело. Нежно целуя в губы, Гоголь контролирует каждое своё действие. Одно неверное движение — и может быть конец всему. На один миг восхищение на лице Достоевского. Он знал, что тот будет делать, и поэтому даже сопротивляться не желал, слабо отвечая на поцелуй. Пока Гоголь нежно целовал, Фëдор быстро шагнул, тем самым прижав к стене того, отстраняясь от припухших губ. — Быстро ты сообразил. — рука кладётся на талию, сильно сжимая. — Действуй дальше. Страх всё ещё внутри. Вовсе и не верится, что сейчас есть полный контроль над ситуацией. Может, это к лучшему? Гоголь не знает ответа. Просто обнимая, он начинает целовать шею, оставлять в конце концов засосы. Достоевский запрокидывает голову, покусывая губы. Ему нравится процесс. Гоголь старается делать всё быстро и резко, чтобы не заставлять ждать. Он ждёт конца. — Эй, не торопись. — ругает Фëдор. — Набросился на меня, как на кусок мяса. — делает он акцент на «набросился», чтобы как можно дольше разделить этот момент. — Дос-кун простил меня? — вполголоса спрашивает Гоголь, отстраняясь и смотря в чужие глаза. Небольшое количество времени пролетело, а Николай уже целует того в губы. Не сказал бы он, что ему не нравится целоваться, но чувствуя полный и свободный контроль над ситуацией, чего и вовсе не было под наблюдением Достоевского, хотелось как можно быстрее закончить. — Ненавидишь меня? — задаёт вопрос Достоевский, отстраняясь. Это было больше похоже на пытку, чем на «свободу действий». — Именно поэтому так быстро хочешь закончить? — Я тебя не ненавижу. Просто-о. — тянет Николай. — Я не чувствую свободу действий под твоим наблюдением. — Забавно. — усмехается. — Я лишь дал тебе свободу действий, но под контролем ты и так бы оставался. Неужели твоё желание меня поцеловать оказалось реальным? — Просто дай мне закончить. — страх пропал, оставалось лишь чувство тяготения под взглядом чужих глаз. Это пройдёт. Нежные и мягкие поцелуи стали совсем иными: грубыми и неряшливыми. Это понравилось каждому из них. Николай потом с восхищением отзывался, что Достоевский неплох в этом, как раньше казалось наоборот.