На надгробье напиши: «Смерть от рок-н-ролла!»

Просто напишите «Смерть от рок-н-ролла».

Юрасу двадцать, у него вся жизнь впереди, он голос в своей группе дворовых мальчишек. Они гордо зовутся рок-группой и всерьёз мечтают о большой сцене. У них все шансы, весь запал и юношеский жар который они тащат в барах играя бесплатно. Гитарные риффы, барабанные палочки и тяжёлые тени на восточных глазах. Они и чаруют слушателей, люди обращают внимание на энергию источаемую Юриным голосом. Бас-гитарист Илья был первым пленником Агиделевых нот, ему нравилось, что и Юру можно отделить от брата рэпера и сестры оперной певицы. Создать новый стиль, меньше попсы, больше драйва. И пусть горит огнём, шарага из которой их грозятся вытурить, они опьянены своей юностью. Пока могут добиться всего сами, они будут тянуться.

Я хочу умереть от выстрела дробовика.

Юре двадцать четыре, он уверен в себе и берёт от жизни максимум. В клубах родного Челябинска они давние гости, раза четыре в гастролях были Екатеринбурге, раза три в Питере и два в Москве. Их альбомы скупают, а на улице узнают, теперь их группа не «дворовая шпана», а «Танкисты». Они протестуют, давят под подошвой тяжёлых сапог и берц чужое мнение. Вокалист группы, не брат Даниса Агиделя и Камалии Московской, он Юра Татищев, безумный засранец посылающий мэра в прямом эфире. Только от уговоров сестры он с натяжкой закончил Южноуральский по машиностроению. До того как рок поглотил его, он тащился по танкам, хотел даже в армию, но не прошёл из-за детской травмы. Живя в кайф Юра не думает о завтра, Илья, их барабанщик Аня и гитарист Таня порой вытаскивали его из жесточайшего дерьма. И обезьянник был самым безобидным местом из которого его приходилось забирать. Скандалы порождали слухи, слухи — известность, а дальше тянула шлейф Юриного голоса и соблазнительных чёрных глаз. «Танкистов» обожали и ненавидели.

Я хочу умереть с достоинством, я не стану молиться

Юрию двадцать семь и есть сын, всё чаще Агидель предпочитает оставаться с Серёжей. С женой же, ругань, скандалы, порой приходится грубо затыкать женщину, если сын начинал плакать. Теперь не его вытаскивали из говна, он бежал за Ильёй в очередной притон в три часа ночи. Таня как самая старшая иногда приходила на репетиции со своими близнецами и хвасталась их успехами. Из успехов Серёжи — он научился переворачиваться! Маша — жена Юры, совершенно не привязчивый человек лишь отмахивалась от потуг пары отца и сына. Зато восторженная Камалия со своим необъятным животом приезжала из Москвы. Во время гастролей переживаний становилось больше, тогда из Уфы приезжал Данис. И если Маша злилась и кричала, что не хочет быть одна с ребёнком Данис не спорил, посылая куда подальше. Даже без мата. Юре было стыдно перед братом, у того своя звукозаписывающая компания. Дел не в поворот. «Танкисты» же, начал распадаться, и фанаты это чувствовали. Их Татищев больше не извергал феромоны страсти со сцены.

Я хочу умереть с алкоголем в крови

Юрию тридцать один, Серёже четыре, а новому члену их команды два с половиной месяца. Очень своевольная леди по имени Екатерина требовала дофига времени у отца пашущего на УРАЛТРАК. Делать нечего, пришлось под гогот своей команды брать «декрет». Оставлять детей с братом или сестрой не хотелось, как и нанимать няню. Илья не в счёт у него роман с некой «леди» из Поволжья. Аня выскочила замуж в Перми, а Таня сама была вся в детях и карьере. Мужчина не хотел, чтобы дети забыли как он выглядит, денег хватало, да и, стрименговые компании и «Ютуб» делали своё дело. Маша реально не привязчивая женщина, как надоело, так сбежала, даром, что они с Юрой были сожителями. Агидель часто устало укладывал детей, тихо-тихо прикрыв дверь детской шёл на кухню. А там с банкой пива слушал Кобейна в один наушник, мечтая застрелиться.

Я хочу уйти…

Юрию тридцать восемь, у него щетина, он заочно переучился и теперь с красным дипломом работает инженером-конструктором. Он сам не знает, что надо делать, но делает. Утром успевает заплести дочь, вытряхнуть сына из кровати и ехать собирать штрафы. Школа, как бы Агидель не хотел, сама до них не добиралась. Лишь бог, и другие родители, знали, как же Юра мечтал о каникулах, когда в ритме вальса можно открыть дверь купе, закинуть туда детей и послать… Прямиком с Уфу с няней Зиной и её отпрыском. Зина, кстати, ангел воплоти и спасение жизни уставшего как чёрт Юры. Некогда его фанатка, она даже набила тату со строчкой из его песни под пупком. Нет, Юра не проверят, он решил поверить на словах.

Я хочу уйти…

Юре хуёво от слова совсем, его колбасит из стороны в сторону, но он твёрдо отсиживает собрание. Собрание то да, но когда его на приватный разговор вызывают в кабинет ИЗО, мужчину уже потряхивает. Молодой учитель хмуро посадил Агиделя и положил перед родителем листок, со словами: — Любуйтесь! А там было на что полюбоваться, модерн и современное искусство, других слов не предвиделось. На листочке крупными кривыми буквами было написано: «Клал я — нарисованный орган — на вашего Репина». И Юра бы оценил и даже поржал, если бы не грохнулся от боли в обморок. Похоже Репин с того света мстил. «Гастрит» — заключил доктор. «Пиздец» — заключил Юрий. В том, что это заключение они сошлись когда в палату забежали дети а вместе с ними многострадальный учитель. Тот умостился на стул рядом и передал рецепт: — Дети сильно за вас волновались, Юрий Мухаммадович, — Агидель скривился от обращения, отчество у него жуть как не вязалось с именем. На то спасибо маме. Только избавившись от боли Юра наконец присмотрелся к учителю, тот был бугай в рубашке. Кладя руку на сердце Агидель видел как пуговица не его груди вспотела от натуги. Ещё и причёска такая молодёжная, Катя себе такое хотела. Юра лица не рассмотрел, потому что растерялся, его ели глазами, как делали фанаты когда он молча стоял на сцене переводя дыхание. Они обожали, когда подведённые чёрные омуты показывали крупным планом на экране. Порядком отвыкнувший от волчьего взгляда Юра не сразу открыл рот, чтобы заговорить, а когда сделал это, выдал: — Я с сыном поговорю. Не ешьте. — Что?.. — Юра поводил штурм мозга, вспоминая имя учителя, — Глупости! Вам отдыхать надо. С Серёжей я побеседую сам.

Я хочу уйти по-своему.

Юре тридцать девять и он уже шесть месяцем устраивает танцы с бубнами в компании Константина. Флиртовали они часто и много, но не более, зато всё качественно, без «вашей сестре зать не нужен?». Первое время не клеилось, но дети проклюнув ситуацию резко стали нуждаться в левом учителе из их школы. Тридцатипятилетний суровый уральский ИЗОшник помогал и кашпо в полкило дотащить и за талию мог подержать, пока Юра менял лампочку. Но, в остальном, всё по старому. Агидель укладывал детей и шёл пить под Уайнхаус. Выкуривая в открытую форточку пару сигарет. В нём не угасла страсть к музыке. Вся запись песен шла по удалёнке, ещё до того как это стало мейнстримом. Таня, Аня и Илья чувствовали себя на новых работах весьма неплохо, изредка приезжая «повидаться» группой. Не зря же они не объявили о роспуске «танкистов».

Просто напишите: «Смерть от рок-н-ролла».

Юре тридцать девять, у него двое детей и он сейчас в прихожей чужой квартиры прижат к стене. Они целуются, Костя торопится, скидывая друг с друга вещи. У них ровно два часа сделать тёмное дело и Юра как ни в чём не бывало поедет за детьми. Юре тридцать девять, его всё ещё узнают на улице, он уже стал чьей-то юностью. В его гардеробе разодранная майка, шипастые берцы и кожаные штаны гремящие цепями. В Ютубе до хрена подписчиков и стримы каждую пятницу не хуже чем квартирники у Маргулиса. Он брат рэпера Даниса и оперной певицы Камалии, Юрий Мухаммадович Агидель. Он дорогой солист патриотической группы «Танкисты». До кучи он шурин депутата Михаила Московского и любимый дядя его детей. Ну, и ещё, у Юры лучший любовник на свете — Уралов Константин. Он будет жить долго, у него в венах течёт рок-н-ролл. И умрёт намного, намного позже проклятых двадцати семи.