Мама Молли

Мисс Пруэтт немножко Уизли       Может, для кого-то и было за счастье родиться в семье зажиточных аристократов в n-ном поколении, но не для меня. Мало того, что, являясь третьим ребенком, я почти не получала заботы и внимания родителей, что всецело доставались моим старшим братьям-близнецам. Так я, ко всему прочему, еще и родилась девочкой. Девочкой, в семье потомственных боевиков. В семье, где патриархальный уклад не менялся с начала восемнадцатого века, когда девиц рода считали равно с племенным скотом. Что говорить, даже законную супругу лорд Пруэтт за мнимую провинность забил насмерть кнутом прямо на моих глазах, едва мне исполнилось пять. Хотя, возможно считал, что по малолетству я не запомню этого. Но я помнила себя и свое окружение с трех лет, и забывать не планировала. Искать достойного мужа и тратить средства на приданое отец явно не собирался, по количеству старых дев наша семья лидировала среди древнейших родов. Две незамужние сестры главы рода и родная тетка тому пример. А учитывая общий перевес ведьм, относительно магов, остаться незамужней у представительниц древнейших родов было в порядке вещей. Огненный темперамент и врожденные боевые навыки кипели в крови не только наследников, но и наследниц рода Пруэтт, что не добавляло девицам рода привлекательности на брачном рынке. Ведь те же Блэки, за пять поколений браков с правильными и стабильными в своих дарах родами все еще не могли уравновесить впрыснутую кровь бешеных рыжих берсерков.       Хогвартс стал для меня овеществленной мечтой, глотком свободы и путевкой в лучшее будущее. Гриффиндорская спальня встретила, как и большинство поколений Пруэттов, тяжелыми винного цвета балдахинами. И никто не узнал, что Шляпа настойчиво предлагала мне Слизерин.       Три года пролетели как один день. Умеренно строгие и почти заинтересованные в раскрытии талантов учеников учителя, обширная библиотека, сплетни, курсирующие как среди девочек, так и среди мальчиков. Жизнь била ключом, прерываясь на традиционные каникулы, пока мне не исполнилось четырнадцать.       Каникулы перед четвертым курсом преподнесли неожиданный и неприятный сюрприз. Помолвка. Может, кого-то другого это и обрадовало бы, но я интуитивно ждала феерической гадости. И не прогадала. Лорд Нотт, дважды вдовец, искал очередную племенную кобылу для случки. То, что предыдущие леди Нотт чахли и умирали менее чем за год брака, не успев выносить долгожданного наследника, чистокровных магов мало заботило, для отца и вовсе отдать дочь замуж без положенного приданого было в радость. Ритуал провели через день после моего возвращения из школы. Пока лорд Пруэтт от моего имени давал согласие на будущий брак, я мысленно изо всех сил кричала «Нет». Нить клятвы на моем предплечье легла криво и прерывисто. Отлеживаясь после отцовской порки в подвальном карцере, я улыбалась. Как бы мне ни досталось, но и Нотт не выглядел довольным. Насильственный брак с потомственным боевиком сулил ему много острых ощущений в будущем. ***       Ради соблюдения приличий, закончить хотя бы пять курсов я была обязана, что меня более чем устраивало. Времени мне предоставили достаточно. Вот я и решала, как поступить. Побег – не вариант, найдут по крови, и мало не покажется. Просить покровительства – ставить себя в заведомо проигрышную позицию, что еще запросят. Оставался вариант с самодискредитацией, что для школы, полной гормонально нестабильных подростков, не составляло труда. Осталось выбрать идеального кандидата, что, не создав проблем мне, станет значимым препятствием для планов отца. Магглорожденных я не рассматривала, зная, что папаша просто отмахнется, уничтожив помеху, а меня в очередной раз накажут. Оставались чистокровные из достаточно именитых родов, чтобы иметь некоторый лимит иммунитета перед моим родителем.       Артур Уизли учился со мной на одном курсе и был всеобщим посмешищем. Хотя, в силу принадлежности к священным двадцати восьми, признавался аристократией своим, пусть и несколько эксцентричным и отверженным от избранного общества. Начав с незначительных знаков внимания, уже к началу зимы пятого курса меня на факультете стали считать девушкой Уизли. Походы в Хогсмид только укрепили эту веру, так что слухи расползлись и за пределы школы.       На Йольские каникулы я ехала, как на эшафот. Ожидания меня не обманули. Две недели в пыточной отец и братья пытались привить мне достойное девицы рода Пруэтт смирение (как у них вообще эти слова в одном предложении оказались?). Правда, особо они не усердствовали, опасаясь перестараться, ведь мне предстоял еще один семестр в школе. Да и прочие «игрушки», сидевшие в соседних камерах, были для темпераментных мужчин рода значительно интересней по части разнообразия способов «сбросить пар». Для лучшего моего вразумления они даже не ставили заглушающие чары.       Уговорить Уизли притвориться согрешившими и ожидающими пополнения в семействе, было не сложно. Неприятные ощущения от механической дефлорации не шли ни в какое сравнение с воспитательными мерами, принятыми в моей семье. Директор Дамблдор охотно провел светскую церемонию бракосочетания. С консумацией брака наивный Артур согласился подождать до окончания учебы. Отец в ответ на данную новость, ожидаемо отрезал меня от рода малым ритуалом, что не лишило меня фамилии, по крайней мере, до полноценного вхождения в другой род, но сделало аналогом младшей ненаследной ветви. Хитрец явно ждал, когда я полностью войду в род Предателей Крови, чтобы изгнать меня окончательно, не получив отката от родовой магии.       Как уж Дамблдор добился от лорда Пруэтта оплаты для меня шестого и седьмого курсов, мне не ведомо. Думаю, свою роль сыграли «шалости» близнецов, что прикрываясь борьбой за Свет, вовсю творили непотребства, теша свои низменные инстинкты. Но спокойно доучиться в Хогвартсе мне дали. Получив дипломы, мы с Артуром, не став искушать провидение в лице моих отца и жениха, переместились камином из кабинета директора Дамблдора в поместье Уизли. ***       Сарай, доставшийся в наследство Артуру, был нелеп и грязен. Жить в этом хлеву я не собиралась и сразу аппарировала к тетке Мюриэль, бывшей мне по крови двоюродной бабкой. Жить под одной крышей с желчной старухой оказалось тем еще испытанием. Большую часть времени я проводила, гуляя по Диагон-аллее и прочим торговым улочкам магической Британии, благо доступ к моему личному сейфу глава рода заблокировать не мог, а я, в свою очередь, переместила все доступные мне средства и ценности в него загодя, еще перед пятым курсом школы, готовя свой демарш. Именно на Диагон-аллее я и познакомилась с Альфардом Блэком, мятежным сыном темнейшего семейства.       Ухаживать Блэк умел, и был щедр. Так что, уже к началу августа я перебралась в миленький домик у моря, принадлежащий Альфарду, и отдалась страсти, что так рьяно выплескивал на меня неистовый и неутомимый любовник. Девять месяцев солнца и ласки излечили мою депрессию, но с началом весенних штормов, я почувствовала, что наши отношения изжили себя и, оставив прощальную записку, переместилась в хлев законного супруга. Тошнота и головокружение, настигшие меня по прибытии, говорили, что сделала я это вовремя.       Продышавшись на свежем воздухе, отправилась обследовать доставшиеся владения. Сад был бы не плох, если бы был менее заброшен. Из построек были лишь хлев и сарай. Именно в сарае и обнаружился спящий на верстаке Артур в засаленной мантии. Разбудив «супруга» жалящим, поставила его перед необходимостью облагородить жилище, в котором кроме меня вскоре появится и младенец.       Глядя на жалкие потуги Артура превратить сарай в приемлемое для жилья место, я понимала, что к продолжению его рода иметь отношение я не желаю, пусть вымрут естественным образом. Глядеть на неумеху было противно, да и подташнивать начинало все сильней, так что я отправилась погостить к тетушке. А будет язвить, мой желудок тоже не железный.       Уильям Альфард Уизли родился 29 ноября 1970 года в коттедже «Ракушка», унаследованном почтенной Мюриэль Пруэтт от своей матери, где и провел свои первые годы, резвясь в прибое и строя песчаные замки, под чутким надзором тетушкиной домовушки. ***       Год прошел в мелких хлопотах и заботах о малыше Билли. Газеты все чаще стали сообщать о беспорядках, творящихся на окраинах магических поселений. Мне пришлось вспомнить все семейные наработки по защите жилища, скопированные из семейной библиотеки до моего побега. Тетушка только поддерживала мое рвение в изучении защитной магии, выписав профильные издания с континента. Накручивая очередной слой защиты на коттедж, я чувствовала все большее удовлетворение. Изучая рунную защиту, я полностью отдалась своему увлечению, рассматривая руны уже не как вспомогательные средства, но как многогранное искусство, что пронизывало все магические науки. Пока очередной дурацкий декрет министерства магии не прервал наше добровольное уединение. Для домов, стоящих на маггловской территории, был введен запрет на сильные защитные чары, якобы во избежание нарушения Статута Секретности. То, что ни один маггл не приближался к нашему домику и на милю, в расчет не бралось. С надеждой, что пронесет и про нашу защиту никто не узнает, пришлось попрощаться спустя всего неделю. Братья Пруэтты решили навестить своих строптивых родственниц. Что за намерения были в головах этих садистов, я не знала и знать не хотела. Родственных чувств я к ним не питала, как и они ко мне. Вот только, получив отлуп, те не успокоились. А спустя три неудачные попытки, на меня накатали жалобу в Аврорат.       Пришлось перебираться в домик в Годриковой лощине и изображать полное непонимание относительно срабатывания защиты законсервированного коттеджа. Да, ограничений по способам охраны простаивающей без владельцев недвижимости предусмотрено не было. Вот только неприметный сотрудник отдела Тайн поставил на участке возле дома следящий артефакт, якобы для того, чтобы проконтролировать сохранность имущества уважаемой ведьмы, но мы понимали, что вернуться в «Ракушку» в ближайшее время нам не дадут.       Домик в Годриковой лощине относился к отчуждаемому, но все же родовому имуществу древнейшего рода Пруэтт и стоял в полностью магической части поселения. То есть нововведения министерства на его охрану не распространялись. Вот только явившиеся через неделю проверяющие из ДМП потребовали, для нашей же безопасности, передать им полный перечень наложенных защит. Спустить подобное оскорбление ведьмы древнейшего рода не могли.       На дисциплинарное слушание в министерство я отправилась в самом боевом настроении потомственного берсерка. Немного охлаждал мой пыл только адвокат тетушки, что представлял на слушание ее и мои интересы.       Что сказать? Скандал мы подняли знатный, не удивлюсь, если в ДМП сменится руководитель. Нынешний слишком увлекся маггловскими тенденциями тотального контроля населения, пытаясь угодить сильным мира сего и урезая в правах прочих магов, пытаясь сделать их более зависимыми от аристократов и министерства. А посягательства на освященное веками право магов на защиту своей жизни и здоровья любыми способами ему не простят. Да и зря он тронул ведьм из древнейшего рода берсерков. Адвокат еще и моральную компенсацию нам с теткой выбил и, сияя акульей улыбкой, выйдя из зала, двинулся в сторону представителей прессы, поддерживая меня под локоток.       Умаявшись, я мечтала только об отдыхе в тишине, когда ко мне в лифте обратился представительный маг весьма внушительных габаритов:       - Мадам, могу ли я пригласить вас слегка охладить свой пыл в кафе-мороженом?       Предложение было на грани приличия, так что немедленно вызвало во мне интерес.       - Надеюсь, вы не сторонник Светлых сил, и мне не придется после порции десерта бросаться в бой за Всеобщее благо? – возможно, я и была неосторожна в высказываниях, но уж слишком достали меня условные «соратники» моего «супруга», что во время слушаний усердно пытались внушить всем присутствующим мысль об опасности родовых ритуалов и чар и необходимости уповать на силы правопорядка.       - Ни в коей мере, мадам, для вас я готов стать темнейшим из темных. Уолден Макнейр, к вашим услугам.       - Марго Пруэтт, из ненаследной ветви рода, - представилась я в ответ.       Уолден был по-своему мил и очень брутален. Ухаживал он даже более старомодно, чем Альфард. И, если бы в первый день знакомства мы не оказались в одной постели, даже страшно было представить, как долго бы длились эти реверансы. Впрочем, мне это не мешало. И старомодные ухаживания, и физическую близость я воспринимала одинаково благосклонно, благо кавалер был неотразим во всех своих ипостасях. А некоторая грубость и порывистость была всегда вполне уместна. В конце концов, мы маги, а не магглы, что не способны мгновенно исцелить несколько ссадин или синяков.       Правда, я и устала от столь буйного поклонника весьма скоро. И, сославшись на непостоянство весеннего климата на юго-западе Англии, предпочла переехать в «Ракушку», благо запрет на использование защиты с нее был уже снят, где и произвела на свет Чарльза Уолдена Уизли в декабре 1972 года.       Появление второго младенца тетушка восприняла несколько нервно, но домовушка пока справлялась, так что вопрос моего гостевания у дорогой родственницы на время откладывался. Да и пользы от меня было в достатке. Увлекшись рунами и ритуалистикой, я, для начала, окончательно превратила коттедж в крепость, а потом приступила к созданию рунных защит на одежде и прочих предметах гардероба, что тетке, любившей выйти в свет даже в наше неспокойное время, было весьма кстати.       Детки росли и радовали нас первыми зубами, шагами и словами. Уильям был на редкость разумным и сильным магом, чем умилял престарелую родственницу. Чарльз рос крепким спокойным парнем, с на редкость упрямым характером. Вот только жить вечной приживалкой мне решительно не нравилось. Альтернативой была уизлевская «Нора». Пришлось брать себя в руки и идти осматривать фронт работ. ***       Как я и предполагала, хлев был остатками родового дома, разбором которого занималось не одно поколение Уизли. По остаточному магическому фону нашла и свалку камня, что потомки Предателей крови организовали неподалеку. Привлечь к восстановлению родового гнезда Артура не удалось. К клейму Предателя крови прилагалась сильнейшая непереносимость родовой магии, отсюда и то, что жил он фактически в сарае, отстоящем от развалин дома на приличное расстояние. Снести окончательно каменную коробку Уизли не давал находящийся в ней транспортный камин, которым тот ежедневно отправлялся на работу в министерство, куда по протекции Дамблдора его приняли младшим клерком в отдел незаконного использования изобретений магглов. Тот еще выкидыш бывшего уже главы ДМП. Собственно каминным залом этот хлев и был когда-то в, судя по размерам помещения, солидном особняке. Вот только восстановить в былом величии дом не представлялось возможном. Грызуны-Уизли раскрошили камни большей части фундамента и подвальных этажей чуть не в песок. Судя по отклику чар, под слоем дерна и земли не осталось ни ритуального, ни алтарного зала, ни прочих положенных родовым домам подземных помещений. Раскрошенный камень можно было использовать для стен и прочих перекрытий, но на фундамент он уже не годился.       В одну палочку стройка давалась тяжело. Необходимо было не только возвести строение, но и напитать стены различными защитами, ведь, кроме внешней угрозы, в доме так же будут резвиться юные сильные мажата с их стихийными выбросами. Но все когда-то кончается. Закончилась и эта стройка века, отнявшая у меня год жизни.       Каминная зала была разделена на гостиную, кухню-столовую и прихожую, из которой по лестнице, скрывающей гостевой туалет, можно было подняться на второй этаж. На втором этаже поместилась библиотека, две детских, две ванных комнаты, туалет и моя спальня, смежная с будуаром. Третий этаж был подготовлен на всякий случай и представлял собой заготовку под большую игровую или классную комнату и четыре небольших спальни, разделенные двумя санитарными помещениями. Чердак был разделен на две зоны, в одной из которых я устроила мастерскую и зельеварню, а вторая пока пустовала. Крыша также была сегментирована.       Камин остался в прихожей. Его и заднюю дверь, через которую Артур попадал в дом, я изолировала рунами, так что «супруг» мог даже задержаться в доме и переброситься со мной несколькими фразами, не испытывая неприятных ощущений. За право проживания на его землях, я поставила его на довольствие и чуть облагородила его жилище-мастерскую, да и гардероб поправила до приемлемого состояния.       До сада руки пока не доходили, нужно было обставить комнаты и придать внешнему виду строения презентабельный вид.       Я уже запланировала день переезда детей в новый дом, когда разразился скандал. ***       Прибыв по вызову в ДМП с одолженным у тетушки адвокатом, на скамье обвинителей я углядела испуганно-предвкушающую рожу Артура Уизли. Прояснил ситуацию новый начальник департамента, Бартемиус Крауч, несколько суховатый, но очень импозантный мужчина. Артур обвинял меня в использовании запрещенного колдовства и требовал, чтобы меня и мою постройку убрали с его земли. В части запрещенного колдовства обвинения были отвергнуты почти тотчас, благо не многим отличались от тех, которые предъявлялись нам с тетушкой в деле о защиты дома в Годриковой лощине. А вот вопрос о выселении и сносе дома вызвал у судей и дознавателей немалый интерес. Прецедентов подобного поведения среди чистокровных магов Британии еще не было, а невнятный скулеж Артура про околдовавшую его темную ведьму наводил присутствующих на мысли о Мунго.       - Позвольте, - встрепенулся адвокат, - но Маргарет Пруэтт является вашей законной супругой. На каком основании вы планируете выселение ее и детей, рожденных в законном браке, из построенного ею же дома.       - Это не мои дети! – закричал Уизли. - И Молли не моя жена. Она меня обманула и околдовала. Я требую признать брак недействительным.       Из архива был запрошен брачный контракт, из Хогвартса вызван скреплявший брак директор Дамблдор, а в заседании был назначен перерыв.       Сбегав до банка, принесла адвокату на ознакомление свой экземпляр договора.       - Хм, - довольно прищурился адвокат, дочитав не особо длинный перечень взаимных обязательств меня и Артура, - расторгнуть его, конечно, сложно, но можно, но, как я понимаю, не нужно? – на мой кивок старый крючкотвор продолжил: - Что ж, составитель сего позаботился о нерасторжимости уз, вот только не предполагал, что за подписанием договора консумации брака не последует и большая часть обязанностей сторон останется лишь на бумаге.       - Дети получили фамилию Уизли, - прижмурила я глаза, - я чту договор.       - Ох, дорогая, - взглянул на меня по-новому и вздохнул пожилой маг, - надеюсь, вы понимаете, что стоит вам вступить в интимную связь с «супругом», и вы потеряете свою независимость?       - Договор охраняет меня от действий насильственного характера.       - А зелья, чары, ритуалы?       - Сам Артур не потянет, а от прочих доброжелателей придется защищаться. Я не магглокровка какая-то, я ведьма из списка двадцати восьми. Да и предупрежден, значит вооружен.       Пока мы с адвокатом обсуждали дальнейшую стратегию, прибыл Альбус Дамблдор и сразу увлек Артура в отдельный кабинет. Пробыли они там почти час, по прошествии которого Артур Уизли заявил о снятии всех своих претензий и даже публично извинился передо мной, ссылаясь на легкое помрачение рассудка, вызванное сильной усталостью. Дамблдор выступил с речью, призывающей судей не судить строго такого замечательного человека и трудолюбивого работника министерства, так что штраф за необоснованный донос был назначен минимальный. Уходил Уизли из зала, чуть не плача. В «Норе» он появился только на следующий вечер, молча прошмыгнув через заднюю дверь, и заперся в сарае.       Я, под руководством Мюриэль, провела комплекс ритуалов защиты и отторжения, ведя параллельно переписку с Бартемиусом Краучем, который, несмотря на строгий вид, обладал неуемным любопытством и надеялся выяснить все подробности столь скандального и таинственного дела.       Переписка нас обоих увлекла, впрочем, как и личные беседы в закрытых кабинетах дорогих ресторанов. Мне было искренне жаль мага, чья супруга была столь слаба здоровьем, что не только не сопровождала его выходы в свет, но и дома свела общение к минимуму, не покидая своих комнат.       После отъезда единственного сына Барти в Хогвартс, он снял в окрестностях Бата маленький коттедж, где мы с ним часто проводили время, вплоть до Йоля семьдесят пятого года. Бартемиус был мил и галантен, но его печальный образ страдающего супруга со временем стал раздражать.       Персиваль Бартемиус Уизли родился на исходе лета уже в новом семейном гнезде. А я поняла, что без помощи верной тетушкиной домовушки справляться с разросшимся детским садом становится все тяжелее. ***       Купить домовика в том же Хогвартсе было не так уж и дорого, вот только хогвартские мне как раз и не подходили. Забирая в дом магическую тварюшку, новый хозяин привязывал ее к родовому источнику, которого у Уизли не было, а к пруэттовскому привязывать было опасно, отец как глава рода мог переподчинить магического слугу. Но я не привыкла сдаваться и засела за расчеты. Результат не радовал. Закрепить привязку можно было на родственную неотсеченную кровь одного из детей. Но с Блэками была та же ситуация, что с Пруэттами, у Макнейра домовиков не было совсем, а у Крауча единственный. Перебирая кандидатов в будущие отцы, из наиболее обеспеченных магов, желательно холостых, дабы не нарваться на поспешное отсечение бастарда, я вспомнила, что на старших курсах частенько натыкалась на восхищенный или обреченный взгляд младшего Лестрейнджа, учившегося на два курса младше меня на Слизерине. Молодой наследник древнейшего рода – это не непритязательный немолодой чиновник. Тут нужно быть во всеоружии. И я оккупировала чердачную зельеварню.       В планы пришлось посвятить и Мюриэль, без ее помощи с тремя детьми и в проработке аферы мне было не справиться.       - Ты сошла с ума, - услышав суть плана, проорала мне в лицо любимая родственница.       - Я уже родилась сумасшедшей, - продемонстрировала мощность своих легких и я.       - Что правда, то правда, - слегка поутихла тетушка, - нужно все рассчитать, разложу-ка я карты. Слагхорн мне должен, пусть варит Феликс Фелицис, так и быть, спишу ему долг.       Выследить объект тоже помогла Мюриэль. Собирая на светских посиделках старых перечниц слухи о богатых и знаменитых, удалось вычислить наиболее вероятные маршруты Рабастана Лестрейнджа на ближайший месяц.       - К Малфоям тебя не пустят, на бал дебютанток в министерстве тоже лучше не соваться, там твой Раби будет с братом и невесткой, а привлекать внимание бешеной Блэк не стоит, - я на это высказывание только моргнула. Кивать не могла, на лицо, грудь и шею была нанесена густая масса, что возвращала моей коже девичью упругость, но так и норовила при малейшем движении сползти или отвалиться.       - О, - вскинула палец Мюриэль, - в июне в Гамбурге будет открытая конференция ритуалистов. Лестрейнджа туда направляет патрон. Парень довольно сведущ в ритуалах и магии крови. Тематика по взаимодействию смежных дисциплин. Ты вроде что-то на стыке рун и ритуалов творила? Успеешь к началу лета достойно оформить, подадим заявку на выступление. На международный порт-ключ денег наскребешь.       Идея была гениальна, вот только тот цейтнот, что последовал за ее оглашением, едва не стоил всей восстановленной красоты. Оформлять свои эксперименты в доклад оказалось каторжным трудом. ***       Мое выступление удачно пришлось на второй день симпозиума. Среди слушателей легко угадывалась пламенеющая макушка младшего Лестрейнджа. Моя мантия, макияж и прическа были безукоризненны, как и отработанная перед зеркалом речь. План чуть не сорвался из-за повышенного интереса к теме мастеров-рунологов и ритуалистов, что наперебой стали приглашать в малые дискуссионные клубы для избранной ученой братии. Отказаться я не могла, но вытребовала себе двойной пропуск, для себя и сопровождающего. Спустя час, уставшая от разговоров и внимания, я, наконец, смогла вырваться из лап фанатиков от науки, чтобы приступить к основной задаче. Именно за попыткой оглядеться в поисках моего объекта, меня и подловил искомый субъект, выступив из-за спины и бархатным голосом с рычащими нотками поинтересовавшись:       - Не меня ищете, леди Пруэтт?       Радость и усталость пришлось задвинуть подальше. Основная работа только начиналась. Так что я, оглядев визави с головы до ног и одобрительно хмыкнув, произнесла:       - Возможно, что и вас. – На вопросительный взгляд шатена, добавила: - В силу обстоятельств, я редко выбираюсь в общество, поэтому мне не помешает поддержка знакомого и уверенного в себе мужчины. – И покажите мне мужика, который не повелся бы на такой комплимент.       Ужинали мы в шикарном ресторане, обмениваясь интересными сведениями, подчерпнутыми во время конференции. Постепенно ужин перетек в вечер воспоминаний. Рабастан галантно проводил меня в номер и удалился. Оставалось только кусать локти и надеяться, что мое фиаско не из-за проблем со здоровьем у молодого еще мага.       В плане налаживания контактов в ученой среде и получения звания подмастерья-рунолога, поездка удалась на все сто. Вот только Рабастан, ежедневно сопровождавший меня на все интересные мне и ему мероприятия и допоздна за ужином развлекавший интересными разговорами, ни разу не переступил порог моего номера. Возвращались мы порознь, и я была не в самом лучшем настроении.       Вякнувшего что-то про проходной двор в его поместье Уизли шуганула жалящим, что на нервах вышло не слабее Круцио. Тетушка объяснила, что в мое отсутствие в «Нору» повадились таскаться Дамблдор и сочувствующие, так и норовя повстречаться с «непочтительной супругой достойного светлого мага Артура» и наставить ее на путь истинный. Мюриэль в противовес организовала в гостиной клуб «кому за сотню». Эти злоехидные старушки, помнящие всех доброхотов, а то и их родителей еще младенцами, быстро навели порядок, своими едкими комментариями изгнав вторженцев прочь. На мои жалобы тетка отправила меня спать. А утром прилетела незнакомая сова с письмом для Маргарет Пруэтт от Рабастана Лестрейнджа. ***       Три месяца безупречных свиданий пролетели как один миг. Диагностика однозначно показывала беременность. А я не знала, что делать дальше. Обманом выманивать у Басти домовика и врать ему о желании расстаться не поворачивался язык. Да и обмануть проницательного Рабастана у меня бы не получилось. Конец моим терзаниям положил сам их виновник. Не дав покинуть арендованный коттедж, он ухватил меня за подбородок своей мощной лапищей и приподнял лицо, заставляя смотреть прямо в глаза.       - Планируешь пути к побегу, – без намека на вопросительную интонацию прорычал он мне в лицо. – Явно ввязалась в какую-то очередную авантюру. – Рычащие нотки стали явственней, пробирая до самых надпочечников. - Не выйдет! – припечатал он, больно сжав подбородок. - Все, что надо, я о тебе выяснил. Так что не отбрешешься. Больше не отпущу. Выкладывай, во что ты вляпалась.       Ощущения были двойственными. С одной стороны меня подтачивала досада, ведь до этого я ни разу не попадалась на своих женских хитростях, да и, вывернувшись из-под опеки отца, считала себя счастливой в своей независимости. Но этот тон, эта уверенность и… забота. Коленки подкосились, и я банально, в первый раз в жизни уплыла в беспамятство.       Очнулась лежа на кровати. Рядом в кресле сидел Рабастан. Злой Рабастан.       - Ну ты и ведьма, - со злым восхищением прошипел он, впрочем, не двигаясь с места, чтобы снова не напугать.       - И когда ты собиралась сообщить мне о своей беременности? – вперил в меня свои гляделки этот страшный тип, о котором говорили, что он участвует в боевых акциях против конкурентов своего сюзерена. – Судя по твоим бесстыжим глазкам, никогда.       Рабастан откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Спустя пару минут, маг вновь наклонился ко мне и устало спросил совсем другим тоном:       - И чем я тебя обидел, что решила взять на себя всю ответственность? Неужели та афера, ради которой ты сблизилась со мной, того стоила?       Сил не было, и я, уткнувшись в подставленное плечо, разревелась и рассказала все. Вот совсем все.       Уж не знаю, что понял из моей бессвязной истерики Лестрейндж, но отпускать отказался. Артура согласился не убивать, если сам не нарвется, домовика выделил в обмен на беспрепятственный доступ в «Нору».       С тех пор так и жили странной большой семьей. Каждый свободный час Рабастан проводил в «Норе», играя и обучая ребят быть истинной элитой магического общества. Примерно пять из семи ночей проводил в моей постели, гладя растущий живот и выцеловывая на моей коже влажные, покрывающиеся мурашками дорожки по самым чувствительным местам моего тела.       Близнецы Джордж и Фред Уизли, наследники Лестрейндж родились первого апреля семьдесят восьмого года. Имена им давал Рабастан, как и признание рода. Кровь с пуповины Басти аккуратно собрал и провел ритуал в родовом замке Лестрейнджей. Как уж он договаривался с братом, мне не ведомо, но случайно встреченная на улице спустя полгода Белла одарила меня убийственным взглядом, хотя проклясть не пыталась.       У Мюриэль с Раби был вооруженный нейтралитет. Тетка боялась, что папаша заберет малюток в род Лестрейндж, ведь брак Родольфуса и Беллатрикс был бесплоден. Но, день за днем, видя отношение Басти к чужим для него детям, смягчала свой нрав.       Через месяц своего проживания в «Норе», Рабастан выловил Артура и стряс с него гроздь клятв, в том числе и о неразглашении наших маленьких семейных обстоятельств. Гостей так же запретил приводить без моего разрешения. Смотреть в мою сторону Уизли тоже не мог, не рискуя лишиться самого дорогого. Впрочем, «супруга» я не обижала, продолжая кормить и вести его убогий сарайный быт. При наличии домовика, мои контакты с «мужем» сошли на нет. Он ничего не потерял с нашим браком, а даже приобрел некоторый вес в обществе и регулярное питание и содержание, и мне было решительно непонятно, что его не устраивает. Получи он меня в свои настоящие жены и, будучи магически слабей, огребал бы ежедневно. Если его бесило отсутствие совместных детей, то даже в условиях договора я бы ухитрилась от них отвертеться, плодить Предателей крови я не планировала в любом случае.       Четыре года семейного счастья пролетели в одночасье. Первым тревожным звонком стала частая занятость Рабастана, пропадавшего по поручениям своего сюзерена. Вторым неприятным напоминанием о прошлом стали попытки бывших братьев вскрыть защиту на «Ракушке», «Норе» и доме в Годриковой лощине. Мюриэль, по счастью, не пострадала, а вот Артур неделю провел в Мунго, попав под отрикошетившую от моей защиты Бомбарду кого-то из близнецов.       Судя по газетным статьям, бардак в стране творился знатный. Крауч протолкнул разрешение для авроров использовать непростительные. Истерия в прессе набирала обороты. Именно из газеты я узнала о гибели Гидеона и Фабиана во время очередных разборок. Примчавшийся Басти клялся, что это не они. Мне пришлось его успокаивать, ведь зная братцев, я не исключала, что их зачистили свои же. В октябре восемьдесят первого наступило неожиданное затишье. Все сидели, попрятавшись под защитой домов. Не имеющие защиты магглокровки уехали или скрылись среди магглов.       Утренний «Пророк» за первое ноября принес неслыханную весть. Мальчик-который-выжил отразил в сильнейшего темного мага последних десятилетий пущенную в него Аваду, и стал победителем Волдеморта. Большей ереси я не читала, вот только смеяться совсем не хотелось, сердце кололо страшными предчувствиями. На следующий день газета вышла с заголовком: «При нападении на дом авроров Лонгботтомов схвачены верные сторонники Того-кого-нельзя-назвать Рудольфус, Рабастан и Беллатрикс Лестрейндж». Суд состоялся на этой же неделе. Приговор – пожизненный срок в Азкабане. Из меня как будто выкачали весь воздух, что держал меня на ногах. Все домашние дела легли на худенькие плечи домовушки. У меня не было сил даже подняться с кровати. Прилетевшая камином Мюриэль разозлила меня настолько, что пришлось вернуться в эту реальность. Артур радостно скалил зубы, но мудро избегал появляться на линии возможной атаки, даже временно перешел на аппарацию в министерство, боясь наткнуться на меня в каминном холле.       Письмо от Рабастана передали через поверенного в Гринготтс. Басти-дурак оставлял ключ от сейфа, куда переложил бОльшую часть своих сбережений, наказывал беречь себя и детей и не грустить по нему. Проревев всю ночь, наутро я встала с четким планом. В родовой особняк Лестрейнджей мне хода не было, так что ритуалы по поддержке Раби я провести не могла, но это был лишь самый очевидный шаг. Пора было возобновить знакомства с ученой братией. Помню, были там крайне оригинальные решения по дистанционной подпитке магией родственной крови.       Ближайшая конференция намечалась в Риме как раз в декабре. Успею подготовить доклад, чтобы не выглядеть жалкой просительницей. ***       Из-за беспорядков, сопутствующих падению Неназываемого, лететь пришлось маггловским самолетом. Но так даже лучше, моей отлучки никто не заметил, да и для европейских магов Марго Пруэтт осталась почти инкогнито, прибыв на симпозиум, минуя официальную регистрацию в министерстве. На этот раз мой доклад фурора не вызвал, все же отстала я в своем погружении в быт от мировых научных тенденций. Впрочем, выслушали меня вполне благосклонно, и подходы к нужным магам особо не пришлось прорабатывать. На стыке рунологии и зельеварения итальянскими мастерами была восстановлена и модернизирована технология защитного доспеха. Особой популярностью она не пользовалась, все же современные артефакты с накопителями из драгоценных камней давали лучшую защиту. Но, как пример относительно удачной, дешевой по материалам, но дорогой по вложению сил, была признана весьма перспективной. Рунные ставы удалось заполучить легко. А вот с зельями вышел затык. Магистр Медичи из младшей ветви древнейшего и прославленного рода открывать секреты мастерства не торопился. Вот только не устоял пожилой сладострастник против прелестей юной рыжеволосой «француженки», показав той записи по своему шедевру, будучи абсолютно уверен в том, что разобраться в них юной глупышке не удастся. А «юная» ведьма, летя над проливом в маггловской железной птице, молила Мерлина и Моргану, чтобы пронесло. Личная разработка модифицированного оборотного средства не сочеталась с контрацептивами, а использовать при магистре-зельеваре обычную оборотку – расписаться в собственной глупости.       Не пронесло. Сидя на кровати в одной ночнушке, я покрывалась пленкой липкого страха. И дело не в Басти, он поймет. Принял же моих старшеньких. Но кража крови древнейшего в Европе рода отравителей была чревата фатальными проблемами со здоровьем посягнувшей.       Отложив на время работу над зельем Медичи, все силы направила на разработку ритуалов сокрытия. Мюриэль напророчила, что будет девочка, чем существенно помогла. На девочку от матери легче наложить скрыт. Так Джиневра Маргарет Уизли получила имя еще до своего рождения. Интенсивность магических потоков, проходивших через нерожденное дитя во время ритуалов, привела к ранним родам. Родилась Джинни в августе восемьдесят второго и огласила поместье фамильным пронзительным криком, Мюриэль аж прослезилась.       Уильяма провожала в Хогвартс Мюриэль. Мальчик отписался, что поступил на Гриффиндор и уже подружился с соседями по спальне. Переживать за умненького и хорошо подготовленного к реалиям магического мира сына было глупо. Как могла, я защитила первенца от враждебной магии и внимания Светлейшего. Оставалось только слать письма и сладости поддержки.       Работа над защитой от дементоров и оттока магии в условиях Азкабана была близка к завершению. Грубая роба, вымоченная во множестве авторских зелий старика Медичи и затканная рунами, нити для которых также не избежали специальной обработки, по своим свойствам соответствовала неплохому доспеху. Вот только доспех этот был сугубо индивидуальным, заклятым на родственную кровь, через близнецов. Основным вопросом стала передача мантии адресату. В Азкабан хода мне не было. Передавать артефакт через Крауча или Макнейра было рискованно, один излишне любопытен, другой считается неблагонадежным. Кроме них, из министерских чиновников, имеющих гипотетическую возможность передать посылку заключенному, был только Артур. Вот только чем его зацепить?       Повод для шантажа этот недотепа предоставил сам. Хмурым сентябрьским вечером, возвращаясь с работы, Артур окликнул меня из прихожей. В своем доме я была полноценной хозяйкой и не боялась вступить в разговор. Уизли мялся и жевал губы, но все же выдал мне шокирующие сведения. Оказывается, в маггловском мире у него была любовница. Маггла или магглорожденная, я не поняла из его сбивчивого лепета. Два с половиной года назад она родила ему сына, названного гордым папашей Рональдом Билиусом. На прошлой неделе любовница Артура скончалась от отравления. Чем она отравилась, герой-любовник не стал уточнять. Ребенок был переправлен в Мунго, где установили, что тот однозначно маг, хоть и слабый. Мунго не приют и держать там детей долго никто не собирается, а Артур не знает, что делать со столь юным магом.       После небольших расспросов, обоюдные клятвы были произнесены, и я приступила к решению очередной задачи: как вырастить мажонка в доме, где даже стены способны вызвать у него аллергию.