Are you ready to go?

      Она сидит в темноте их некогда общего дома, колдографии разбросаны по полу; разбитое стекло покрывает часть деревянного пола, который в былые времена принадлежал им обоим. Она берёт в руки снимки из свадебного альбома, на которых они когда-то были так счастливы. Она проводит кончиками пальцев по движущемуся снимку: они все улыбаются, они все смеются, Золотое трио противостоит всем испытаниям и невзгодам, но что теперь с ними стало? Что будет, если двое из трёх захотят попробовать? Что будет, если они решат жениться молодыми? В какой момент из «хорошо» всё превратилось в «невыносимо больно»? Что будет, когда падаешь настолько низко, что кажется, будто никогда больше не достигнешь поверхности? Что будет, когда кажется, что она никогда больше не будет счастлива, по-настоящему счастлива? Что будет, когда он пытается завести детей в том, что теперь кажется фиктивным браком? Что будет, когда ночи становятся всё длиннее? Что будет, если вечера, проведённые в офисе, означают, что она не вернётся домой, а лишь переоденется и вновь ляжет в кабинете на неудобном диване? Что будет, когда он начинает проявлять к ней раздражение? Что будет, когда он начнет распаляться с каждой ссорой? С каждым вздохом? Что будет, если однажды вечером он придёт домой пьяным и ударит её? Что будет на следующее утро, когда он поклянётся, что больше никогда этого не сделает? Что будет, когда они вместе заплачут? Что происходит потом?       Гермиона может рассказать вам, что происходит потом.       Потом… на какое-то время всё становится хорошо. Потом всё становится так, как будто этой размолвки никогда не было. Потом как будто вы снова молодожёны. Тогда наступает счастье.       Пока что.       Пока он не сделает это снова.       И снова.       И снова.       До вечера, когда Гермиона приходит домой с работы и застаёт Рона в их некогда общей постели с членом в другой женщине.       И вы оказываетесь здесь, на полу бывшего вашего общего дома, с разбитым стеклом повсюду, с разбросанными по полу колдографиями, пытаясь найти время, когда вы были по-настоящему счастливы, пытаясь определить момент, когда вы поняли, что несчастны, пытаясь найти момент, когда вы думали, что это реально… пытаясь найти момент, когда вы поверили в сказку, настоящую любовь и всё это конское дерьмо.       Но Гермиона не может.       Она кричит, запустив руки в волосы, вырывая их с корнем, она кричит до тех пор, пока ей не начинает казаться, что лёгкие кровоточат, что она чувствует вкус меди во рту. Она делает несколько глубоких вдохов — рваных, неровных вдохов. Она не может позвонить Гарри. Она не может позвонить Джинни. У неё есть только один человек, к которому она может обратиться. И даже тогда — шансов мало.       — Грейнджер? Грейнджер, ты… — Она не поднимает глаз от пола, тушь размазана, а обычно тугой пучок растрёпан. Она с любопытством наблюдает, как Драко начинает осознавать то, что произошло здесь сегодня вечером. Она уверена, он знает, что случилось, она уверена, что все вокруг знают, но они слишком трусливы, чтобы что-то сказать. — Он ударил тебя сегодня? — Гермиона качает головой, вытирая мокрое пятно с щёк тыльной стороной ладони. — Где он? — Гермиона пожимает плечами. — Он был здесь, я же вижу, что он был здесь, Грейнджер. Где он сейчас?       — Ушёл, — хрипит она пересохшим от криков горлом.       — Ушёл? Что значит ушёл? — Драко поворачивается и смотрит на неё, лежащую на полу.       — Наверное, с той шлюхой, которую привёл из паба, — Гермиона поднимает взгляд на Драко и смотрит на своё отражение в его глазах. Она выглядит так, будто рассыпается на части.       Возможно, потому что так оно и было.       — Ты не можешь здесь оставаться, — говорит ей Драко. — Собирай сумку, собирай всё, что хочешь, ты пойдёшь со мной.       Гермиона не может подняться с пола.       — Я не могу двигаться, — шепчет она. Драко приседает, поправляя брюки.       — Посмотри на меня, Грейнджер. — Гермиона неохотно снова встречает его взгляд. — Сейчас мы с тобой поднимемся с этого пола, приведём тебя в порядок и уберёмся отсюда. Возьми всё, что тебе понадобится, потому что мы не вернёмся, — Драко протягивает ей руку. — Когда будешь готова, когда будешь абсолютно уверена, что сможешь, возьми меня за руку, и я помогу тебе. Я помогу тебе подняться с этого пола, я помогу тебе, Грейнджер, тебе нужно лишь позволить мне.       Гермиона собирает вещи, переодевается в рабочий халат и берёт Драко за руку.       — Всё собрала? — Она кивает головой. — Хорошо, потому что я серьёзно, Грейнджер, мы никогда не вернёмся. Всё. Это прощание.       Гермиона оглядывает гостиную, стук её каблуков — единственный звук, отражающийся от стен. Она стоит на краю неизвестности. Она стоит на обрыве, и часть её души просит её прыгнуть, но другая половина молит убрать гребаный беспорядок и ждать его возвращения домой, чтобы он мог извиниться и они двигались дальше — так, как они всегда делают.       — Грейнджер? — Гермиона крепче сжимает свои сумки. Она поворачивается и смотрит на Драко. Он не должен был приходить, не должен был помогать ей, но он здесь. Рядом с ней некогда ненавистный мальчишка, бывший Пожиратель смерти, а теперь? Это человек, знакомством с которым она могла гордиться. Драко расцвёл, вырос во многих отношениях. Гермиона никогда не позволяла себе видеть это. Но вот он здесь. Во всей своей красе.       Она стоит на краю пропасти.       Она должна выбрать: рискнуть или умереть.       Прыгнуть и наслаждаться свободным падением или остаться и угаснуть.       — Ты готова идти? — он снова протягивает ей руку, и на этот раз Гермиона без колебаний принимает её.

***

Четыре года спустя.

      Гермиона сидит в гостиной их общего дома. Свет льётся сквозь шторы, озаряя её кожу сиянием солнечных лучей. Гермиона закрывает книгу, что читала до момента, пока не раздался рёв камина, из которого выходит он во всей своей красе.       — Я думал, ты ещё спишь, — высказывая предположение, он подходит к дивану, на котором она сидит. Она улыбается и закрывает глаза, тихонько мурлыкая от поцелуя в макушку. — Кровать остыла без тебя, — усмехается он, встретившись с её золотистыми глазами. — Он всё ещё спит? — Гермиона кивает, в то время как Драко кладёт руку на её округлившийся живот. — А наша маленькая девочка, как она сегодня утром?       — Голодная, — расплывается в широкой улыбке Гермиона, и Драко нежно целует её в губы.       — Как Лира относится к яйцам? — Гермиона морщит нос, на что Драко лишь качает головой. — Я забыл, что наша малышка с недавних пор очень требовательна к тому, что ест её мама. Может, сходим в ту маленькую маггловскую закусочную, которую ты так любишь? Она обожает блинчики с клубникой и взбитыми сливками. — Гермиона сияет в ответ, а Драко, нагнувшись, обращается прямо к её животу: — Нашей девочке это понравится? Если «да», то один пинок, если «нет» — два пинка.       — Она уже обхватывает тебя своими маленькими пальчиками, — смеётся Гермиона.       — Ты готова идти? — Драко держит на руках Скорпиуса, когда Гермиона появляется из-за угла. Когда он произносит эти слова, у неё возникает странное чувство дежавю, она замирает на месте и вспоминает, как много лет назад он пришёл ей на помощь после того, как Рон разрушил их брак. Она помнит тот день, как будто это было вчера. Она слегка трясёт головой, заставляя себя вспомнить.       — Да, да, я готова.       Драко протягивает ей руку, и Гермиона принимает её без колебаний, как и годы назад.       Она всегда так делает, потому что, когда она зовёт, он приходит.       Он всегда приходит.