Одинокие сердца

В языковой школе было на удивление тихо. Мужчина ожидал встретить воодушевлённых детей, которые махали своим учителям. Может быть, здесь так тихо из-за того, что было уже поздно, а многие записались на дневные уроки. Или, возможно, дети уже истратили все силы, поэтому никаких восторженных детских вопросов не слышно. Тэхён сидел на кожаном кресле, попивая предложенный администратором кофе. Он ждал свою дочь, которая месяц назад начала изучать французский. Всему виной стал французский фильм, что они смотрели вместе. Тэхён любил некую французскую эстетику и часто смотрел их фильмы и слушал песни, а дочь всегда старалась подражать ему. Школа небольшая, но самая лучшая во всём городе. На самом деле Тэхён не ожидал, что интерес дочери продлится так долго, но вот он вновь сидел тут уже которую неделю и ждал её. Он уже знал, как Минджи прибежит с радостной улыбкой и будет рассказывать, какой её учитель талантливый. Однажды, чтобы убедиться в словах дочери, Ким посетил их урок и тогда убедился, что мужчина действительно отличный педагог. Ему было около пятидесяти, и он имел более пятнадцати лет стажа работы с детьми. Минджи как-то упоминала, что её учитель жил во Франции и видел Эйфелевую башню своими глазами (она была просто без ума от неё). Тэхён задумался, смотря в окно, и не заметил, как на его колени села Минджи. — Папа-папа, я здесь, — она маленькими ладонями накрыла лицо мужчины, привлекая его внимание. — Ты опять витаешь в облаках? — хихикнула она, когда мужчина отрицательно помотал головой и ткнул её в носик. — Нет, я просто задумался. — Это то же самое. Меня учителя ругают из-за этого же, — Минджи встала с его колен, чтобы одеться. — Я ведь тоже просто задумываюсь, смотря в окно, а учителя ругают, чтобы я не витала в облаках. — А ты не витай, — Тэхён присел на корточки, чтобы помочь ей надеть куртку. — Пап, а можно мы купим мороженое? Ким сделал вид, что не услышал её. Взял маленький портфель нежно фиолетового цвета и повёл дочь к выходу. Девочка ещё несколько раз повторила свою просьбу, а затем ударила отца по бедру, потому что тот её игнорировал. — Ну, папа, пожалуйста! — Нет, нельзя, — Тэхён сжал её ладошку и посмотрел со всей строгостью, на которую был способен, — на улице снег, а ты просишь мороженое, — Минджи жалобно захныкала. Киму пришлось поднять её на руки и расцеловать обе щеки. — Загадай что-то, кроме мороженого, я куплю тебе что угодно. — Серьёзно? Прям всё всё? — Минджи обвила шею отца и поцеловала в щёку. Тэхён крепче обнял, носом зарываясь в её волосы. Он любил вот так обнимать дочь, целовать просто так, играться с её волосами, вздыхать приятный запах. Минджи уже семь, скоро она станет совсем взрослой и перестанет так виснуть на отце. Между ними появится невидимый барьер. Может быть, даже секреты. Он всё это знал, потому что проходил через это. Дома ждал шестнадцатилетний сын. Ким уже не скажет, когда последний раз обнимал его, а целовал ли вообще за последние три года не вспомнит. Возможно, последний поцелуй в щёки был, когда их мать была жива. Тэхён уже забыл. А пока он обнимал Минджи — свою девочку, которую можно было порадовать простыми шоколадками и с которой Тэхён не ругался и не спорил. С сыном же всё было намного сложнее. Может быть, всё из-за переходного возраста, но Чонвон стал агрессивнее. Очень часто их разговоры о повседневной жизни заканчивались хлопками дверей. Тэхён перестал разговаривать с ним, чтобы дома было меньше ссор, потому что каждая их перепалка негативно влияла на Минджи, которая тихо плакала, когда мужчина поднимал голос на её брата. Быть отцом сложно, а отцом-одиночкой — вдвойне. Наён – мать его детей, погибла при родах. У Чонвона и Минджи должен был появиться братик, но из-за слабого здоровья ни Наён, ни ребёнок не выжили. С тех пор прошло пять лет, а жить без неё не научился никто. Тэхёну без неё сложно, а дети всё время скучают по маме. Мужчине больно видеть грусть в глазах дочери, когда она смотрит на полную семью, где мать играется с ребёнком. Если Чонвон умел скрывать свою тоску, Минджи совсем не умела. Она была слишком мала для этого. Тэхён ходил на множество свидании, хотел найти хорошую мать для своих детей, пытался разыскать добрую женщину. Но все, кто был заинтересован в нём, убегали тут же, узнав о его детях. Всё бы хорошо, если бы у него была только одна Минджи, но со взрослым подростком никто не хотел возиться. Даже если бы нашлась та, которая рискнёт подружиться с Чонвоном, вряд ли всё закончилось бы успехом. Чонвон ясно дал понять, что не желает видеть другую женщину в своём доме. Может быть, он ещё не смирился и не готов. А может быть, его злит такое поведение отца, ведь даже при жизни матери Тэхён не пылал чувствами к жене. Безусловно, он уважал её, но особых чувств не испытывал. Чонвон уже тогда завидовал семьям, где родители до сих пор были влюблены друг в друга. Ким чувствовал себя ужасно, когда мысленно заключал, что всему виной характер сына. Многие женщины, которых он знакомил с Минджи, были очарованы ею и намекали, что не против стать ей матерью. Но всё рушилось, когда Тэхён знакомил их с Чонвоном. Мальчик вёл себя ужасно, всеми способами давая понять, что незнакомке не рады. Были случаи, когда Тэхён выгонял его прямо во время ужина, приказывал ждать в машине. Чонвон грозил ему убежать, но следом за ним выбегала Минджи, а Тэхён оставался с женщиной и молча доедал ужин. Ким прекратил свои попытки найти жену. Однажды, когда они с Минджи ехали домой после школы, девочка сказала, что ей не нужна мама. Ей важнее, чтобы у Тэхёна и Чонвона были хорошие отношения. Все эти поиски начались из-за слов дочери: «хочу, чтобы и у меня была мама», и закончились из-за её же слов: «мне больше не нужна мама». Девочка бегала по всему супермаркету в поисках маршмеллоу для брата. Корзинка, что держал Тэхён, была забита шоколадками и конфетами. Мужчина незаметно для дочери клал их на место, оставляя, как ему казалось, самые вкусные. — Пап, а почему конфет стало меньше? — нахмурились Минджи, когда клала маршмеллоу. Она подняла хмурый взгляд на отца, скрещивая руки на груди. — Ты что, опять одурачиваешь меня? Ты же обещал купить всё-всё. — Так ты считаешь меня лгуном? — в ответ возмутился Тэхён, кладя руки под сердце. — Это серьёзное заявление, Ким Минджи! Обвинять во лжи собственного отца! — Но ты правда соврал! Где мои чупа-чупсы? — Минджи топала за мужчиной, который шагал в сторону кассы, чтобы быстрее уйти, пока девочка не решила скупить весь магазин. — Минни, принеси, пожалуйста, хлеб, — Тэхён кивнул в сторону мучного отдела, и Минджи, тяжело вздохнув, направилась туда. Интересно, все отцы чувствуют вину перед своими детьми, потому что Тэхёна это чувство съедало каждый раз, когда Минджи приходилось уговаривать Чонвона поужинать с ними. Тэхён сидел один за столом в просторной кухне — он работал председателем в крупной компании, занимающейся производством запчастей, соответственно, жили они в богатом районе, где одна только кухня равнялась гостевой обычных домов — и ждал своих детей. Иногда Минджи возвращалась с братом, но чаще всего они ужинали только вдвоём, а Чонвон после них. Купив почти все запасы сладкого, Минджи сидела довольная. Ким включил её любимую песню от Mitski «my love mine all mine». Тэхён каждый раз тоскливо улыбался, слушая эту песню. Минджи как-то призналась, что на самом деле это не её любимая песня, а Чонвона. Это было маленьким откровением дочери, но осознание того, что Минджи знала о Чонвоне больше, ударило слишком резко и больно. В квартире, как обычно, было тихо и темно. По привычке Минджи принялась включать свет во всех комнатах. Ким направился на кухню, чтобы подогреть только что купленный ужин. За окном стояла безлунная ночь. Тишину дома разрушил мягкий голос Минджи. Она направилась в комнату брата, чтобы позвать на ужин. Налив себе чай, Тэхён сел за стол. Немного подождав, Ким тяжело выдохнул и принялся ужинать один. На уговоры Чонвона уходило много времени, к тому моменту мужчина успевал покушать и уйти в свою комнату. Только тогда выходил сын. Эти разногласия не были на постоянной основе. Неделю назад они в очередной раз поругались. Всё случилось из-за того, что Чонвон хотел в загородный дом, где друг мальчика праздновал день рождения, а Ким запретил, потому что волновался. Он не знал этого парня, а дом был в часе езды от города, конечно, он не мог пойти на это. Из раздумий его вывели приближающиеся шаги. Минджи с Чонвоном зашли в кухню в тот момент, когда Тэхён наливал себе вторую кружку чая. Мальчик старался не смотреть на отца, а девочка радостно улыбалась, держась за руки брата. Обычно Минджи сидела рядом с папой, но на этот раз села с братом. Тэхён улыбнулся, увидев недовольную гримасу сына, и встал, чтобы налить ему суп. — По дороге мы купили куриный бульон. Очень вкусный, ты ведь будешь, Вони? — спросил Тэхён, наливая суп детям. Он знал, что Чонвон не откажется, потому что просто обожал куриный бульон. — Пап, ты что, забыл, Вони обожает этот суп! Я права, Чонвон? Это была моя идея, а то папа собирался купить сырные токпокки, — Минджи почти сидела на коленях брата, тыкая носом в его грудь. Чонвон лишь пожал плечами, тихо произнеся: «да, ты права». — Мы купили тебе маршмеллоу, — Тэхён улыбнулся, когда сын, наконец, посмотрел на него. Прежде чем Минджи успела что-то сказать, Тэхён добавил: — Это тоже была идея Минни. Я завидую ей. — Завидуешь? — тихо спросил Чонвон, скорее чтобы поддержать разговор, чем из интереса. Ему тоже не хотелось играть в молчанку с отцом. — Она знает тебя лучше меня. Хотя, должно быть наоборот, — мужчина поставил перед ним ужин и сел, не отрывая взгляда от его лица. — Как дела? — Нормально. — Что нового в школе? — Ничего. — А мы сегодня бабочек рисовали! — Минджи привстала на стуле, наклоняясь ближе к Тэхёну. — Я ведь рассказывала тебе о мальчике по имени Сону? — Тэхён кивнул, кажется, его дочь была влюблена в этого Сону, и, надо признать, Тэхёна это злило. — Оказывается, он даже рисует красиво, представляешь? Как он может быть таким крутым? — Брось, я рисую ещё лучше, — на это заявление Чонвон усмехнулся. — Что? Не верите? — Нет, просто ты ведёшь себя как стереотипные отцы, — Чонвон наконец перестал хмуриться. — Стереотипные? — Ну, знаешь, обычно отцы ревнуют своих дочерей. Ненавидят парней, в которых они влюбляются и всё такое. Ты ведёшь себя именно так. — Вот именно! Ты же говорил, что ты крутой папа, — Минджи откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди, хмуро смотря на отца. — Но это правда, я рисую лучше твоего друга, — Тэхён сделал акцент на последнее слово, возмущая дочь. — Но он мне не друг! — Ладно, одноклассник, — Ким пожал плечами, попивая чай. — Вони, тебе налить чай? Он лимонный, если добавишь ещё малинового варенья, будет просто... — Тэхён несколько раз щёлкнул, пытаясь подобрать правильное слово. — Бомба? — предположил Чонвон, и Тэхён хлопнул. — Да, точно. Будет просто бомба. — Пап? — позвала Минджи, привставая на стуле. — Да, милая? — Но я не хочу, чтобы Сону был просто другом, — грустно прошептала Минджи, но так, чтобы Тэхён точно услышал её слова. — Ну так станьте лучшими друзьями. — Ну пап, — простонала Минджи и с надеждой посмотрела на брата, который сдерживал смех. — Она хочет, чтобы Сону стал её парнем, — закончил за сестру Чонвон. Он выглядел менее хмурым, чем обычно, и это радовало Кима, поэтому он продолжил: — Ну нет. Ты ещё маленькая, — Тэхён покачал головой, наливая Минджи апельсиновый сок. Минджи хмыкнула и снова ткнула брата в плечо, кивая в сторону отца. Чонвон тихо произнёс: «что?», а Минджи была готова вот-вот заплакать. В конце концов, она всегда воспринимала слова отца буквально и слишком близко к сердцу. — Так, Минни, пей свой сок и бегом делать уроки, — Тэхён поспешил перевести тему, заметив настроение дочери. Минджи молча допила и, забрав с собой два шоколадных батончика, ушла в свою комнату. — Ты ведь знаешь, что в один день она приведёт домой парня и заявит, что выходит замуж? — не скрывая издёвки, спросил Чонвон. — Это будет потом, а сейчас она совсем маленькая. К тому же я видел этого Сону несколько дней назад. Он показался мне недостойным Минни. — Ты как большой ребёнок, — усмехнулся Чонвон. Именно сейчас Тэхён хотел встать и обнять его. Крепко прижать к себе, вдохнуть его детский запах, который мужчина запомнил и знал с детства. Но, скорее всего, сейчас от него будет пахнет дорогими одеколонами, которые Ким дарил на его дни рождения. Он хотел попросить прощения, пообещать, что впереди будет меньше ссор. Попросить понять его и быть терпеливее. Но вместо этого он прикусил губу и отвёл взгляд в сторону. Чонвон, конечно же, это заметил. В такие моменты и он чувствовал себя ужасно. Если взрослому Тэхёну было больно осознавать, что это он виноват в их плохих отношениях, ребёнку же было просто невыносимо. Чонвону больно смотреть в грустные глаза отца и видеть в них вину. Наблюдать, как тот боролся с самим собой, чтобы произнести его имя, как боялся быть проигнорированным своим сыном. Поэтому в большинстве случаев Чонвон сбегал. Он просто вставал и оставлял отца одного. Иногда после их ссор он слышал, как Тэхён негромко матерился, проклиная себя. Единственный сильный человек в его жизни страдал из-за него. Это было невыносимо. Это заставляло Чонвона ненавидеть себя. Тэхён был не прав, думая, что сын ненавидит его. Чонвон всегда винил только себя. Но некая раздражённость и искорка ярости на отца побеждала. Возможно, если бы они говорили чаще, ссор было бы меньше. — Я пойду. Завтра у меня экзамены, а я не готов, — у Чонвона ком в горле, и глаза уже слезятся. Хорошо, что Тэхён на него не посмотрел, а просто кивнул. Мальчику стало бы вдвое больно, если бы он ранил отца своими слезами. Печаль друг друга действовала одинаково больно, поэтому каждый старался скрывать мокрые дорожки на лице, держась на расстоянии. Тэхён убрался в кухне. Он давно бросил курить, но иногда его магнитом тянуло. В такие моменты он крал у дочери чупа-чупсы. Они жили на восьмом этаже, и весь Сеул оказывался на его ладонях, стоило выйти на балкон, где палочка чупа-чупса служила сигаретой. Обычно он читал здесь книги, пил кофе или просто слушал музыку. Сейчас он думал о себе, прокручивая во рту леденец со вкусом винограда. Ему уже сорок. Он успешно скрывал от своих детей, что не чувствовал себя одиноким, но от себя не убежишь. Тэхёну хотелось любить и быть любимым. Неважно, кого любить — бедного или богатого, красивого или нет, женщину или мужчину. Его бывшая жена знала о его бисексуальности, для неё это не было проблемой. Но Тэхён не был уверен, что это не станет проблемой для его детей. На Минджи, возможно, это бы не повлияло, но на Чонвона точно повлияет. Они жили в Корее, где могли столкнуться с гомофобией, где правительство был явно против таких связей. Он не хотел, чтобы Чонвон стыдился своей семьи, а если Тэхён приведёт мужчину, он обязательно будет. Два года назад Ким часто посещал гей клубы, у него была активная половая жизнь с мужчинами. А с одним из них даже месячная интрижка. Обычно мужчинам было наплевать на его детей. Многие просто пожимали плечами, когда они с Тэхёном лежали в небольшом номере дорогого отеля, что оплачивал Ким, и болтали о своих семьях. У большинства из них тоже были дети, некоторые вовсе изменяли своим жёнам. Тэхён старался не осуждать их. Он усмехнулся, когда в голову пришла идея снова начать посещать эти клубы. Необязательно гей клубы, можно и обычные. С женщинами он уже почти год не был, а хотелось бы. — Пап? — все пошлые мысли исчезли, стоило ему услышать голос своей дочери, которая уже надела пижаму, держа в руках мишку, и стояла на пороге балкона. — Можешь сегодня поспать со мной? — Конечно, дай мне десять минут, я переоденусь, почищу зубы и украду маршмеллоу Вони. — А Вони не будет злиться? — Он не узнает, — Тэхён подмигнул ей и, присев на корточки, поцеловал в лоб. — Давай, иди, здесь холодно. Минджи поцеловала в ответ и побежала в свою комнату. Дверь её комнаты была обклеена наклейками диснеевских принцесс. Ким проследил за дочерью, и когда дверь закрылась, рухнул на холодный кафель. А что, если пока Тэхён будет трахаться с незнакомцами, Минджи захочет поспать в его объятиях? А что, если такое было каждый раз, когда он не ночевал дома? Ведь утром, когда он с растрёпанными волосами приходил домой, видел, как Чонвон спал с ней, прижимая сестру к себе. Тогда Минджи была маленькой и ничего не понимала, но сейчас ей уже не пять. Вдруг она поймёт и станет избегать, как Чонвон. Тэхён достал две упаковки маршмеллоу из пакета, который он не стал разбирать и оставил лежать на полу около холодильника, и пошагал в сторону комнаты сына. Ещё год назад они уяснили, чтобы старший стучался перед тем, как войти, поэтому Ким постучал два раза и вошёл, проскрипев дверью. Чонвон сидел за столом. Он удивлённо вскинул брови, увидев отца в пижаме. Обычно Тэхён не приходил желать ему сладких снов, а Чонвон раньше думал, что у отца дизайнерская атласная пижама, а не обычная, с принтами звёзд, которую он выбрал вместе с Минджи. У неё точно такая же, но жёлтого цвета. — Я принёс маршмеллоу. Хотел ещё кофе заварить, но уже поздно, поэтому вот молоко, — он поднял кружку с молоком и неловко улыбнулся. — Я сегодня ночую у Минни, — зачем-то добавил Тэхён, кладя маршмеллоу и ставя кружку перед сыном. Тот тихо поблагодарил его. — Не засиживайся долго. — Я уже закончил и спасибо за перекус. Передай Минни спокойной ночи от меня. — Хорошо, — Тэхёну хотелось поцеловать его, потрепать волосы, обнять. Но каждый раз он без причин сдерживал себя. Ким вошёл в комнату Минджи, где в углу горел ночник. Все дети боятся темноты, и его дочь не была исключением. Она радостно захлопала в ладоши, увидев маршмеллоу в руках отца. С ней Тэхёну не приходилось сдерживать себя. Он был волен обнимать, целовать и трепать её за волосы сколько угодно. Поэтому он лёг рядом, а дочь — на его грудь. Тэхён кормил её зефирками, пока она увлечённо рассказывала, как прошёл её день.

***

Ранним утром в кофейне было довольно тихо. Парочка молодых девушек сидели у столика около окна и завтракали свежими блинчиками. Играл джаз. Чонгук не слушал этот жанр, но ему нравилось. Он готовил американо молодому парню, что выглядел взволнованным. Чон на это лишь улыбнулся, вспоминая себя в студенческие годы. Он тоже всюду таскал с собой книжки по французскому. — Ваш американо, — Чонгук поставил готовый напиток перед парнем, тот тихо поблагодарил, не отрываясь от книги. На самом деле Чонгук работал учителем французского, а в кофейне работал в своё удовольствие. Ему всегда нравилась атмосфера маленьких уютных заведений, а кофейня стала идеальным выбором, чтобы наслаждаться запахом свежей выпечки и кофе. К тому же крайне редко захаживали агрессивные люди, все клиенты были вежливыми и спокойными. С такими людьми работать одно удовольствие. А в школе всё иначе. Чонгуку приходилось не только возиться с детьми и учить чересчур активных ребят, но ещё и спорить с родителями. Никто из них не желал слушать, что это вина их ребёнка, который всё ещё не знает базы языка. Он работал там с пяти до восьми вечера каждый день, а в такое время суток все были уже без сил. Уставшие дети не хотели что-либо учить, или это получалось крайне плохо, а уставшие родители были раздражёнными. В этому году ему дали младшие группы. Раньше Чонгуку приходилось работать только с подростками и взрослыми, а сейчас — с детьми. Он всегда считал себя довольно терпеливым человеком, но каждый раз сдерживаться, чтобы не отругать непослушных учеников, становилось всё сложнее и сложнее. Может, это и послужило причиной, почему Чонгук здесь. После двух недель работы с детьми Чон решил, что ему надо заняться тем, что будет отвлекать его. Тогда он заметил маленькую кофейню рядом с домом. Заведение тогда только открылось и нуждалось в работниках, поэтому владельцы с радостью приняли Чона на должность баристы. Он подскочил, услышав голос мужчины, обращающийся к нему. Голос был безумно красивым, а сам мужчина просто великолепен. — Доброе утро, — незнакомец улыбнулся, изучая меню. Чонгук видел его впервые. Если бы этот мужчина был их постоянным клиентом, он бы стоял не около кофемашины, а у кассы, ожидая его появления. Впрочем, это он и сделал. Почти готовый американо он передал Сохи, своей коллеге, которая по-доброму закатила глаза и приняла бумажный стаканчик. — Доброе, — ответил Чонгук, глупо моргая, чтобы перестать пялиться. Мужчина мог заметить и решил бы, что бариста — полный чудик. — Можно один экспрессо и раф? — Может быть, эспрессо? — поправил его Чонгук, усмехаясь, потому что мужчина округлил не только глаза, но и губы. — Да, точно, извините. Я обычно заказываю раф, а мой сын захотел эспрессо, поэтому с непривычки ошибся, — быстро пробормотал. Его уши покраснели, было видно, как он поскорее хотел скрыться. Чонгук кивнул и приступил к подготовке заказа. Незнакомец упомянул, что у него есть сын, значит, есть и жена. Непонятно зачем, но Чон запомнил эту информацию и сделал свои выводы. Посмотрев вновь, Чон усмехнулся, в последнее время он какой-то слишком влюбчивый. Но, надо признать, этот клиент точно станет его однозначным любимчиком. На самом деле Чонгук не надеялся, что у него будет шанс с ним или даже в целом с кем-нибудь из его клиентов. У всех красивых мужчин, которых он встречал, были дети, а парни помладше его не интересовали. Хотя в клубе только такие к нему и клеятся. А женщин он давно исключил. — Как вас зовут? — но, тем не менее, узнать имя такого красивого мужчины очень уж хотелось. — Что? — тот посмотрел на широкую спину, отрываясь от телефона. — Я хотел написать ваше имя, — Чонгук повернулся к нему с улыбкой и поднял его стаканчик, — и вашего сына, — указав на второй напиток. — Да, точно. Я даже забыл про это, — мужчина снова засмущался, а Чон только продолжал пялиться. — Меня зовут Тэхён, а сына Чонвон. — Хорошо, секунду, — Чон быстро достал чёрный маркер и написал их имена. — Оплата картой или наличными? — Картой, — Тэхён достал пластик зелёного цвета и протянул бариста. Чонгук поджал губы, возвращая карточку. Тэхён взял кофе, кивая на прощание, и ушёл. Чон упал на пуфик и тихо застонал, почувствовав себя глупым подростком, что запал на первого встречного.

***

— До скорого, учитель Чон. — До свидание, учитель! — Спасибо за урок, учитель Чон. Чонгук кивал, махая им вслед. Это были последние занятия. На сегодня всё. Мужчина снял очки, поправляя волосы. Этот и последующий месяц он заменял своего коллегу, поэтому ему приходилось работать дополнительный час. Год назад он с уверенностью мог сказать, что любит детей, что хотел бы себе дочь или сына. Но сейчас, работая с ними каждый день по три часа, он понимал, что обманывал самого себя. Дети его выматывали, и вряд ли он мог справиться с ребёнком в одиночку. К тому же ему несколько раз отказывали в усыновлении. Накинув чёрное пальто, Чонгук вышел из класса. Просидев в душном кабинете четыре часа подряд и выйдя в коридор, где было попрохладнее, мужчина глубоко вздохнул и с шумом выдохнул. Он устал. На первом этаже находилась маленькая столовая, куда Чонгук направлялся. Это стало рутиной: завтракать и обедать в кофейне, ужинать в столовой. Он жил один, поэтому сам редко готовил. Честно говоря, Чонгук приходил домой только чтобы поспать. В столовой он занял привычное место, ближе к кассе, заказал кимчи тиге и чай на выбор официантки. Он уже было откинулся на спинку стула, чтобы прикрыть хоть на минуту глаза, пока его заказ готовился, но заметил знакомое лицо и застыл. В другом конце зала сидел мужчина с девочкой. И этот самый мужчина был Тэхёном. Чонгук встряхнул головой, боясь, что у него начались глюки, но нет. Тэхён сидел, внимательно слушая маленькую девочку, которую Чон тоже узнал. Ким Минджи — очень активный и любопытный ребёнок. Она была в группе его коллеги, которого он заменял. Он прикусил внутреннюю часть щеки. Если подойти к ним, надо придумать предлог. А единственным предлогом была Минджи. Скорее всего, она дочь Тэхёна. Получается, у Кима двое детей. Или всё же больше? Чонгук легонько ударил себя по лицу, отгоняя лишние вопросы. Ему должно быть не важно, сколько у этого, чёрт возьми, красивого мужчины детей. Но это его волновало. Волновало так, что он придумывал самые глупые предлоги, чтобы подойти к ним. Собравшись мыслями, он встал и неуверенными шагами направился к ним. Девочка заметила его и указала пальчиком. Тэхён, обернувшись, удивился, увидев милого баристу, что неловко улыбнулся, встретившись с ним взглядом. — Ещё раз здравствуйте, мистер экспрессо, — Чонгук поклонился в знак приветствия. — Опять вы? — засмеялся Тэхён, подзывая дочь сесть рядом, чтобы на её место присел незнакомец. — Это моя дочь Минджи. Она здесь учит французский. — Ага, я знаю. Я не представился, меня зовут Чон Чонгук, — Чонгук сел напротив. Он понятия не имел, о чём говорить и какого чёрта он решил подойти, если всё же не придумал ничего годного. — Это он, пап, — Минджи пришлось ткнуть отца пальцем, потому что тот засмотрелся на баристу. Наконец Тэхён взглянул на свою дочь. — Это мой временный учитель. — Правда? — удивился Ким. Он вернул взгляд и протянул руку, которую не сильно пожали в ответ. — Приятно познакомиться, чудо-учитель. Последние десять минут Минджи без остановки хвалила вас. — Да, и мы обсуждали вопрос о том, чтобы вы стали моим постоянным учителем, — девочка мило улыбнулась, краем глаза посматривая на отца, что пожал плечами. — Вряд ли получится, Минни. — Почему? — Ну, у каждого преподавателя свой график и свои группы, вряд ли у учителя Чона есть подходящая для твоего уровня группа. Я прав, Чонгук? — Чонгук, который всё это время молча наблюдал за ним, растерялся, стоило Тэхёну позвать его по имени. — Я могу попробовать. То есть, — он улыбнулся своей глупости. Так быстро отвечать! Что это с ним такое? — да, это будет сложно. Но я дам знать, если это будет возможно. — Ура! — Минджи похлопала в ладоши, заставляя отца улыбнуться и покачать головой. — Так вы работаете учителем? — обратился Ким к Чонгуку. — Да, но с восьми утра до четырёх работаю в кофейне. А здесь бываю с пяти до восьми. Но пока учитель Минджи не выздоровеет, буду до девяти. А вы кем работаете? — Председатель в компании по производству запчастей, — специально монотонным голосом проговорил Тэхён и усмехнулся. — Работа скучная, надо бы и мне найти такую, как у вас, вроде баристы. Вам нравится там? — Да, там приятная атмосфера, очень расслабляющая. — Летом мой сын тоже работал в маленькой кафешке. Правда, он был официантом, но отзывался так же. Говорил, что атмосфера приятная. — У вас только сын и дочь или… Чонгуку не дали закончить. — Да, у меня двое детей, — Тэхён театрально вздохнул. — Но вы бы знали, как это выматывает. — Эй, я всё слышу, — Минджи маленькими кулачками била его по груди, а мужчина начал в шутку нападать. — Ты поражён! Я победила тебя! — нанеся последний удар, воскликнула Минджи, а Тэхён театрально откинулся на спинку стула с закрытыми глазами и высунутым языком. Девочка громко засмеялась, обхватывая лицо отца своими ладошками. — Папа, вставай-вставай, — сквозь смех звала Минджи. — Папа-папа. Спустя десять секунд Тэхён открыл глаза и чмокнул дочь в носик. Он выпрямился и улыбнулся Чонгуку, который, не скрывая умиления и восхищения, смотрел на них. — А у вас есть дети? — спросил Ким. — Нет. Это его не самая любимая тема. Чонгук пытался улыбнуться, но улыбка вышла грустной. Не стоило Чону поднимать тему родительства. Он ведь знал, что и ему зададут ответный вопрос. — Ваш кимчи тиге, — официантка поставила поднос с заказом Чонгука и, поклонившись, покинула их. — Приятного аппетита. — Спасибо, — Чонгук кивнул Тэхёну, а тот налил себе чай. — Вы постоянно здесь ужинаете? — поинтересовался Чонгук. Он хотел предложить ужинать вместе каждый раз после уроков Минджи. Ему понравилось вот так вот сидеть с ними. Создавалась иллюзия семьи. Тэхён и Минджи и так были семьёй, а Чонгук хотел вписаться в их картину. Почему? Потому что ему уютно. Но и одиноко. — Не всегда, но часто. Дома нас ждёт сын. Сегодня уже поздно, Чонвон наверняка уже покушал, поэтому вот мы здесь. Ужинаем здесь, когда бываем уверены, что сын уже поужинал без нас. — Если вы не против, — Чонгук посмотрел и на Минджи, которая хлюпала уже остывший чай, — мы могли бы ужинать вместе в ближайшие две недели. Пока я не найду свободные окошки, уроки Минджи будут заканчиваться в это же время, поэтому мы можем сидеть здесь вместе. — Отличная идея, — слишком быстрый ответ. Ким даже не обдумал его предложение. — Ты ведь не против, Минни? — Тэхён обернулся на девочку, та лишь кивнула, потому что рот был наполнен шоколадным кексом. — Да! — воскликнула она, запив кекс чаем. — Ура-ура! Спасибо, папа. Минджи кинулась на отца, обнимая его за шею и не переставая восклицать: «ура-ура». Тэхён достал телефон, он надул губы, как его учила Минджи несколько дней назад, и сделал снимок. Чонгук не переставал улыбаться. Они были чертовски милыми. Тэхён был милым. Минджи была милой. Вместе они создавали образ благополучной семьи. — Поставлю на обои, — оповестил Тэхён, кладя телефон рядом с кружкой. — Вы ведь каждый день работаете в кофейне? Ким посадил дочь на свои колени и обнял, прижимая к себе, пока девочка тихо хихикала. — Да, — улыбка сама собой появилась на его губах. Чонгук просто не мог сдерживать её. — Хорошо, тогда я буду завтракать у вас. Могу ли я сделать заказ заранее? — Конечно. — Мне на завтра эспрессо и блинчики с вареньем. — А для сына? — К сожалению, я завтра без сына. — Тогда заказ принят. Во сколько мне вас ожидать? Тэхён задумался. А Чонгук был просто на седьмом небе от счастья. Он, конечно, знал, что перед ним мужчина, у которого двое детей и, возможно, жена. И он не собирался рушить его семью, да он вообще не думал, что Тэхёну могут нравиться мужчины. Чонгук просто был счастлив. — Примерно в десять.

***

Чонгук по привычке улыбался каждому посетителю. Он сегодня рано встал и уложил волосы, на что каждый делал комплименты. Эти слова смущали его. На самом деле удивительно, как тридцатипятилетнего мужчину можно было так легко заставить покраснеть, сделав лишь один единственный комплимент. Сегодня на нём были бежевые джинсы и белый свитшот. Чонгук то и дело поглядывал на дверь, ожидая своего единственного гостя. Стрелки часов близились к десяти, поэтому Чонгук попросил одного из своих коллег подогреть блинчики. Они были свежими, их привезли рано утром из пекарни, но уже успели остыть. Когда блинчики были готовы, как и кофе, колокольчик оповестил о новом посетителе. Чон вскочил на ноги, бросив книгу на пуфик. В кофейню зашёл его долгожданный гость. На Тэхёне были чёрное пальто и тёмно-синий шарф. Он улыбнулся, увидев стоящего около кассы Чонгука, и помахал, снимая пальто. — Доброе утро, вы вовремя. — Утро доброе, — ответил Тэхён и театрально ахнул, увидев свой завтрак. Он наклонился над блинчиками, вдыхая запах. — Просто волшебно. Всё же Чонвону стоило согласиться позавтракать со мной, — он присел на барный стул, оказываясь напротив Чонгука. — Не против, если я займу это место? — Нет, конечно. Сидите, где вам удобно. Приятного аппетита, — Чонгук поклонился и собирался уйти, оставив мужчину в тишине за своим завтраком, но Тэхён окликнул его. — Может, перейдём на «ты»? — Было бы классно. Так даже легче, — он неловко улыбнулся, потому что чувствовал себя также. Что можно сказать, чтобы завязался разговор? Чонгук не знал. Просто понятия не имел. — И я о том же, — немного тормозя, ответил Ким. Чон хотел было уйти, так как причин просто стоять напротив не было, но Ким так долго смотрел на него, будто завис, что Чонгуку от этого пронзительного взгляда стало не по себе. — Чонгук, ты уже позавтракал? — наконец спросил мужчина. — Нет, — соврал, потому что знал, что собирался предложить Тэхён. — Может позавтракаем вместе? Тебе ведь можно? — Да, конечно. Только дай мне пять минут, я пожарю себе яичницу и заварю чай. Тэхён кивнул, улыбаясь, а сердце Чона сделало кульбит. Улыбка Кима была, мягко говоря, ослепительной. Быстро приготовив себе завтрак, он поспешил снять форму. Чон не переставал глупо лыбиться, пока снимал фартук и наливал себе чай. Он присел рядом с мужчиной, ставя с его блинами свой завтрак. Было просто безумием — чувствовать его так близко. Тэхён пахнул качественным одеколоном, на одной руке были явно не дешёвые часы, а на другой Чонгук заметил самодельный браслет. Он сразу понял, что украшение было подарено Минджи, потому что браслет был сделан из розового бисера. Сам Тэхён молча завтракал, наслаждаясь приятной компанией нового знакомого и джазом, что тихо играл в кофейне. — Обожаю джаз, — заявил Тэхён, отпивая кофе. — И кофе отличное. Я раньше пил только раф или латте, никогда не пробовал экспрессо. — Эспрессо, — поправил его Чонгук, по-доброму усмехнувшись. — Я никогда не пробовал эспрессо, но сын всегда хвалил, поэтому вот решился попробовать. — А сколько ему лет? — Шестнадцать, летом исполнится семнадцать. Помню, как впервые держал его на руках. Он был таким крохотным, а сейчас уже совсем взрослый, — Чонгук наблюдал за сменой эмоций на лице мужчины. Он заметил, как Тэхён светился, когда рассказывал о своих детях. Сейчас, рассказывая о сыне, Тэхён улыбался, а под конец, когда осознал, что мальчик уже далеко не маленький, грустно усмехнулся. Интересно, Чонгук тоже бы так светился? — Сегодня у Минджи нет урока французского? — не обдумав, спросил Чонгук, давая себе мысленный подзатыльник. Он же её учитель, как он не мог знать о расписании? — Нет, сегодня у неё танцы. Ребёнок она активный, поэтому каждый день ходит на дополнительные занятия. Не подумай, что я заставляю, — серьёзным видом обратился к Чонгуку и рассмеялся, увидев растерянный вид мужчины. — Я тебя смущаю? — С чего ты взял? — неловко пробормотал Чон и отвернулся. — Твои уши красные. Когда Чонгук ничего не ответил, Ким спросил: — Ты хотел что-то спросить? — Хотел узнать, буду я ужинать один или нет. — Ты что, не женат? — удивился Тэхён, ведь непонятно, как такой красивый мужчина, как Чонгук, не имел жены. — Ну, как сказать... Меня не интересуют женщины, — он пожал плечами, встречаясь глазами с Кимом, который хмыкнул. — Вот как, — Тэхён, закончив свой завтрак, отодвинул пустую тарелку. — Если хочешь, мы можем вместе поужинать. Танцевальная школа Минджи находится рядом с языковой, а напротив неё есть маленький ресторан. Я всё равно буду ждать её там. Буду рад, если ты составишь мне компанию. — Хорошо, — и снова слишком быстрый ответ. Чонгук даже не обдумал. Хотя есть ли над чем думать? — Во сколько мне нужно быть там? — В семь. Чонгук прикусил губу. В это время у него уроки. Но отказываться от ужина с Тэхёном он не хотел, поэтому без лишних слов просто кивнул. Он срочно должен отменить занятия. — Тогда жду тебя ровно в семь. — Договорились.

***

Чонгук уже давно не подросток, но сердце билось с такой частотой, что он невольно вспоминал о своей первой любви. Будучи тринадцатилетним подростком, он сильно волновался при виде своего друга, в которого был влюблён. И сейчас тоже чувствовал это волнение, только на этот раз в разы сильнее. Он пока не знал, что испытывал к Тэхёну. Безусловно, Чонгук считал его привлекательным, красивым и невероятно притягательным. Ким буквально мужчина мечты. Он не только хорошо выглядит, но ещё и ведёт себя как настоящее божество. Чонгук нисколько не преувеличивал. Несколько часов назад Чон наткнулся на страницу Тэхёна в соцсетях. Он изучил её от начала до конца. В основном Ким делился фотографиями неба, было около десяти постов, где он писал умные мысли под фотографиями заката или рассвета. Чонгук знал, что мужчина любит и просто жить не может без своих детей, но окончательно убедился в этом, увидев около сорока постов, посвящённых Минджи. Тэхён делился любыми достижениями дочери. Он был чертовски мил. Оплатив такси, Чон не спеша направился в сторону ресторана, где его ожидал Тэхён. Ещё час до окончания кружка Минджи, поэтому Чонгук спешил. Несмотря на тёплые чувства, которые он испытывал к маленькой девочке, он хотел побыть наедине с Тэхёном и просто поближе познакомиться. Даже если мужчина окажется гетеросексуалом (он уже откинул мысли о наличие жены), Чонгуку хотелось подружиться. Его встретил приветливый официант, который любезно забрал пальто. Поблагодарив, Чонгук начал осматриваться вокруг, чтобы найти Кима, который уже махал ему с широкой улыбкой на лице. На нём были классические брюки бежевого цвета и белый свитер, каштановые волосы аккуратно уложены. Тэхён снял очки и, положив их на стул, направился к Чону. Тэхён выглядел божественно. — Ты немного опоздал, — заметил Тэхён и приобнял Чонгука в знак приветствия. Тёплые ладони крепко сжали плечо, вызывая глупую улыбку. Чон просто не мог не улыбаться. — Извиняюсь. Могу ли я как-то это исправить? — Можешь угостить меня чизкейком завтра утром, — Тэхён тоже улыбался. Он вёл Чонгука за собой, приобнимая за плечи. — Я уже сделал заказ за двоих, ты ведь не против европейской кухни? — Нет, наоборот, был бы рад, наконец, попробовать, — Тэхён удивлённо вскинул брови. — Только не говори, что ты лютый патриот, который кроме корейской кухни ничего не пробовал? — Ну, получается, я стопроцентный патриот. — Да ладно, Чонгук, ты серьёзно? — Абсолютно. — Хорошо, — Тэхён театрально ахнул, садясь напротив. — Тогда вам повезло, сэр, ведь сегодняшней моей целью является откормить вас самыми изысканными блюдами европейского народа, — с этими словами Тэхён налил им вина. Чонгук залип на его крепкие руки. Ким закатал рукава, и теперь рельеф был слишком хорошо виден. На самом деле у Чонгука они не менее жилистые. Они одинакового роста и телосложения, но Чон отчётливо ощущал превосходство Тэхёна над ним. А может, у Чонгука просто хорошая фантазия. Или, возможно, он слишком долгое время был одинок. — Кстати, великолепно выглядишь, — протягивая бокал вина, подметил Ким. На Чоне были тёмные джинсы и свободный лонгслив чёрного цвета, в которые он переоделся прямо на работе. Мужчина смущённо улыбнулся. Тэхён успел заметить, что его новый знакомый довольно стеснительный человек, и, надо признаться, ему нравилось смущать его. Они познакомились буквально недавно, но с ним Ким не чувствовал никакой неловкости. С Чонгуком на удивление было легко. Даже если мужчина довольно мало говорил, Тэхёну было комфортно. — Могу задать вопрос? Перед Чонгуком поставили итальянскую пасту. К сожалению, он не знал названия. — Разумеется, — Ким поблагодарил официанта, любезно улыбаясь. — Что угодно, Чонгук. Я пригласил тебя не только для того, чтобы не ужинать в одиночестве, но и чтобы мы смогли получше узнать друг друга. — У тебя есть жена? Тэхён помотал головой, отпивая вина. Немного помолчав, он ответил: — Она погибла несколько лет назад. — Мне жаль, — Чонгук поджал губы. Хотелось дать себе не только мысленный подзатыльник. — Прости. — Ничего страшного, — Ким поднял бокал. — За наше знакомство. Они чокнулись бокалами и улыбнулись друг другу. — Ты немногословен, — заметил Тэхён. Чонгук пожал плечами, смотря на отчего-то довольного мужчину. — Есть такое. Мне немного трудно строить разговоры. Возможно, поэтому у меня почти нет друзей. — Теперь есть, — Тэхён указал на себя, — вот он, твой друг. Чон усмехнулся. Друзья? Звучало неплохо, но Чонгук не был уверен, устраивало ли это его. — У меня тоже были проблемы с общением. Но, правда, это было в школьные времена, — Чонгук на это закатил глаза, чем вызвал улыбку Тэхёна. — Я просто был очень любопытным. — Я и не сомневался. Ким вопросительно взглянул на него, с чуть прищуренными глазами. — Минджи тоже очень любопытная. Она твоя копия. — Конечно! — воскликнул Тэхён. Он уже был слегка пьян. Чонгука это позабавило. — Она — мини версия меня. — Ничего, что ты выпил? Скоро Минджи будет здесь. — Кстати об этом, — Ким откинулся на спинку стула. Пьяные глаза смотрели на Чонгука с лёгким весёлым прищуром. — Можешь нас подвезти? — Я на такси. Тэхён помотал головой и подался вперёд. Он тихо шепнул, будто кто-то подслушивал их. Судя по тому, как мужчина быстро опьянел, Чонгук догадался, что пить Ким начал до его прихода. — У меня есть машина, — и прежде чем Чон успел отказаться и придумать отмазку, добавил: — Можешь остаться на ночь. Я попрошу Чонвона подготовить для тебя комнату. — Нет-нет, Тэхён, — Чонгук помотал головой и усмехнулся. Они только познакомились, а ему уже предлагают переночевать. Конечно, не в том смысле, как ему хотелось бы, но всё же это звучало нереально. — Что подумает твой сын? — Разозлится, наверняка, — Тэхён слишком расслабленно пожал плечами для такого заявления. — Он всегда зол, — добавил, заметив напряжённость Чонгука. — Не думаю, что это хорошая идея. Я могу подвезти вас и вызвать такси для себя. — Зачем так париться? Оставайся, Чонгук. Всё равно я завтракаю у тебя. Утром вместе поедем до твоего кафе. Возможно, ты даже понравишься моему Чонвону. Чон улыбнулся этим словам. Было волнительно и наверняка из-за выпитого Ким не мыслил разумно, но ему хотелось кивнуть и увидеть, каков он, его мир. Какой у него сын, какая семья, какой он сам вместе с ними. Тэхёна хотелось видеть во всех возможных вариациях. Поэтому он безрассудно кивнул, как и хотел, а Ким заулыбался, как ребёнок, но слишком пьяной для дитя улыбкой. — Супер, — Тэхён поднял оба больших пальца вверх и засиял. — Можешь забрать Минджи? Я подожду в машине. Боюсь, мой вид не вызовет восторг у её учителя. — Конечно. Чонгук бездумно кивал. Может, алкоголь и на него действовал, но ему хотелось соглашаться с Кимом во всём. Сделать всё, что он попросит. Глупо кивать, даже не задумываясь о просьбе. Он помог Тэхёну надеть пиджак, и они покинули ресторан. Ким всем махал и громко прощался, а Чонгук усмехался этому и под чужими взглядами вывел их на улицу. Оставив Тэхёна в машине, он пошел за Минджи. Девочка уже заждалась. Увидев знакомое лицо, она подбежала к Чону и стала оглядываться в поисках отца. — Папа ждёт нас в машине. — Нас?! Ты будешь гостить у нас? — взбудоражено спросила Минджи, хлопая в ладоши и подпрыгивая. Чонгук кивнул, умиляясь её милоте, и, подобрав маленький рюкзак, поднял Минджи на руки. Девочка крепко обняла его за шею и начала рассказывать, как прошёл её день. Чон кивал, вслушивался иногда, но мыслями был далеко, и за это ему немного стыдно перед Минджи. Он не мог перестать думать о Тэхёне, о его пьяной улыбке, о его глазах, о его голосе. Прошло совсем мало времени, но сердце билось так, будто Чонгук добивался его целую вечность. — У нас дома давно не было гостей, — тихо прошептала Минджи, оказавшись в машине и заметив, что Тэхён уснул. — Совсем-совсем? — спросил Чон, чтобы поддержать разговор. Ему хотелось сблизиться не только с Кимом, но и с его детьми. А Минджи своим обаянием делала всё легко. Чонгук просто не мог не улыбнуться ей и потрепать за волосы. — Голодна? Девочка кивнула. Немного подумав, Чонгук включил навигатор и вбил название небольшого кафе, где он частенько бывал. — Мы идём кушать? — защебетала Минджи, прочитав, куда они направляются. — Да, как я могу оставить принцессу голодать? — А папа? Он ведь спит. — Пусть спит. Мы вдвоём быстренько поужинаем. Согласна? И твоему брату что-нибудь прикупим. Он, наверное, тоже голоден. — Да-да! А можно я закажу газировку? Папа мне не разрешает, но я всего разок попробую же. Можно, учитель? — Учитель? — наигранно возмущенно спросил Чонгук. — Ким Минджи! Он повернулся к девочке, остановившись на красный. Минджи хлопала ресницами и не понимала его возмущений. Это только позабавило, и он продолжил с наигранно строгим тоном: — Я учитель только в стенах школы. Но сейчас я всего лишь дядюшка Чонгук. Хорошо? — впрочем, он никогда не умел быть строгим. — Хорошо-хорошо, дядюшка, — рассмеялась Минджи. Они доехали до места назначения довольно быстро под тихое пение девочки. Минджи попросила Чона включить песни её любимой группы Arctic Monkeys. Чонгук, конечно, сомневался, что девочка и вправду их слушала. Затем он догадался, что её брат был поклонником этой группы. Прежде чем оставить Тэхёна одного в салоне, Минджи накрыла его своим шарфом и, показав большой палец Чонгуку, выпрыгнула на улицу. Сердце сделало кульбит, когда маленькая ладошка коснулась его большой. Чонгук посмотрел вниз, на Минджи, что протянула ручку, чтобы за неё взялись. Мужчина сжал её ладонь в своей, и трогательная улыбка так и лезла на лицо. Неожиданное появление Тэхёна и его дочери казалось чем-то нереальным, слишком хорошим, чтобы Чонгук мог со спокойной душой поверить во всё происходящее. Они явились ярким светом в его не совсем тёмной, но в монотонно серой жизни. Он заказал им пиццу. Как бы он ни хотел накормить девочку сытным и полезным ужином (что-то из разряда супов), Минджи выпросила у него вредную, как считал её отец, еду и, самое главное, — газировку. Чонгука забавило, как она всё время смотрела на машину через окно, волнуясь, что Тэхён мог застукать её. Минджи не переставала рассказывать Чонгуку о мальчике по имени Сону и жаловалась на отца за то, что мужчина всегда переводил тему, стоило ей начать говорить о нём. Она мило ворчала, успевая кушать и посматривать на окно. А Чонгуку оставалось лишь слушать её и пить газировку. Закончив с ужином и забрав еду для Чонвона, они быстро и бесшумно, чтобы не разбудить тихо похрапывающего Тэхёна, сели в машину. Минджи довольно улыбалась, ей удалось перехитрить отца и всё же выпить целых три стакана газированного напитка. Чонгук включил радио, чтобы разбавить тишину, ведь девочка уже была усталой, и сил на болтовню не осталось. Он вбил в навигатор их адрес, что был написан на жёлтом стикере Тэхёном, и, подпевая мелодии, вырулил. Оказавшись у подъезда, Чонгук усмехнулся. И Тэхён, и Минджи сладко спали. Он несколько минут смотрел на них и всё таки разбудил Кима. — Тэхён, вставай, мы приехали. — М? — промычал Тэхён, не открывая глаза. — Куда мы приехали? Чонгук, это ты? — К тебе домой. Вставай. Ким открыл глаза и окинул его сонным взглядом. Мужчина ещё несколько секунд осматривал его и выпрямился, громко зевая, за что Чонгук на него шикнул. — Минджи спит, — Чон кивнул на заднее сиденье, а Тэхён виновато поджал губы. — Выходи и забери её рюкзак и еду. Мы заехали в кафе поужинать и купили Чонвону пибимпап, — уточнил он, поймав вопросительный взгляд Кима, и осторожно поднял на руки спящую Минджи, пытаясь не разбудить. — Наверное, Чонвон уже спит, — открывая дверь подъезда, сообщил Тэхён. — А ещё он не любит пибимпап. — Да? Мне Минджи сказала, что он давно хотел его. — Вот как? В детстве он не ел его. Они молча поднялись до нужного этажа на лифте. Тэхён краем глаза смотрел, как Минджи тихо сопела и как неловко, но бережно Чонгук держал её. Эти мысли вызвали добрую улыбку. Было видно, что у Чона не было детей, и, видимо, он с ними редко и очень мало лично контактировал, кроме школы. Это почему-то умиляло Тэхёна. В квартире царили тишина и темнота. Ким был прав — Чонвон спал. Он указал на комнату дочери, чтобы Чонгук уложил её на кровать, и, наконец, выдохнул. Тэхён заметил, каким усталым Чон был и как его мышцы напряглись. Ким направился в гостевую комнату, чтобы удостовериться, что сын выполнил просьбу. — Тэхён, где ты? — в тишине шёпот Чонгука слышался чётко и ярко. Тэхён выглянул из комнаты и помахал. — Иди сюда. Чонвон всё же послушался, и большая двуспальная кровать была застелена постельным бельём нежного цвета. Тэхён благодарно улыбнулся и прикрыл глаза. — Я уложил Минджи спать, но ты должен сменить её одежду. Ей будет неудобно в джинсах, — всё ещё шептал Чонгук. — Почему ты шепчешь? — тоже шепча. Тэхён повернулся к нему всем корпусом и приблизился. — Дети давно уже спят. Чон усмехнулся. Ему бы стоило сделать шаг назад, но он не стал. — Звучит, будто я твой любовник и мы собираемся заняться чем-то неприличным. — Кто знает, что у меня на уме, — ухмыльнулся Ким, и прежде чем Чон успел открыть рот и возмутиться, он похлопал его по щеке и, подмигнув, зашагал в сторону кухни, довольный тем, что Чонгук последовал за ним. Они молча вошли в кухню. Чонгук наблюдал за тем, как Тэхён начал прибираться, видимо, за сыном. Мужчина попросил Чона положить пибимпап в холодильник и сесть. Сам он поставил чайник и достал печенья. — Это любимые печеньки Минджи. Цени это, я делюсь ими с тобой, — почему-то они всё ещё общались шепча. Чонгук усмехнулся. В полумраке Тэхён казался ему ещё более красивым. Безобразные после сна волосы, тихий и сонный шёпот, вялые и медленные движения — всё это виднелось в глазах Чона чем-то невероятно домашним и до безумия притягательным. Он молча наблюдал за Кимом, который готовил чай. Чонгук был экспертом в кофе, но совсем не разбирался в травах, поэтому смотреть и тихо удивляться — всё, что он мог делать. Тэхён сел напротив, держа в руках поднос с чайником и двумя маленькими кружками. Они были сделаны из глины и выкрашены в коричневый и бежевый. — А это смастерил Чонвон. Были ещё и тарелки, но мы их потеряли, когда ходили в поход. Поверишь или нет, но я был больше расстроен их потере, чем сам Вони. — Ты хороший отец, — прошептал Чонгук. Ему показалось, что Тэхён нуждался в этих словах. И его мысли подтвердились, когда мужчина неожиданно затих, и слабая улыбка вовсе исчезла. Затем он со всей серьёзностью сказал: — Спасибо, Чонгук. Правда, спасибо. В ответ его ладонь, держащую кружку, накрыли и слегка погладили. Чонгук кивнул и одарил улыбкой, что говорила Тэхёну: «всё хорошо». Чон не знал и даже не догадывался, что волновало Кима. Он просто чувствовал его напряжение и волнение, когда мужчина говорил о своём сыне. Чонгук понятия не имел, каково быть отцом, что чувствовал Тэхён, чего боялся, что его тревожило. Чонгук лишь видел и ощущал, что Ким нуждался в словах о том, что он хорошо справляется. — Я устаю, — на выдохе пробормотал Ким. — Я… мне стыдно это признавать, но иногда Чонвон кажется мне совсем чужим человеком. Его сложно понять и невозможно предугадать поступки и реакции. Я понимаю, что он подросток и что ему всё ещё трудно отпустить маму, но… но я так устал. Понятия не имею, что делать и как быть. Ладонь, нежно ласкающая его, слегка дрожащую, дарила тепло. Тэхён поднял глаза и встретился с не менее мягким взглядом. Чонгук слушал, поддерживал своим присутствием, его касания дарили спокойствие, и было совсем не важно, если он сейчас промолчит. Ким не этого от него хотел. Он рассказал, потому что что-то внутри твердило, что он может высказаться Чону. — Так бывает, Тэхён. Нужно проявить терпение. Я не знаю, что происходит между вами и чью сторону мне занять, — на это Ким драматично (насколько позволяла его усталость и состояние) закатил глаза, будто говоря: «ты должен быть за меня, Чонгук!», — но тебе стоит больше прислушиваться к нему. Возможно, из-за страха или усталости ты не горишь желанием общаться с ним, но тебе правда стоит как можно больше проводить с ним время и чаще оказываться рядом. Да, он может раздражаться этому, но ты его отец, и он всё равно внутренне будет рад твоему присутствию. Ладонь Кима, до этого держащая кружку, накрыла чужую. Теперь рука Чонгука была в его. Тэхён слегка сжал её и опустил глаза на их сплетённые. Наступила тишина. Ким вслушивался в каждый шорох. Он будто слышал, как Минджи сопела во сне, а Чонвон тихо матерился из-за очередного проигрыша в игре. Но отчётливее всего он слышал своё сердцебиение. Считал про себя, сколько ударов оно отбивало в минуту. Ещё он слышал, как дышал Чонгук. Его дыхание такое ровное и спокойное. Он постарался подстроить свой сердечный ритм под него. Но не получалось. Чонгук лишь ухудшал всё. Он заставлял сердце стучать чаще и больно биться о грудную клетку, будто сейчас вылетит прямо к его рукам. Он усмехнулся своим мыслям и опустил голову на стол. Глаза закрылись, а сердце всё также билось сильно и быстро. Тэхён не отпускал руку Чонгука, а тот второй ладонью зарылась в его волосы, поглаживая, будто Ким — тот самый ребёнок, который нуждался в родителе. — Всё хорошо, Тэхён. Это нормально. И Тэхён верил ему.

***

По совету Чонгука Тэхён начал проводить больше времени с Чонвоном. По началу было сложно. Ким предлагал сыну прогуляться после школы, а Чонвон сначала отказывал, закатывая глаза и усмехаясь, будто резкое изменение в их отношениях было шуткой. Встречи с Чонгуком тоже участились. Они виделись каждое утро у него на работе, где Ким завтракал, а Чон ласково улыбался. Вечером они встречались в языковой школе Минджи и ужинали втроём, а по дороге домой, когда Тэхён предлагал подвести его до дома, Ким делился своим прогрессом в отношениях с сыном. Сейчас Тэхён и Чонвон гуляли в парке после похода в кинотеатр. Фильм, конечно, не понравился мужчине, но он был рад увидеть восторг в глазах сына и с таким же восторгом выслушивал его впечатления. Ким часто проверял телефон, беспокоясь о Минджи, ведь он впервые оставлял её дома без Чонвона. Но рядом с ней остался Чонгук, поэтому он звонил не по видеосвязи, а просто. На это Чонвон фыркал. — Да брось, папа, ты что, не доверяешь Чонгуку? — Дело совсем не в этом, — пробормотал Тэхён, вслушиваясь в гудки. Раз. Два. Три. Чет… — Алло? — голос Чонгука звучал немного усталым. А Чонвон всё слышал и был уверен, что устал мужчина не из-за Минджи, а из-за звонков. — Алло, Чонгук, как вы там? — Да всё с ними в порядке, — передразнил его Чонвон. — Всё хорошо. Смотрим мультики. Но она уже засыпает, — на фоне слышно, как Минджи протестовала со словами: «я не сплю!». — Ой, ошибся. Она не спит. — Окей, хорошо, — Тэхён хотел ещё что-то спросить, но Чонгук опередил его: — Я уложу её спать вовремя. Не волнуйся, Тэхён. — Не волнуйтесь, Ким Тэхён, ваша принцесса в безопасности, — проговорил Чонвон, поддразнимая отца. Тэхён на это закатил глаза и попрощался с Чонгуком. — Серьёзно, пап, прекрати так волноваться. — Не могу. — Ты ведь доверяешь Чонгуку? — Во-первых, да, я доверяю. Во-вторых, я же сказал тебе не звать его по имени. Зови его хён. — Хён? Может, лучше дядюшка? Он же младше тебя всего на шесть лет. — Всего? Это целые шесть лет, Чонвон. И да, зови его хён. — Дядюшка Чонгук звучит лучше. Тэхён шумно вздохнул. Чонвон дразнил его, и он это понимал, но господи, как же это хорошо это действовало на него. Будто сын не шутил, а по прежнему жестоко издевался. — Слушай, пап, у меня есть вопрос, — начал Чонвон, и в его тоне не было былого веселья. Тэхён кивнул. — Слушаю. — Ты ведь би? — Би? — Ну бисексуал, — уточнил парень. Повисло молчание. Ким растерялся, не зная, как на это ответить и стоит ли вообще отвечать. Чонвон смотрел спокойно и внимательно. Он ждал честного ответа. — Почему ты вдруг это спросил? — Вы ведь с Чонгуком не просто друзья, — пожал плечами, мол, это самая очевидная вещь. — Думаешь? — Догадываюсь. — Считаешь, что это плохо? — Любить мужчину? — Тэхён на это кивнул. — Нет, не плохо. Ну, в Корее с этим всё сложно, конечно, но в целом, я думаю, в этом нет ничего такого. Они помолчали некоторое время. Ким предложил сесть на ближайшую скамью. Он смотрел на профиль сына, что глядел на звёзды. — Ну так что, пап? Ты любишь его? — А ты не против, если я буду любить его? Чонвон посмотрел на него и отрицательно покачал головой. — Всё хорошо. Знаешь, — он вновь отвернулся, рассматривая свои конверсы, — я давно хотел попросить у тебя прощения. Я поступал несправедливо и вёл себя очень низко, когда ты хотел построить семью. Мне очень стыдно за те свои поступки. Прости меня. Под конец его голос дрогнул, и он весь сжался. Тэхён прижал сына к себе и крепко обнял. Чонвон уткнулся лицом в широкую грудь и прикрыл глаза. Возможно, он сдерживал слёзы. — И я хочу поблагодарить тебя за это, Вони. Если бы не твои вмешательства, я, скорее всего, женился бы на одной из тех женщин и не встретил Чонгука. Поэтому, сынок, я тебе благодарен. Парень усмехнулся. — Так ты всё же влюблён в дядюшку Чонгука? Ты так и не ответил. — Я не влюблён в него. Я люблю его. Его, Минджи и тебя. Я люблю вас троих.

***

— Как я выгляжу? — Тэхён вышел из примерочной, чтобы показаться своим детям. Они были в торговом центре, в одном из бутиков. Несколько дней назад Чонгук пригласил его на свидание. До этого Чон лишь предлагал прогуляться, посмотреть вместе фильм или поужинать всем составом, в который недавно включился Чонвон. Они с Чонгуком быстро поладили, что значительно успокоило Кима. Мужчина очень много беседовал с сыном о Чоне и всегда вглядывался в лицо парня, пытаясь прочесть его. Но Чонвон всего лишь кивал и редко комментировал, поэтому Тэхён был не в себе от радости, когда его сын с дружелюбной улыбкой обнял Чонгука в ответ. А Минджи. Минджи ещё больше полюбила Чона и окончательно привязалась. Теперь уроки французского проходили у Чонгука в квартире. Три раза в неделю после школы Тэхён забирал мужчину с работы, а в машине его уже ждала Минджи. Иногда даже Чонвон присоединялся к ним. В такие редкие дни они с Чонгуком играли в приставку после уроков французского у Минджи, пока Тэхён готовил им ужин. А сейчас Ким с волнением выбирал себе костюм на вечер и показывал варианты детям. Чонвон, уже уставший за два часа, проведённых в бутике, где, по его словам, пахло чем-то до тошноты приторным, пожал плечами. — Ну же, сынок, скажи честно. Парень тяжело вздохнул. — На тебе всё выглядит просто шикарно. Да и Чонгуку… — Дядюшке, — исправил Тэхён. Он уже свыкся, что Чонвон не станет звать Чона хёном. Уж слишком Чонвон любил дразнить. — Дядюшке без разницы, в чём ты будешь. Ты ему нравишься любым. — Я ему не просто нравлюсь. Он без ума от меня! — Вот видишь. Поэтому, пап, не парься, — Чонвон кивнул на сестру, которая уснула на диванчике. — Мы уже устали. — Тогда берём этот костюм? — мужчина повернулся к зеркалу и осмотрел себя с ног до головы. Бордовый цвет выглядел на нём восхитительно. Всё же сын не соврал. — Да-да, покупай и побыстрее. — Хотите бургер? — спросил Ким, а на губах хитрая улыбка. — Ты ещё спрашиваешь?! — подскочил Чонвон. Сколько Тэхён их ни кормил самой лучшей едой и ни возил в самые дорогие рестораны, Минджи и Чонвон обожали вредную пищу. Мужчина был категоричен и запрещал им питаться этим, но Чонгук разрушил его принципы, и сейчас Ким раз в месяц водил детей в KFC. В этом месяце уже в третий раз. Он терял бдительность и всё это из-за Чонгука.

***

Дверь за ним закрылась, и они оказались вдвоём в тихой квартире. Чонгук прошёл внутрь и включил свет в коридоре. Тэхён последовал за ним в спальню. Их свидание прошло великолепно. Ким всё ещё витал в облаках и влюблено улыбался. У него перед глазами взволнованный и трогательный Чонгук с небольшим букетом цветов. Он отмахнулся, смутившись, и соврал, что принёс их Минджи, на что Тэхён лишь кивнул, улыбаясь. Сейчас они стояли посреди спальни Чона и смотрели друг на друга в полумраке, где только свет из коридора проскальзывал внутрь. Чонгук скинул пиджак с плеч на пол. Тэхён проследил, как плотная ткань тёмно-коричневого цвета оказалась под ногами мужчины. — Уже поздно. Ты не вернёшься домой? Тэхён отрицательно покачал головой. — Минджи будет волноваться. — С ней Чонвон. Чонгук по-доброму усмехнулся и в несколько шагов оказался запредельно близко к Киму. Его горячее и слишком ровное по сравнению с Тэхёном дыхание опаляло щёки. — То есть ты сегодня останешься у меня? — Чонгук его испытывал. Его ладонь оказалась на талии Кима. — И не только сегодня. — Не только? — рука скользила вверх и вниз, а сам он выдыхал слова прямо в губы. Тэхён не помнил, чтобы Чонгук много пил. Он не знал, но именно сам Ким действовал на него так опьяняюще. — Я уже давно хотел тебе предложить переехать к нам, — Тэхён старался дышать ровнее и не сорваться на поцелуи любимых губ, что находились в опасной близости. Сейчас он должен оставаться собранным. — Переехать? К вам? — Чонгук немного отстранился, чтобы взглянуть в глаза напротив. — Дети не против. Я уже обговорил это с ними. У меня два голоса «за» из троих. Нужен лишь твой. — Ты шутишь. — Я серьёзен. — Тэхён... — прошептал Чонгук в неверии. — Тебе не обязательно принимать решение прямо сейчас. Я буду ждать, пока ты не будешь уверен в своём ответе. А в ответ поцелуй. Сначала нежный и медленный, а потом страстный и глубокий. Чонгук любил целоваться, а Тэхён обнимать. Ким вцепился в его рубашку и тянул ближе к себе. Чон грудью врезался в его, а руки легли на бока, сжимая и прижимая к себе. Они упали на кровать, не отрываясь друг от друга. Чонгук сел на Тэхёна, бёдрами сжимая тело под собой. Ким усмехнулся в поцелуй. Чон в своём нетерпении был настолько возбуждающим, что Тэхён был готов кончить в штаны прямо сейчас. — Подожди, Чонгук, я не растянут. — Что? — Я не растянут, — повторил Тэхён, а Чонгук покачал головой, сверкая слабой улыбкой в темноте комнаты. — А я — да. Я подготовился, Тэхён. — Ты... что? — прошептал Ким, не веря своим ушам. Чонгук закатил глаза и начал расстёгивать пуговицы на рубашке мужчины. — Меньше слов, Тэ. Меньше слов. Чонгук быстро и ловко избавил их от одежды, оставляя нетронутыми лишь боксеры. На нём были классические чёрные, а у Тэхёна белые. Чон нагло улыбнулся, слезая и бросая его брюки где-то на пол. — Блять, — прошипел Ким, приподнимаясь, прослеживая за ним и несдержанно выдыхая слишком шумно, когда Чонгук лёг на живот, выпячивая зад и крутя им. — Чонгук. — Снимешь их? — он смотрел через плечо, а на губах была хитрая и самодовольная улыбка. Если бы Тэхён знал, каким искушающим мог быть Чонгук, он подготовился бы. — И достанешь зубами пробку? — Блять. Ким резко встал позади, осматривая его тело. Чонгук такой же крепкий, как он сам. Тэхён был чуть шире в плечах, но это не делало Чона мелким рядом с ним. И теперь видеть такого крепкого и большого мужчину под собой на четвереньках, который крутил своим задом, было чем-то нереальным, из разряда самые извращённые сны. Тэхён шумно дышал в нетерпении, но заставил себя сдерживаться. Его тёплые ладони легли на талию Чонгука, кожа которого покрылась мурашками, и наклонился, чтобы носом уткнуться в стык плеча и шеи, оставляя нежный поцелуй. Пах Тэхёна оказался прижат к заду Чона, поэтому Чонгук начал тереться о него, пока его шею покрывали поцелуями. Чонгук готов был растаять, услышав грудное урчание позади. Он самодовольно улыбнулся и повернулся, чтобы взглянуть на Кима, такого похотливого и желающего лишь его. — Выглядишь супер-пупер, — шепнул Чонгук. Этому слову его научили ученики-подростки, а Тэхёну оно напомнило Чонвона, поэтому, поняв это по-своему, мужчина легонько шлёпнул. — Бесстыдник. Чонгук ухмыльнулся. Он привстал, чтобы прижаться спиной к тёплой груди и сильнее упереться в чужой пах, где с каждой секундой твердело. — Чонгук, — промычал Тэхён, кладя ладонь на живот мужчины и нежно поглаживая. — Давай же. Чего ты ждёшь? Ким сходил с ума в буквальном смысле этого слова. Упругая попа тёрлась о него, а член болезненно пульсировал. Тело еле держалось, он был готов отпустить себя и упасть на Чонгука. Их тела прижаты друг к другу, но этого ему было мало. Очень и очень мало. Поэтому он слегка отстранился, вставая у изножья. Стянул боксеры, пока Чонгук наблюдал за ним из-за плеча и игриво улыбался. Тэхёну хотелось попросить его не смотреть так. Он буквально сводил его с ума. Он застыл. Ким просто стянул боксеры до изгиба колен и смотрел на зад Чонгука. Его ладони лежали на бёдрах мужчины и слегка сжимали. — Пробка, — подсказал Чон. — Я хочу, чтобы ты достал её зубами. Ким растерялся, но, встретившись со взглядом Чонгука, таким твёрдым и властным, прежде неизвестным, он встал на колени, чтобы лицо оказалось на уровне его задницы, и наклонился ближе. — Я чист, Тэхён, не волнуйся. — Знаю, Чонгук, я тебе верю, — и, о боже мой, он прошептал эти слова прямо в колечко, которое сжалось от горячего дыхания. Тэхён начал с поцелуев. Чонгука хотелось зацеловать везде, где это возможно. Он целовал его бёдра, медленно поднимаясь выше, и вновь опускался, когда Чон, затаив дыхание, ждал, пока губы коснутся там. — Блять, Тэхён, — Чонгук прошипел эти слова в подушку. Он сжимал ткань и прятал лицо в подушку. Бёдра начали подрагивать. Ким их поглаживал, теперь уже не целуя, а кусая в желании оставить свои следы на любимом теле. Оказавшись напротив дырочки, он ухмыльнулся. Тело перед ним было открыто и уязвимо. Он поцеловал дырочку, опаляя её своим дыханием. Розовая пробка виднелась камушком, и Тэхён легко зацепил её зубами. Он поддразнивал Чона, вытягивая и загоняя обратно. Пробка задевала простату хоть и слабо, но в таком возбуждении Чонгук не мог сдерживать своего голоса, и его глухие стоны разрушали тишину квартиры. Он скулил, безмолвно прося Тэхёна перестать. — Т-тэхён, стой, — промямлил в подушку, прежде чем поднять голову и повернуться к нему. — Пожалуйста, перестань, мне уже невыносимо. Когда на него смотрели мокрые от перевозбуждения глаза и голос звучал так трогательно, Ким просто не мог отказать ему. Он и до этого не умел и даже не хотел отказывать Чонгуку. Поэтому послушно вынул пробку и бросил её на пол. Ким не позволил Чонгук выпрямиться. Он схватил его за зад и вынудил лечь обратно. Сам же поднялся на ноги. — Презервативы. — Что? — переспросил Чонгук, всё ещё теряясь в своих ощущениях. — Презервативы, Чонгук. Где они? — его руки поглаживали зад Чона очень нежно, а его голос звучал твёрдо и без дрожи, по сравнению с младшим. — Там, — мужчина кивнул на тумбочку рядом с кроватью. — Но мы можем и без них. Я чист, и я тебе доверяю. — Уверен? — Ким наклонился. Их лица были друг напротив друга, а губы в нескольких сантиметрах. Чонгук кивнул. Он потянулся, чтобы поцеловать Тэхёна. Чон умел делать это нежно и одновременно крышесносно. Ким мял его половинки и стонал прямо в губы. Чонгук такой крепкий и одновременно мягкий. Такой мужественный и трепетный. Ким прервал поцелуй, чтобы достать смазку из тумбочки. Он щедро вылил содержимое на зад Чонгука и потёрся о него членом, чтобы обмазать и себя смазкой. Это выглядело развратно, а чувствовалось как сущий ад. Так горячо и грешно. Пока Тэхён медлил и продолжал смазывать его зад, талию и бёдра смазкой, не забывая и про свой член, Чонгук в нетерпении расставил колени, открывая себя Киму ещё сильнее. Гладкая щель была полностью видна. Чон крутил задом, дразня Тэхёна. Но мужчина переключил внимание. Заметив твёрдый ствол Чонгука, Тэхён с похабной улыбкой взял его в ладони и начал дрочить. Чон, не ожидавший этого, сжал бёдра и крупно вздрогнул. Он простонал в подушку, матерясь и блаженно улыбаясь. — Господи, какой ты большой, — шептал Тэхён, ускоряясь. — В следующий раз ты почувствуешь меня в себе, — сквозь стоны ответил Чонгук. — Обязательно, дорогой. Ким издевался. Это Чон понял, когда тот не довёл дело до конца, и остановил в самую последнюю секунду. — Блять, ты… И на этот раз не дал Чонгуку закончить. Тэхён резко вошёл в него. Пробка отлично справилась со своей задачей, и Чонгук был достаточно растянут. Ким простонал, оказавшись внутри горячего тела. — Какой же ты пламенный, Чонгук. Не сжимай меня так сильно, я не могу двигаться. Ким поглаживал его бока, чтобы Чонгук мог расслабиться. Он не шевелился, давая время привыкнуть. Мужчина наклонился, грудью прижимаясь к покрытой мурашками спине, и обнял нежно за талию. Тэхён целовал шею, чтобы немного успокоить. — Всё хорошо, Тэхён. Можешь двигаться. Оставив последний поцелуй на щеке, Ким выпрямился. Тело Чонгука заметно расслабилось, но его член всё ещё не сильно сжимали. Нежные касания сменились крепкой хваткой. Тэхён пальцами до красноты и дрожи сжал его бёдра и начал толкаться. Поначалу медленно и ритмично, следя за Чонгуком, но потом быстро и грубо. Чонгук несдержанно громко стонал, звал его по имени, будто в бреду, и просил ещё. Выгибаясь в спине, он сам насаживался на твёрдый член. Его бёдра дрожали, ноги больше не удерживали тело, он сам терял связь с реальностью, но Тэхён крепко и надёжно держал его. — Хочу видеть тебя, — собираясь с мыслями, сказал Чонгук. Последний толчок был особенно глубоким, и Ким остановился, чтобы помочь Чону лечь на спину, а самому нависнуть над ним. — Выглядишь просто… — Супер-пупер? — подсказал Чон, улыбаясь, а Тэхён согласно кивнул. — Просто супер-пупер. Чонгук вздрогнул, когда его бёдра вновь схватили длинные пальцы и перекинули одну ногу на плечо. Ким неправильно и не соответствующе ситуации мило улыбнулся, будто не собирался заставить Чонгука кричать от удовольствия. Член снова оказался внутри, а руки Тэхёна по-прежнему на теле Чона. Одной ладонью Ким сжимал его бёдра на плече, другой нежно поглаживал талию. И эти противоречивые действия сводили с ума. Тэхён трахал его быстро и грубо, но всё ещё заботливо. Каждый раз Чонгук думал, что вот-вот член выйдет из него, но Ким опять и опять входил по самые яйца. Замечая всё такой же твёрдый член, Тэхён замедлился. Крутил тазом и медленно толкался внутрь, беря в руки твёрдый ствол Чонгука и дроча под свой ритм. Ким хотел кончить вместе с ним. Он ускорялся и ускорял движения рук. Чонгук под ним хныкал, стонал, кричал его имя. Он был на грани, и это заставляло член Тэхёна дёргаться. — Я сейчас кончу, — проскулил Чонгук, и Ким ускорился. Первым кончил Чон, пачкая свой живот и ладонь Тэхёна. Ким размазал его семя по лицу Чонгука и наклонился, чтобы слизать его. — Бесстыдник, — прошептал Чонгук в самые губы, чувствуя собственный вкус и улыбаясь. Боже, это настолько грязно, что ему завтра будет стыдно за всё. Тэхён усмехнулся. Он вышел из Чона и начал дрочить, нависая над ним. Его глаза наблюдали за Чонгуком, что устало смотрел в ответ и нежно поглаживал за щёки. Когда Чон коснулся его яиц, Ким не сдержался. С гортанным стоном он кончил прямо на Чонгука, смешивая остатки его спермы на животе со своей. Ким упал рядом с ним и прикрыл глаза, шумно и быстро вдыхая воздух. Комната пропахла ими. Чонгук нашёл его ладонь и сжал её. — Да, Тэхён, — сказал он, улыбаясь. Ким повернул голову, в его глазах читался вопрос. — Что «да»? — Я хочу переехать к вам, — всего лишь уточнил Чонгук, а Тэхёну стало плохо. Он несколько минут таращился на него, не веря, а потом кинулся, стискивая в объятиях. Теперь каждое утро три любимых человека будут будить его на нелюбимую работу. Что ещё нужно для счастья?