Крабовый фантазер

      — Официант!       Чуя резко останавливается от звука голоса, обладатель которого должен был уже давным-давно утопиться, повеситься, вскрыться (нужное подчеркнуть).       — Мне порцию консервированных крабов и двойной виски в один стакан, — с улыбкой чеканит Дазай, восседая за неприметным столиком в углу зала.       — Дазай?! Какого хрена ты тут забыл? Как ты проник на вечеринку, черт тебя дери? — Чуя оборачивается, чтобы убедиться, что на них никто не обращает внимания.       — У меня же маскировка, — Дазай невинно пожимает плечами.       — Рога в виде клешней, по-твоему, маскировка, идиот?       — Чуя такой злой… — опускает уголки губ Дазай. — А я, между прочим, праздную твое повышение в официанты. Рад, что за эти годы ты хоть до этой должности дорос. Ой, точно…       — Тц, — кривится Чуя, — проваливай на хрен отсюда, пока Мори тебя не заметил. Или того хуже — бухой Акутагава.       — Нет, серьезно, почему ты с подносом? — игнорирует предупреждение Дазай, с нескрываемым любопытством продолжая изучать новый костюм Чуи.       Чуе всегда шел черный. Всегда шли приталенные, сшитые на заказ пиджаки и обтягивающие сочную задницу брюки. Всегда шли галстуки и чокеры, украшающие тонкую шею, так и манящую оставить на ней парочку засосов, чтобы все знали, что Чуя не свободен. Эх, была бы воля Дазая, он бы запретил всему миру смотреть на Чую.       Но особой деталью образов Чуи всегда была жилетка — сейчас насыщенного красного цвета с золотыми узорами, пуговицы которой так и хочется расстегнуть, чтобы добраться до рубашки… А потом и дальше — до желанного тела, по которому Дазай изголодался.       Дазай облизывается и бросает короткий взгляд на поднос. Нет, серьезно, кому нужны мороженое и пирожные, когда есть сладкий Чуя?       Когда есть его подкаченное тело с рельефными мышцами, которое можно и нужно облизывать часами. Поочередно ласкать соски и пересчитывать короткими поцелуями ребра, наблюдая, как по белой коже с редкими родинками рассыпаются мелкие мурашки.       Когда есть его аппетитная задница, от которой так и хочется откусить кусочек. Когда хочется вылизывать анус и чувствовать, как сжимаются мышцы от прикосновений горячего языка. Обычно это только раззадоривает, и хочется работать языком еще усерднее, чуть ли не трахая им мягкие стенки и довольствуясь тем, как Чуя извивается и умоляет не останавливаться.       Когда есть его член, тяжесть и вкус которого до одури приятно ощущать на языке. Когда так приятно обводить кончиком языка вены и дразнить короткими мазками головку, собирая капли предсемени под задушенные стоны и неразборчивые ругательства. Зачем нужны леденцы, когда есть член, созданный для того, чтобы сосать его, втянув щеки, и брать глубоко в горло, заставляя Чую задыхаться? Зачем конфеты с начинкой, когда после минета, от которого у Чуи немеют пальцы на ногах, можно сглотнуть сахарную сперму?       — Мори попросил принести десерт для Элизы. Мне надо было отказать?       Дазай, чуть не поперхнувшийся собственной фантазией, быстро моргает и закусывает губу в предвкушении. Не зря же он обдурил охрану и проник в самое неприступное здание Йокогамы? У Дазая планы, а еще крепкий стояк.       — Твой кабинет все еще на шестьдесят девятом этаже? — невзначай уточняет Дазай. Еще бы он забыл, где именно простоял на коленях большую часть своей жизни.       — Ну.       — А можно доставить заказ туда и добавить кое-кого рыжего на десерт?       — Если я скажу «да», ты свалишь сию же секунду? — ухмыляется Чуя, считав более чем откровенное предложение в темно-карих глазах напротив.       — Конечно, я всегда исполняю то, что хочет Чуя…       Спустя менее, чем через десять минут Дазай все-таки получает свой заказ, состоящий целиком и полностью из сладкого Чуи.