В этот момент

Как раз в тот момент, когда Инид подумала, что хуже уже быть не может, начался дождь. И конечно, буря достигла своего пика в тот момент, когда она решила вернуться в свою комнату. — Инид, тебе не обязательно уходить… — начал Аякс, Инид скрестила руки на груди и продолжила идти. — Я сделал что-то не так? — Спросил он, следуя за ней. Нет. Он никогда намеренно не делал ей ничего плохого. В нем было все, что должно быть в романтическом партнере, все, что должно быть в мальчике. Он ей нравился. Но она ненавидела то, что не могла контролировать себя рядом с ним. Она ненавидела то, что ее когти выскальзывают. Она ненавидела то, что ненавидела чувство, которым, казалось, наслаждались окружающие ее девушки. Неопределенность. Жар приливает к ее щекам. Смущение. Неужели именно так и должна была ощущаться влюбленность? Ей нравился Аякс. Он был хорошим человеком. Хорошим другом. Особенно ей нравилось целоваться с ним. Но ее разум был свободен от этого. У нее не было никаких мечтаний о будущем. Она была так озабочена завоеванием его привязанности, что не подумала о том, что должно было произойти дальше. И самое главное, у нее не было интимных снов о его теле. Интимные сны были смущающими, да, но обычными для большинства подростков, и изгои не исключение. И похоть оборотня должна была быть сильнее, чем у их сверстников, согласно всему, что слышала Инид. И все же у нее не было естественного любопытства к телу Аякса, кроме его губ и лица. Ее естественное любопытство было направлено на менее… социально приемлемого человека. На ее соседку по комнате, если быть точным. Уэнсдей Аддамс. То, что началось как любопытство, быстро переросло в настоящую страсть. Уэнсдей была не похожа ни на кого из тех, кого она когда-либо встречала раньше. Неужели девушка с таким холодным, серьезным лицом выглядела точно так же, как любое другое существо, что видела Инид? Конечно, она и раньше смотрела, как другая девушка раздевается. Этот вид задержался в ее памяти дольше, чем ощущение рук Аякса. Инид отошла от Аякса и вышла под проливной дождь, морщась, когда он обжигал ей лицо от той силы, с какой он обрушивался на землю. Она промокла насквозь за считанные секунды. Несмотря ни на что, она продолжала идти вперед, мысль о теплой комнате была ее движущим фактором. Ее день был далеко не идеальным. Она получила четверку по тесту. Обычно она всегда получала одни пятерки. Кроме того, ее мать прислала ей письмо, в ее письмах всегда больше душевной боли, чем утешения. Она не могла найти Уэнсдей весь день, даже во время обеда. Это означало, что она сидела одна во время обеда. Другие оборотни все еще не были в восторге от нее. А теперь шел дождь, и она была мокрой. Ура! Она пыталась сохранить свою обычную улыбку на лице, когда, дрожа, поднималась по лестнице в свою комнату. Она открыла дверь и увидела Уэнсдей, сидящую за своим столом и стучащую пальцами по пишущей машинке. Вещь покоился у нее на плече, наблюдая за написанием слов. Инид неловко стояла в дверях, с нее капала вода. Уэнсдей обернулась через минуту, на мгновение оценив ситуацию, прежде чем встать: — Ты поздно вернулась, — сказала она. — Что? — Обычно ты возвращаешься на два часа раньше. — И ты обычно рядом, по крайней мере, во время обеда, — сказала Инид более резко, чем намеревалась, сожалея о своих словах, как только они сорвались с ее губ. Она быстро принялась вытираться, избегая зрительного контакта со своей соседкой по комнате. Уэнсдей присела на край кровати и посмотрела на Инид. — Вещь и я занимались важным делом. — То есть, по сути, вы провели весь день, подвергая свои жизни опасности? — По существу, — беспечно сказала Уэнсдей, ее взгляд вернулся к пишущей машинке. — У меня был худший день, — сказала Инид, плюхаясь на свою кровать, покрывала которой выглядели так, будто «радуга задохнулась, взорвалась и пролила самую яркую кровь, какую только можно», как однажды выразилась Уэнсдей, когда ее била лихорадка. Взгляд Уэнсдей снова остановился на ней. И она не ушла. Она слушала. Уэнсдей слушала больше, чем большинство людей, как бы ей ни нравилось изображать безразличие. — Я получила четверку за тест. — Это приемлемая оценка, — сказала Уэнсдей, Вещь сполз с ее плеча и пересек комнату, забрался на кровать Инид и улегся рядом с ней. Инид улыбнулась и стукнула его кулаком. — Только не для моей мамы, если она узнает, то не очень обрадуется. Кстати, о моей маме: сегодня я получила от нее письмо. Это было все как обычно: «Ты уже обратилась? Ты меня разочаровываешь. Ты нашла молодого человека-оборотня, за которым можно поухаживать?» Тьфу. — Я полагаю, что Аякс для нее неприемлемый выбор, — тихо сказала Уэнсдей. — О боже, опять Аякс. Все это так странно. Тебе повезло, что ты не имеешь ничего общего с мальчиками, Уилла, они так сбивают с толку, — она уткнулась головой в подушку. Теперь ее постель была мокрой, так как она еще не полностью вытерлась. — В последнее время я обнаружила, что беспокоюсь о мужчинах больше, чем мне бы хотелось, — сказала Уэнсдей. — Типа Ксавье и Тайлер? — Спросила Инид, садясь. — Да. В последнее время мне было труднее, чем обычно, получить от них нужную мне информацию. — Это не очень хорошая причина преследовать мальчиков, Уэнсдей. — Как и обязательная гетеросексуальность, Инид. — Что? — Что? — Девушки уставились друг на друга, их правда раскрылась перед ними. Инид преследовала мальчиков, потому что чувствовала, что должна (и ей действительно нравилась основная физическая часть этого). Уэнсдей преследовала мальчиков, чтобы разгадать тайны. Это были утомительные истины. Слишком утомительные для одной ночи. Уэнсдей поднялась со своего места и медленно прошла через комнату, присоединяясь к Инид и Вещи. Прежде чем Инид успела что-либо сказать, пальцы Уэнсдей оказались у нее в волосах. Они были желанными, если не неожиданными, и Инид вздрогнула. Уэнсдей была нежна, когда она провела пальцами по мокрым волосам Инид. Внезапно прошедший день показался ей далеким, ненависть ее матери отошла на второй план в ее сознании. Уэнсдей, ее подруга, а может быть, и нечто большее, заняла первое место. В этот момент она была всем, что имело значение для Инид. Она была единственной, кто принял Инид, в то время как другие этого не сделали. И Инид была единственной, кто принял ее, в то время как другие определенно не приняли. «Аякс», — прошептал ее разум. «Уэнсдей», — прошептало ее сердце. В этот момент дождь стих, шепчущий и спокойный, смывая то, что прошло.