Nocturnal, or Year of the Cat/Ночной образ жизни, или Год кошки

      Гермионе снова снился сон. Она нежно обнимала Гарри сзади, и они парили над квиддичным полем на его метле. Она еще крепче прижалась к лучшему другу и подумала, что ей, возможно, нужно преодолеть свой страх перед полетами. Гарри почти наверняка согласился бы учить ее – он уже предлагал раньше. Это был бы прекрасный предлог побыть рядом с ним...       Гарри прибавил скорость и скользнул подошвами по траве, зная, что внизу Гермиона чувствует себя более непринужденно. Он всегда пытался сделать ее счастливой. В этот момент он слегка повернулся, чтобы краем глаза взглянуть на нее, и она не смогла удержаться – поцеловала его. Гарри осторожно остановил метлу, и лицо Гермионы вспыхнуло от удивления, куда ее завел этот чертов приступ храбрости. Но ей не стоило беспокоиться, потому что в мгновение ока они спешились, Гарри улыбнулся ей и подошел, чтобы снова поцеловать ее. Она нацелилась на его губы, но почувствовала, как волосы защекотали ей нос, и поняла, что промахнулась. Неважно – рано или поздно она найдет их. Вместо этого она прижалась долгим поцелуем к первому попавшемуся местечку, решив открыть глаза только тогда, когда насытится. Это был рай – просто вдыхать его запах.       А потом она проснулась, все еще целуя Гарри. На самом деле целуя Гарри, и, вероятно, обслюнявив, судя по влаге, которую она чувствовала на своем подбородке.       Гермиона едва успела в панике отпрянуть, прежде чем услышала, как голова Гарри зашуршала по подушке.       Он проснулся. Пожалуйста, скажите мне, что он только что проснулся.       Гарри и Гермиона уставились друг на друга, слабо освещенные крохами лунного света, проникающего сквозь занавеси кровати.       – Привет, – прошептала Гермиона, пытаясь нарушить неловкое молчание, начавшееся, когда оба поняли, что проснулись.       – Привет, – прошептал Гарри в ответ. – Не пора ли вставать? – он с сомнением прищурился в темноту.       – Нет, – ответила Гермиона. – Приснился сон, вот и я проснулась. Жаль, что я тебя разбудила.       – Все в порядке, – успокоил ее Гарри, затем нахмурился и поднес руку к щеке. – Почему я липкий? Я пускал слюни? Мне... мне приснился кошмар? – он запаниковал, представив, что произвел либо невероятно отвратительное, либо ужасно печальное впечатление на первую женщину, когда-либо спавшею с ним.       – Нет! – яростно ответила Гермиона. – Я... Мне приснился, – она сделала паузу и сглотнула, – сон о тебе, и я... поцеловала тебя. Во сне, – она покраснела так сильно, что испугалась, что он может увидеть это в темноте. – Я виновата, что ты липкий.       – Тебе приснился сон обо мне? – с любопытством спросил Гарри. Гермиона смущенно кивнула, радуясь, что в темноте трудно встретиться с ним взглядом. Он мог сказать, что она смущена, но не был уверен почему. Он задавался вопросом, не сделал ли он что-нибудь глупое в ее сне. – Это был хороший сон? Иногда мне снятся хорошие сны о тебе.       – Неужели? – улыбка Гермионы сияла даже в темноте. Гарри кивнул. Некоторое время они молчали, не зная, как поступить дальше. Наконец, Гермиона нарушила молчание, ободренная признанием Гарри и тем фактом, что его не отталкивали ее сонные ласки. – Это был хороший сон, – она широко улыбнулась мальчику под ней и решила, наконец, сделать то, что так долго собиралась. – Я думаю, ты мне нравишься, Гарри.       – Я думаю, ты мне тоже нравишься, Миона, – она чувствовала, как жар отливает от его лица. – Означает ли это, что мы... Я теперь твой парень? – он что-то пробормотал, будто задаваясь вопросом, есть ли испытание, которое он должен пройти.       – Да, если ты этого хочешь, – ее тон был вопросительным.       Гарри кивнул и притянул ее в объятия. Гермиона чувствовала, как он улыбается ей в шею, когда они обнимали друг друга. Он мягко отстранил Гермиону от своего плеча, поглаживая ее уши и убирая волосы с ее лица. Он смотрел в ее глаза цвета корицы с невиданной ранее интенсивностью.       – Я люблю тебя, Гермиона, – Гарри всегда задавался вопросом, стоит ли говорить так, как это делают люди в книгах или по телевизору, и обнаружил, что ему очень нравится это чувство.       Гермиона знала, что люди его возраста обычно не говорят друг другу таких вещей. Она также беспокоилась, что нерешительность в ее ответе только навредит мальчику, который до Хогвартса не получал любви, в которой он нуждался. Гарри нуждался и заслуживал любви больше, чем кто-либо, кого она встречала, поэтому она решила, там и тогда, что подарит ее ему.       – Я тоже люблю тебя, Гарри, – ответила она и поцеловала его в щеку. – Давай немного поспим. Мы можем поговорить утром, – она приготовилась повернуться и вопросительно посмотрела на него. – Подержишь меня?       Гарри улыбнулся и взял ее за руку, обнимая свою ведьму и притягивая ближе.       – В любое время.