Sui sentimenti e le loro conseguenze...

      — Да, вероятно, рядом с нами, а иногда и среди нас есть шифрующийся, который явно добра нам не желает. И у меня есть подозрения, что это именно тот, кого я могу назвать «сталкером» в современном понимании этого слова, — спокойно закончила Уэнсдей холодным тоном, как будто делала банальное наблюдение за погодой.       — Ста-сталкер?.. — Йоко будто поперхнулась воздухом. — И ты решила сейчас нам об этом рассказать?       — Считай, я хотела быть уверена. А теперь, когда мы имеем факт ложной Бьянки, провалы в памяти у ключевых свидетелей и смену голосов в записях с камер — доказательства слишком чёткие, чтобы игнорировать.       — Подожди, — Энид нахмурилась, её уши непроизвольно дёрнулись. — А если он уже знал, что ты начала подозревать?.. Ты ведь пророк, Уэнс. Ты же не можешь не оставить следов.       Уэнсдей на секунду замолчала, её зрачки расширились, будто что-то промелькнуло в подсознании. Потом медленно проговорила:       — Во сне… был голос. Шёпот, но не из моих видений. Он… знал, что я ищу. Сказал, что «обратный путь» уже недоступен. Я думала, это просто остаток пророческой петли, но теперь…       — Он подделал твоё видение? — спросила Дивина, отступив на шаг и уставившись на Уэнсдей. — Или… что-то в тебя внедрилось?       Тут в подтверждающем жесте взбрыкнулся Вещь с блокнота, вытянув пальцы в настороженном жесте. Он набросал слово «щиты?»       — Ага. Вещь прав — мой ментальный барьер никто не пробивал, — кивнула Уэнсдей. — Но шёпот мог быть направленным… через кого-то другого.       — Ну круто, — пробормотал Кент. — Теперь у нас и двойник, и шепчущий, и клетка для оборотней. Только я один тут, как обычно, по делу говорю, а все остальные умничают!       — Не ври, Кент, ты сам на шифровку «Белладонн-203» натыкался в архиве, — заметила Дивина. — Ты с неё скатился в подвал и кричал, что нашёл артефакт.       — Я упал на мопсика. Это не артефакт.       — Всё же ты поднял правильную нить. Если шейпшифтер был среди нас, то, возможно, он уже успел коснуться архивов, — задумчиво проговорила Йоко. — Или… изменить что-то в дневниках Белладонн?       — Я их проверю, — сказала Уэнсдей, уже протягивая руку к выдвижному ящику. — Мне всё равно нужно найти запись о переходе. Я подозреваю, что в каком-то из дневников зафиксирован момент, когда охрана школы исчезла… без объяснения причин.       — Тебе помочь? — тихо предложила Энид, немного мягче, чем обычно. Её взгляд ненадолго задержался на пальцах Уэнсдей, затем она потёрла рубец на щеке.       Уэнсдей не ответила, но легонько сдвинулась в сторону, давая Энид место рядом.       — Кент, — обратилась к брату Дивина. — А ты можешь поискать что-нибудь в закрытом фонде? Помнишь, в старой библиотеке, где книги с замками в виде рыбьих костей?       — Опять туда?.. Ладно, но только если Вещь со мной, а то меня в прошлый раз пыталась сожрать книга об анатомии русалок!       Вещь показал большой палец. Кажется, у него были свои счёты с той книгой.       — Тогда решено, — подвела итог Уэнсдей, поднимая глаза от дневников. — Кент и Вещь — в подвал. Я, Энид и Йоко — изучим записи Белладонн. Дивина — ты пока что пробей энергетические сигнатуры общения с «ложной Бьянкой». Я знаю, ты умеешь это делать.       — Мда, — устало выдохнула сирена. — Всё ты знаешь.       — Я всё помню, — сухо ответила Ворон. — Особенно свои долги перед теми, кто пострадал от системы, которую должен был защищать мой пра-пра…       — Натаниэль, — вставила Йоко. — Он ведь и сейчас здесь, да?       Словно в подтверждение в воздухе заискрилась тонкая голубая дымка. На секунду в ней проявился силуэт мужчины в длинном пальто и шляпе, а затем исчез, оставив после себя едва слышный шёпот:       — Ищите не в том, что записано, а в том, что было вычеркнуто…       Все замерли. Энид первая нарушила молчание:       — А это… нормально, что он так делает?       — Он мёртв, ему можно, — флегматично заметила Уэнсдей, переворачивая страницу. — Но он прав.       Йоко шёпотом добавила:       — Нас давно уводят не туда. И мы только начали понимать, насколько глубоко это всё зашло.       На обложке дневника, который держала Уэнсдей, отпечатались три буквы: D.N.R. — и подпись рукой, которую она знала слишком хорошо.       «Не возвращаться. Ошибка.»

***

      — Ты хочешь сказать, — медленно протянула Энид, опустив глаза на свои скрещённые руки, — что все эти разрывы в памяти, забытые разговоры и даже тот случай, когда я не помнила, как пришла в библиотеку в два ночи… это тоже он?       — Вполне возможно, — холодно кивнула Уэнсдей. Она перебирала страницы записной, где красными чернилами были обведены три даты. — Мы должны понять, когда именно начались первые проявления его вмешательства. Паттерн уже есть, но его надо точно зафиксировать. И ещё… если он действительно шейпшифтер — нам нужно найти его исходную форму.       — Погоди… — Кент вдруг подался вперёд, его глаза расширились. — А что, если… если он даже не шейпшифтер в классическом понимании? Что, если он использует кого-то из нас — как «маску»? Как одержимость?       — Идея не нова, но разумна, — заметил дух Фолкнера, материализуясь рядом с Дивиной в виде чуть мерцающей фигуры с чётким силуэтом. — Если некто способен овладевать телом, при этом подменяя сознание… Вы ищете не просто форму, вы ищете след в энергетике. Тень в ауре. Призрак в системе.       — Тогда, — прошептала Йоко, глядя в пол, — кто-то из нас… мог быть под его контролем. Хоть на время. Даже не подозревая.       — Ты была, — спокойно сказала Уэнсдей, не поднимая глаз.       Тишина разрезала воздух. Даже Вещь, сидевший на подоконнике, перестал барабанить пальцами. Йоко, словно облитая холодной водой, медленно обернулась к Ворону.       — П-прости… Что?       — Ты. — Уэнсдей наконец подняла голову. — В день, когда мы обсуждали «Вампирский склеп», ты пришла ко мне. Сказала, что уверена, что он находится в подвалах восточного крыла. Я уточнила детали, а ты сказала: «Слишком много слушаешь, Уэнс. Верь глазам». А на следующий день ты отрицала даже факт этого разговора.       Йоко выглядела потрясённой. Рот её чуть приоткрылся, губы дрожали. Она качнула головой:       — Я… Я бы никогда…       — Я знаю, — голос Уэнсдей был мягче, чем обычно. — Именно поэтому я никому не сказала. Потому что знала: ты — это не ты. На несколько часов или минут — не ты. И если это случилось с тобой, значит, случиться может с кем угодно.       — А… как… как это остановить? — тихо спросила Дивина.       — Через дневники, — уверенно ответила Уэнсдей. — У них были практики распознавания воздействий извне. Ментальные защиты. Технические заклинания на верификацию. Фолкнер, вы ведь учили студентов подобному?       Призрак кивнул, моргая слабым светом в глазницах:       — Да. Временами, когда угроза проникновения извне становилась значительной, мы обучали Белладонн различать энергетические искажённости. Один из ритуалов требовал… крови, но были и мягкие способы. На браслетах были встроены алтарные коды, которые могли временно блокировать чужеродное влияние.       — Но наши браслеты не активны, — подала голос Энид. — Я пыталась взаимодействовать со своим — и ничего. Ни вспышек, ни реакции. Просто… побрякушка.       — Это потому что они не полностью инициированы, — нахмурилась Дивина. — После расформировки Белладонн код активации был… утерян. Или… скрыт?       — Я знаю, где он, — спокойно сказала Уэнсдей.       Все повернулись к ней.       — В склепе. Вампирском склепе. Там, где раньше собирались хранители. Где проходили первые испытания. Где был оставлен последний истинный артефакт Белладонн.       — И мы туда пойдём? — Кент попытался не дрожать.       — Нет. — Ворон сжала кулак. — Мы туда вернёмся. Все вместе. И на этот раз — в полном составе. С браслетами. С защитой. И с ответами.       Йоко закрыла глаза и выдохнула.       — Только пообещай мне одно.       — Говори.       — Если это существо ещё раз воспользуется мной… не щади. Не дай ему выжить.       Уэнсдей подошла ближе, положила руку на плечо вампирше:       — Обещаю. Но сначала… мы его найдём. Разоблачим. И докажем, что паранормы больше не будут прятаться. Ни от нормисов. Ни от своих. Ни от чудовищ, прячущихся под их масками.