Жабья проблема

Темный вечер. По крайней мере не темнее гостиной. Из источников света здесь только луна, еле пробивающаяся через не до конца задвинутые шторы. Обстановка крайне интимная и молодожены замечали это все больше и больше с каждой минутой. Квак с особой нежностью и вниманием прикасался к коже своей возлюбленной. Мурашки уже буквально проступали через легкую одежду для сна, что было нельзя не заметить. Сочные лягушачьи губы впивались друг в друга, а лапки обхватывали склизкие тела. Это не первая и не последняя их ночь вместе. Сегодня пятница, что значило – на работу никому из них не нужно. Они просто наслаждались друг другом уже битый час и готовы были делать это вечность. В квартире царила романтика первых лет совместного проживания. Джаблин еще совсем не знала о неких наклонностях Квака и считала их отношения лучшим, что могло произойти в целом с ее жизнью. Детство Джаблин проходило не в лучших условиях, родители часто выпивали и были просто не в состоянии воспитать дочь так, как следовало. Квак идеальный мужчина. Он дал ей всю любовь, которую не смогла дать семья. Она очень ценила все, что делал для нее ее любимый. Ну а Квак? Вряд ли он в жизни любил или полюбит кого-то так же сильно, как эту жабщину. Сочетала она в себе все наилучшие качества. Добродушная, щедрая, любящая, светлая… И правда, души он в ней не чаял, но часто задумывался о развитии их сексуальной жизни. Любил, так сказать, поэкспериментировать. Но пока он только мечтал о чем-то нестандартном и жутко стеснялся пролить на это свет даже в удобный момент. Боялся, что такой хороший жабовек как Джаблин подумает, что он тот еще извращенец. Порой можно было подумать, что Квак при одной только мысли готов был от перевозбуждения задушить сначала Джаблин, а потом и себя. Он даже какое-то время пропивал курс успокоительных, лишь бы как-нибудь справиться с этим. И вот именно в эту ночь, когда полная луна смотрит прямо в их окно, он полностью слетел с катушек, забыл кто он есть. Его охватила власть над телом юной лягушки, в голове чуть ли не буквально начал появляться туман. Густой туман путал мысли и не позволял разомкнуть губ чтобы хоть что-то произнести. Даже предупредить Джаблин о предстоящем событии было невозможно. Квак будто сам не свой, глаза стали мутными, каменный стояк порвал штаны, что безмерно удивило бедную лягушечку. Слух, видимо у жаба тоже отбило окончательно. Им правило что-то потустороннее, поспособствовать этому не мог никто из находящихся в комнате. Джаблин охватил такой страх, какой охватывал последний раз лишь в детстве, когда родители очередной раз напивались и рушили все вокруг. Квак всем своим массивным гладким телом навалился на жену. Им управляло ярое желание разорвать ее клоаку до неузнаваемого вида. А вот ей было даже предположить страшно, что вообще находится сейчас в его голове и насколько это плохо. Поочередно пытаясь то поддаваться, то убирать от своей морды его неровно дышащие ноздри она продолжала лежать и ждать какой-то расправы. В ее глазах - страх, в его – еле видные зрачки. Он разорвал все, что только можно на ее теле. Дойдя до гладкой пупырчатой кожи он резко остановился и будто пришел в себя, но, к сожалению, он только принялся срывать и свою одежду. И вот они оба голые на одной кровати, но жабушка просила лишь о пощаде. «Господи, лишь бы он не разорвал мне очко…» - еле слышно прошептала Джаблин чуть ли не плача. Ей жутко хотелось испражниться прямо сейчас, так что любое прикосновение к анусу вызвало бы околобесконечный поток дерьма от страха. Но Квак явно знал, чего хотел и физически стремился прямо туда. Джаблин уперлась в самое дно кровати, желая утонуть, но разъяренный жаб просек фишку. Он засунул лапу между ее спиной и кроватью, пытаясь найти заветное местечко, чтобы поскорее пронзить (желательно насквозь). Лягушка сжала губы в ожидании самых страшных секунд этой ночи. Лапа жабчины достигла желаемого и начала поочередно запихивать все пальчики с необъяснимой яростью и азартом. Через секунду немного придя в себя он резко высунул запястье, тем самым вызвав у своей любимой фонтан говна под давлением. Масса шла длинной рекой упираясь в красный ковролин (копролин, хихи). Джаблин отключилась, а Квак наоборот снова приобрел разум. Он смотрел на нее со слезами на глазах эти несколько минут, пока говно заполняло всю поверхность пола в зале, затекая под кровати и полки. «Какой ужас, мне явно будет неприятно говорить с ней об этом, когда она очнется…» - тихо раздалось из бледных губ виновника. Варианта было два: постараться убрать все дерьмо, пока она не очнулась, либо… О втором варианте Кваку даже думать не хотелось, но в этой ситуации все, что он мог – окончательно вырубить ее, навсегда. Маниакальные мысли настигли, ему было жаль. Было страшно представить то, как она очнется. Пришлось бы объяснять свое поведение, а ей еще комнату убирать от этого всего… Квак пощупал пульс - вроде в порядке еще, но неровный. Началась паника. Что произошло? Память будто отшибло, воспоминания вытекли через затылок. Вместе с кровью. Он упал, поскользнувшись на дерьме. Как мило, теперь они вместе в дерьме и в отключке! Спасения, казалось, не было, но входная дверь открылась. «Хозяева! А чего двери нараспашку?» - в квартиру зашел сосед этажом ниже - «Где ваши лягушачьи жопы и какого черта у меня с потолка фекалии льются? Не уж то сантехниква сложно вызвать?» Сосед Икван прошелся через темный коридор в поиске пары. Запах в квартире стоял, конечно, не из лучших. Нос сосед еще дома зажал прищепкой, поэтому место преступления ощутил только на своих ступнях кусочками масс. Заглянув в следующую комнату гость резко отвернулся, до него дошло. Это было далеко не худшее, что он видел в жизни, но каково было его удивление, когда он понял, что его это еще и возбуждает. Два голых тела в комнате медленно погружаются в густое поносище вперемешку с кровью при лунном свете.