докажи, что оно есть в твоей груди

— Ты сделал что? У Минхо уже нет сил удивляться. Он стоит на крыльце двухэтажного дома, натягивая свитер на заледеневшие пальцы. Дождь моросит уже два дня — синоптики говорили, что завтра должен прекратиться. Джисон молча смотрит на Минхо с вытянутой вперед рукой, в которой конверт запечатанный. Просит. Минхо хочет накричать на него, потому что блять, Джисон, ну какого же хуя, но лишь смотрит молча остекленевшими глазами и моргает медленно и часто. Джисон в своей любимой кожанке с какими-то нашивками и цепями. Музыкант. Панк, рокер, какие там ещё слова есть для этого — Минхо давно забыл. Он лишь разглядывает устало чехол из-под гитары за спиной Хана и молчит. А сказать хотел бы многое, но знает, что слушать его не захотят. Минхо хотел спокойствия. Он хотел уверенности в завтрашнем дне, хотел стабильности, нормальной работы, счастливой семьи и трёх кошек под боком. Он просто хотел жить, а ему достался Джисон. Джисон, который жить не хочет совсем. Джисон, который ведёт себя так, будто завтра никогда не наступит. Джисон, который пишет музыку для тех, кто завтра повесится на люстре. Минхо песни он не посвещал. Ли протягивает руку, забирая конверт. Раскрывает его медленно и видит рентгеновский снимок. — Зачем? — Ты попросил доказать, что оно у меня есть. Вот. На дрожащие руки уже плевать, как и на дождь, под которым Джисон всё ещё стоит. Пальцы очерчивают силуэт на снимке, словно убеждаясь. Казалось бы, как можно было сомневаться. Вот оно, прямо в груди, ещё и бьётся наверняка. Смотри, Минхо, смотри внимательно, оно есть там, есть. И Минхо готов — правда готов — забыть про всё, что скребло прямо по сердцу с завидной постоянностью. Готов, но понимает, что не готов Джисон. — Бросай всё своё дерьмо и приходи снова. Я буду ждать тебя, ты же знаешь. — Минхо, я больше не гоняю, в заездах не участвую, курить ещё не бросил, но пытаюсь, Минхо. Что ещё я должен сделать, скажи? Я на всё готов. — Готов перекроить всё свою жизнь под меня? Готов найти себе другую группу, друзей, просто людей, которые не будут разрушать тебя, в конце концов? Это ты хочешь сказать? — Я ради тебя готов сдохнуть, Минхо, хоть прямо сейчас. Я всё тебе отдам, всего себя. Всё, что ты захочешь. Я уже ищу людей, чтобы собрать новую группу. И Минхо сдаётся. Он разводит руки в стороны, а Джисон бросается к нему в объятия с полубезумной улыбкой, почти сшибая с ног. Выцеловывает шею нежно, шепчет сотни рвущихся наружу «люблю». Минхо слишком влюблён в Джисона. Джисон — в своё безумие. И они никому не расскажут, что им и является парень, крепко сжимающий Хана в своих объятиях.