undisclosed desires in your heart

кофе остывает, а он все так и смотрит в окно сонными глазами. февраль радует снегопадом да таким сильным, что создаётся впечатление, будто они все живут в хрустальным шаре, который кто-то только что взял в руку и растряс, опуская на город крупные снежные хлопья. губы трогает подобие улыбки. «надо поздравить его с днём рождения» - рождается в голове под глоток, ставшего холодным, кофе.

***

юнги нельзя назвать человеком, который ненавидит людей. презирает, недолюбливает, избегает – да, но для ненависти это не дотягивает. когда-то разочаровался, обжёгся и осознал, что самый отличный вариант - это забить и не париться, не ждать чего-то от них и не лизоблюдить в ответ. мин также давно понял, что нежность и ласка - не для него. он от всех этих парочек и любителей пообжиматься ловит рвотные позывы, отводит раскосый взгляд, перед этим закатив глаза, а потом шумно выдыхает, как бы говоря, хотя иногда и буквально бросает «поебитесь ещё здесь». вы не подумайте, у него был секс. ключевое слово был. очень давно и не правда. ладно, может ему бы даже и понравилось, если бы с ним были понежнее, но он же терпеть это всё не может. грубость, как оказалось, тоже. иногда в моменты просвещения или когда в голове загорится какая-нибудь яркая звезда (обычно наступает в моменты опьянения, когда парень сидит в одиночестве в слезах и собственных соплях) он понимает, что всё это не случайно. чимин говорит, что в его жизни нормального опыта ни воза, ни даже маленькой тележки не было, поэтому он и отвергает любую ласку. не боится, а скорее не привык просить. для него это как-то будто слишком низко или стыдно, что ли. он тут кто, ради чего такие нюни распускать, просить, чтобы его по головке погладили, чё за бред, ага, ещё чего. хотя в те же минуты помутнения озарения юнги хочется, чтобы кто-то собрал весь этот хлам из его квартиры жизни и вынес к чертовой матери, а потом уложил спать в теплую постель, которая пахнет свежестью порошка, будто мама придет потом читать сказки и убаюкает. только мама не придет, она и в детстве не особо приходила, чего уж там. вот юнги и живёт от такого случая к случаю, бегая по кругу отрицание-принятие. чимин был прав, потому что когда появился хосок - старший все понял. сразу не признал, но понял. дело в том, что он зарылся в собственноручный кокон ото всех и его всё устраивало, пока этот пацан не ворвался в его жизнь бешеным солнечным лучом, хлопая по спине так, что газировка вышла через нос мина, а чон на это отозвался таким громким смехом, что аж стены в квартире задрожали. у хосока нет ощущения личного пространства, особенно личного пространства юнги, поэтому он задевает плечом, бедром и всем, чем только можно, один раз вообще бесцеремонно заваливается на плечо парня и гогочет в ухо. младший вообще весь состоит из смеха. старшему же эти прикосновения до противного приятны. чон давно просек: мин юнги из тех людей, что не как ежи, а скорее как дикие коты - они не доверяют, лезут кусаться, шипят, располосуют тебе половину тела, если ты вдруг решишь приблизиться к ним на шаг и "покыскыскать", но оттого хотят и больше ласки. это желание просто где-то внутри. зарыто там и даже сами они не хотя этого принимать. где-то внутри юнги сидит этот котенок, который отчаянно хочет прижаться к теплому боку солнца-хосока и уснуть там в форме клубочка. сначала парень на все его тактильные поползновения дергался, как от горячего чайника, потом стал корчить недовольство на своем милом (по мнению младшего) лице, в итоге, конечно, смирился и стал более равнодушно к ним относиться. ровно до момента, когда пропустил, что этих касаний стало не хватать. если чон садился дальше или между ними располагался человек, то юнги ощущал, что ему необходимо, чтобы тот был ближе, снова бил его по коленке, когда кто-то рассказывал тупую шутку, но с неё парня все равно разъёбывало, или клал голову на плечо, когда выпивал достаточно, чтобы было сложно держать её на своих плечах. и всё бы ничего, юнги на удивление это не шокировало, а наоборот дарило неизвестное до этого ощущение комфорта, если бы не кое-что. кое-что – это хосок, который влетает в его губы своими также резко, как и в квартиру намджуна в первый день их знакомства. слёту сбивает все мысли и заставляет приоткрыть рот. юнги ведёт, он катится вниз, как и губы младшего, постепенно осознавая, что хочется ещё, ещё, ещё и ниже, ниже, ниже. мозг уплывает, мозг не здесь. красные сигналы сломались под давлением губ. всё финита ля комедия, белые флаги подняты и юнги, хоть и не готов был отступать, но уже понимает что проиграл, причем очень давно, с первых морщинок в уголках глаз хосока, когда тот смеялся над шуткой старшего. «ты такой смешной, хён» - сказали тогда ему и посмотрели с такой добротой, что мин даже поверил. он вообще хоби верил. да, он звал его хоби только у себя в голове, потому что даже это казалось слишком ласковым для его образа камня, который он себе построил. только вот сейчас он рушится под этим ярким напором чона, ломается, когда тот захватывает губами его кожу за ухом, потому что из его горла вырывается какое-то подобие полустона-полухрипа. - мурчишь? – дышат горячо в самое ухо вместе с этими словами. - я тебе что, блять, кот? – защищается и царапает словами. ну кот же, дикий кошара. - самый что ни на есть, хён, - ведёт языком по колечку в мочке, оттягивает, вызывая глухое «боже, блять». он не помнит, как рука младшего оказалась в его штанах, только вспышки под глазами и ощущение, что он в пожаре. он помнит движения языка, помнит, как сам дёргал бёдрами навстречу словно в бреду, как его стоны звучали сквозь шум в ушах, как рождались из-за того, что хосок брал его полностью, прихватывая за талию и поглаживая пальцами тазовые косточки, пока рука мина зарывалась в его волосах, слегка оттягивая у корней. юнги кончает с хриплым «хо-сок» на выдохе, а потом словно отключается. последнее, что он чувствует, как его мягко гладят по бёдрам и оставляют почти невесомый невинный поцелуй на губах.

***

он долго смотрит в экран телефона и пытается подобрать слова, которые бы передали его реальные чувства и искренность, но эту способность он тоже растерял, как и умение показывать эмоции. хотя с абонентом «хоби» мин всё же был явно живее речного булыжника. юнги: с днём рождения, хосок. не очень умею подбирать слова, но надеюсь, что ты будешь счастлив юнги: ты этого заслуживаешь мда, глупее поздравления найти невозможно, он попадет в книгу рекордов гиннеса. пока не видит ответ.

хоби: спасибо, хён!!

хоби: я буду счастлив только в том случае, если ты будешь здесь

хоби: приедешь?

мину кажется, что это первый раз в его жизни, когда губы разрезает искренняя широкая улыбка. он зависает, раздумывая. кот внутри него дикий, это правда, сейчас же он больше похож на испуганного. хоби довериться хочется и это чувство ему тоже ново, и хочется рискнуть в этот раз, поэтому спустя время отвечает. юнги: скоро буду в ответ он получает много эмоджи и сообщение «йеееееееееей», интонацию и голос которого он буквально слышит. когда старший стоит у двери, то вспоминает о своих страхах снова. он не знает правильно ли было дать этому всему шанс, хотя то, что между ними начало происходить с самого начала не давало покоя. он плыл и следовал за этим солнцем и не сказать, что был против. поддавался этой ласковой руке, привыкал к этому чувству, позволил себе запустить корни в сердце. хосок был тем человеком, которому хотелось доверять. его просто хотелось. улыбки, разговоры, даже если половину из них мин молчал, эти касания, что сначала ощущались дружескими, а потом всё сильнее и ближе, распаляя, все эти взгляды, брошенные через всю комнату посреди очередной вписки у кого-то из знакомых. всё это стало отправной точкой в чём-то что юнги пришлось понять, потому что тянуло к хоби неимоверно. всю его задумчивость прерывает щелчок пальцев и широчайшая улыбка напротив. - ты долго тут стоять собрался? не март месяц, тебе ещё гулять рано, - гогочет на весь коридор, мину хочется щёлкнуть младшего по носу. - вспомнил что без подарка, - и это частично правда, так как до него действительно дошло, что об этом он совсем забыл, его ведь никто никогда не звал на дни рождения. - ну, значит расплатишься по-другому, - двигает бровями и пропускает внутрь квартиры чон. на это старший лишь закатывает глаза, но не может подумать, что был бы не против. - честно говоря, если отбросить шутки в сторону, то я хотел поговорить, - взгляд становится серьёзнее, но мягкость в голосе не позволяет напрячься всем телом. - слушаю тебя, - отвечает мин и думает, что если ему скажут, что он дохуя чего себе тут придумал, то не особо удивится. поделом, мечтать меньше будет. - я не буду ходить вокруг да около, - замолкает ненадолго, набирая воздуха, но при этом твёрдо впиваясь взглядом в старшего, - ты мне нравишься, юнги-хён. он не ослышался? хосок в свой день рождения признается в чувствах к нему? это он должен дарить ему подарок, а не наоборот. и юнги сам не знает как, но он открывает рот и слышит себя самого: - ты мне тоже, хоби. глаза напротив распахиваются так сильно, что юнги боится как бы глазные яблоки не выкатились на пол, от этого он даже улыбается. хосок вообще творит с ним чудеса, он это уже понял. - как ты меня назвал? - хоби. - повтори это ещё раз. - ты мне тоже нравишься, хоби, - он не успевает закончить, его прерывают чужие родные губы и мин прикрывает глаза, отвечая на поцелуй, несвойственно для себя же мягко и ласково. этому он тоже научился у хосока. - с ума сойти, ты действительно мой самый лучший подарок, юнги-хён. они целуются долго, младший даже перебирается на колени к старшему, а тот обнимает его за талию. всё это ощущается до жути привычно и естественно. - попробуем? – говорит чон, припухшими от поцелуев, губами, смотря мутным глазами на мина. - попробуем. кто такой мин юнги, чтобы не попробовать чон хосока?