С пеплом, до дна!

      Вот уже который Новый год Цукаса, обыкновенный студент юридического, вынужден отмечать его в одиночестве. И нет, друзья у него есть — просто разъехались кто куда ещё до поступления, поэтому остаётся бедолаге на данный момент уповать на то, что у него всегда под рукой. В так называемую категорию «утешения» входили и видеоигры.       Внешностью он был парень, выделяющийся из общей массы, — с его-то 3D ресницами до самых бровей, поистине блядскими губками, на которых всегда был lipgloss for true bitches, и Тарзанскими каштановыми волосами до задницы. (Попа у него, к слову, всем на зависть — ну орех орехом! Кардяшьяны жёстко сосут, пока Цукаса низко флексит). Ах, да, волосами ещё напоследок чуть не забыл похвастаться. Они у него натуральной завивки, на минуточку! Никакой химии и никакого сна в бигуди. Всё натурально, один он гомогей.       Вот что у Аполлона из Токио, маминого творца, батиного борца может пойти не так? А не так у Цукасы может пойти Новый год. Он прекрасно понимал, что кукиш ему в рожу, а не весёлая компания друзей на угаре, взрывающих лимузин. Не будет извивающихся у шестов полуголых пуссибоев, писюн которых скромно прикрывает кусок ткани в форме сердечка. (Один он смотреть на подобное, ы-ы-ы, бесстыдство не хочет. Стареет, и всё, ноу битчес у Шишио). Не будет случайных, или не случайных, поцелуев в шкафу с ноу-хомо-броу-ю-ноу с каким-нибудь из братков… Эти мрази не приехали на Новый год — в этом вся беда. Вот опять! Сенку — редкостный кидок, у которого пахан трахнул лук-порей. Иначе причесон этого полуфабриката не объяснить, мля. Не опять, а снова господин Щиищигами не соизволил показать своей морды Цукасе ввиду «некоторых обстоятельств», а потом, 1-го января, его по-любому, как и в прошлом году, найдут под столом в лаборатории в говнище ужратым текилой. Его и ещё трёх бомжат — Гена, Кохаку и Рюсуя. Чувак-Несквик-Дуо, у коего ещё рожа смазливая что пиздосий, не раз спаивал их до состояния безудержного кутежа.       Спаивал… И без Цукасы?! Кидалы они все, а не друзья!       Сначала с щенячьими глазками пукают, что у них там дела-а, проекты горят вместе с очком наперебой, а в итоге?.. Где Бог в этом мире? Почему четыре долбоёбтара ещё не спились в угоду этому одинокому горячему Маугли?!       Цукаса встал перед зеркалом как в «Роблоксе», не забыв пофлексить большими бицепсами. Поцеловал каждый выпрыгнувший холмик на руках и погладил себя по голове, шепча под нос: «Я обязательно выживу…». Главное в выкобенивании мышцами не перестараться — вены полопаются нахуй.       Итак, что кроме просверливания в своём зеркальном отражении дырки он собирается делать сегодня? Никто в гости не придёт, конечно, но дом он всё равно украсил: ёлка, мишура, дождик, большие красные balls — все дела. Значит, можно чисто для себя салатиков настругать. Ну или тупо залить колбасу майонезом и схавать в один заглот. Что ещё? Музончик? Салюты в одиночестве пострелять?       Хуйня. Цукаса будет с полуночи гамать в «Геншин». Пока все лохи человечества слушают «Last Christmass I gave you my ass», он будет слушать мартовское мяуканье Юнь Цзинь на репите до тех пор, пока барабанные перепонки не лопнут. Как раз с вайфая соседи отсядут, а значит, ночной рейд, местная городская мафия в лице Цукасы должна проснуться, дабы все на утро охуели. Право, что ещё остаётся делать холостому мужчине в самом расцвете сил? В то время как все будут впитывать в себя речь президента по телевизору, он будет слушать ворчание Чжун Ли, про то, как он стилл рэмэмбэрит какую-то алкашку 10+ тыс. летней давности… Ёбнутый. Возможно, помолится, 3 раза перекрестится, 4 — передёрнет на Итто. Вот и все планы на Новый год, девчат.       Каждый раз — он как первый. Шишио вновь чувствует себя девственницей. Его длинные волосы развиваются по горячему ветру назад от своего же открытого ноутбука с грузящимися видами «Геншин Импакта». Дело в том, что его допотопный лаптоп пережил слишком много каток против хиличурлов и уже не вывозит — перегревается, тварь. Аж, как ракета, издавал звуки реактивных двигателей, согревая атмосферу, стратосферу, биосферу. Но чего только не сделаешь ради любимой игры, верно?       Цукаса не помнит, сколько времени он так провёл перед экраном. Глаза раскраснелись от драмы, происходящей в катсценах; маленькая, по сравнению с его-то громадным телом, новогодняя шапка безнадёжно упала в таз с оливье; сам он сгорбился, став похожим на вопросительный, сука, знак, Ричард передаёт всем привет с Локал ТВ.       И он даже не заметил, как часовая стрелка не раз оббежала циферблат. На часах было 23:58. Новый год в дверях, а всё, что сделал Шишио, так это перехуярил от лица Тартальи всех, кого можно и не можно, обязательно получив от всех мобов ответку, сидя в позе унга-бунга на маленькой квадратной табуреточке. Ещё немного, и он начнёт дубинкой ебашить клавиатуру от досады. Сколько можно скамить Цукасу, Михоё?! И так Новый год дерьмо собачье! Дайте пацану отдохнуть! ЯМЫ против хэйта в сторону тСУКАсы!       Чайльд, заюш, понимаю, яйцами шевелишь ты прекрасно. Но не мог бы ты ради меня, пожалуйста, пошевелить ещё и булками?       23:59.       Цукаса чешет пальцами репу словно пещерный человек, осознав, что кое-то новогоднее сделать он может успеть. А именно — написать на бумажке своё желание под куранты, зажечь и пепел бросить в бокал с шампанским.       Ну и выпить, чтоб жизнь малиной наконец казалась, ё-моё.       Куранты.       Шишио на хард спидах царапает на салфетке, прошедшей Афган, полную поеботу, которая пришла ему в голову. Какая разница? Всё равно не исполнится. Так же быстро, под звук бьющих стенки мозга курантов, кидает всё до единой пепелинки в бокал. Затем накрывает губами его окружность полностью, представив, что это хуй красавчика на Ламборгини, ну и опрокидывает, чтоб жизнь малиной не казалась. Он чуть ли не давится не до конца сгоревшей бемежкой, но всё же, сквозь слёзы, пропихивает её дальше в глотку, используя пальцы. Так и стоял Цукасёнок с запрокнутой назад башкой, пустив длинные волнистые волосы струиться вниз по широкой спине.       Что он загадал, нахуй.       То ли пожелал, чтобы и на втором аккаунте ему Тартух выпал, то ли парня найти в наступающем Хэппи Нью Э. То ли, вообще, всё вместе…       — Ну, Торт, заюш, продолжим, на чём остановились, — сказал он, глядя на ноутбук, стоило последней бумажке пропасть в пучинах ротовой полости.       Как раз куранты до свидос. Можно продолжить рубиться в «Геншин».       — Конечно! Давай продолжим, заюш! — произнёс Тарталья.       Битч, ху зэ фа-а-ак.       Цукаса был вахуи. Нет, втрихуи. И он точно слышал голос ебучего Аякса! Но где же он?! Откуда?! Что происходит?! Он спился вместо Сенку?! Белка, иди на хуй, шлюха, ты ошиблась адресом! Цукаса три часа стрэйт показывал потолку средний палец.       Для справки: голос краша шёл точно не из ноутбука. Тарталья, собственно, вообще пропал с игрового экрана, и это было странно. Парень точно помнил, что он оставил ноутбук на фазе «It is what it i-i-i-s», заставив Чайльда пялиться на его стухающий таз оливье, пока писалось его суперстрём желание.       — Открой дверь, пупсик, ёпта! Ха-ха-ха-ха! — раздалось из-за входной двери.       Тарталья. Это точно был Рыжий из «Иванушек». Цукаса поседел на три тона.       — Эй! — уже злился крашик. — Цукаса-а!

      БЛЯТЬ???

      — Э-э-э, о-о-о, а-а-а, — Шишио лоховским шагом почепиздил в коридор. — Ы-ы-ы.       — Ты идёшь там, что ли?! Я ж с гостинцами к тебе!       — Не, ну сразу бы так и сказал, — задумчиво почесал затылок он.       Звук открывающейся двери. Два одновременных вздоха. Цукаса глаз оторвать не может от вида высокого статного парня в серых брюках на подвижном паху.       — П-привет.       — Здравствуй, Цукаса, — улыбнулся Торт.       — Самолёты из Снежной хорошо ходят в Токио?       — Чё?       — Да ничего, забей…       Зелёные и красные и жёлтые лампочки гирлянд отливали прекрасным отблеском в ржавчине волос Чайльда. Он был бледен, а вид будто бы вечно скучающих синих глаз — суров, как зима в России. И всё в нём было по канонам. Прямо как с игры сошёл.       — Ты косплеер?.. — неуверенно спросил Шишио.       — Кто? Нет! — лишь отмахнулся тот, первым делом усевшись хавать половником оливье из таза. — М-м-м! Белиссимо! Кто повар?!       — Да я готовил, я… Но… Как, Тортик? Откуда ты?       — Как это откуда? — майонезно-белые губы растянулись в кошачьей улыбке. — Я думаю, ты и сам знаешь ответ на свой вопрос.       — Да откуда мне…       И тут Муфасу на максималках осенило.       — Судя по твоим широко раскрытым глазам, понял, осознал, принял.       — Ещё не принял, — нервно усмехнулся Шишио. — Это же абсурд! Ты не мог вылезти из игры просто потому что я в одну харю выжрал бумажку с желанием!       — То, как ты пил шампан стаканского… — прикрыл глаза в неге Тарталья. — До сих пор этот «gulp gulp gulp» в голове…       — Я хотел, чтобы ты выпал на втором аккаунте, а не чтобы… — ты влюбился в меня…             — Перепроверяй желания дважды, чел. Деда Мороз порой бывает слишком щедр.       — О-ох…       Я чё, перепутал местами позиции в желании?       А в смысле меня теперь будет любить Тарталья, а мне на втором акке выпадет парень? Битч ху зэ фа-а-ак…       И что теперь ему делать с материализовавшимся из какой-то снежной пизды Тортом? Прогнать? И это после всего, что было между ними в «Геншин Импакете»?!       — Слушай, кхм, браток, — начал Цукаса. — Мне жаль.       — Жаль? Но я искренне любл…       — Но иди в… задницу. Да. Просто топай лесом.       — В задницу? — заиграл рыжими бровками тот. — В твой квадратный орех? С радостью.       — Нет, — отрезал Цукаса. — Правда, прости, но я вовсе не тебя загадывал, понимаешь? Я просто по приколу загадал, что хочу себе любви… парня красивого…       — Там было моё имя! В твоей треклятой бумаженции фигурировал Торт-Аякс-Хуякс — во всех вариациях! Выбирай!       — Я желал играть за тебя, а не любить, — и парень опустил свои длинные ресницы в пол. Два пидорасика выглядели как неудавшиеся актёры с типичного фильма для домохозяек с «России 1».       Выражение лица Чайльда поменялось моментально. Его синие-пресиние глаза разъехались в разные стороны как у овцы в «Майнкрафте», а ракурс камеры сместился и встал аккурат над лицом долбонавта. Эд Ширан на максималках стал разъебавшимся человеком, на которого смотришь через эффект рыбьей линзы.       Цукаса обязательно сделает из этого мем, он бля будет. И друзьям будет кидать. А чтоб жизнь малиной не…       — И что же мне теперь делать?! — взревел Тарталья неожиданно громко. — У меня там, на Родине, все деньги, статус, семья… Дед Чжун Ли же начнёт милостыню в чайниках просить! Да он сам как чайник, ска! Помрёт китаец! Кто ему купит новую палетку с красными тенями на его миллионный день рождения?! Бля-я-я! — он заплакал, драматично приложив ладонь ко лбу. — Цукасик, родной, верни меня обратно любой ценой!       — И что ты мне предлагаешь сделать? — важно скрестил на своей груди 6-го размера руки Цукаса, — как в «Ёлках» поехать на пожарной машине в другой город, чтобы там успеть загадать желание?       — Слушай, — и вновь то тупое выражение лица, — а хорошая идея…       — Чё… — ЧЁ. БАЛЬНОЙ??? АДЕКВАТНЫЙ???       — Да-а-а, бэйба! — парень взял лицо Шишио в свои бледные руки, заглянул в карие глаза с бесконечной, как его бабло, любовью. Цукаса раскраснелся. Снова он девственница. — Давай так и сделаем! В каком городе ещё не полночь?!       — Эт погуглить надо… Однако, не забывай — мы в Японии! Тут нас за смазливые рожи не подкинут до другого города.       — А кто сказал, что у нас в вооружении исключительно смазливые еблеты?! Обнажаем попки, громила! А еще… — денежный жест Рюсуя, когда большой палец трётся о указательный, — деньги!       — Боюсь, в нашем мире твоя валюта значения не имеет.       — Бля-я-я-я-я-я-я-я-я! — Чайльд орал как школьник из «Майнкрафта», которому дом подорвали.       Решено было, в итоге, немного подождать. То ли до утра, то ли до опупения. Торт жаловался, что его зад скоро станет квадратным, как у Спанчбоба, если ему новый стул не принесут, а на данном табуретном позорище сидеть не-воз-мож-но. Цукаса решил сначала фак не показывать. Но после третьей, одной и то же, фразы (Аякс, нах, прекрати быть NPC!), терпение лопнуло. Как и глаз Цукасы.       Шишио тупо и без предупреждения втащил рыжему. А чтоб жизнь малиной не казалась. Воспользовался моментом, не упустил шанс, показал возможности, расставил приоритеты, задавил авторитетом, убрал конкурента.       Ну, Тарталет же не лох какой-нибудь, поэтому он въебал, правильно, вполне справедливо, в ответ. На что ему очень даже красноречиво надели на голову злоебучий таз с оливье. Майонезник-Чайльд охуел с наглости хозяина дома и подумывал уже избить его до потери пульса огромной рыбиной.       — Ты-ы! — сквозь зубы протянул он, — ещё раз такая хуйня, и я эту рыбу-меч тебе на очко натяну, понял?       — «Дашь мне леща», образно говоря?       Что-то в словах и поведении собеседника Рона Уизли выбесило, поэтому на очко воблу так и натянули Цукасе. В такие моменты нужно уверенно говорить: «Да, было».       Драка двух петухов, менты у дверей, соседи, выстрелившие в окно геншиновцам — вот чем увенчался старый год, и то, как начался Новый, Новый, Новый, Новый го-о-од.       У Чайльда изо рта потекла слюна вперемешку с кровью. Он еле видел сильную фигуру Цукасы из-за глаза, заплывшего смачным фингалом. Оба держали руки на уровне рёбер, из-под которых сердце колотилось как бешеное.       Вот только у Цукасы оно так билось из-за нахлынувшего адреналина и пиздюлей, а у Тартальи оно так билось от любви…       — Да как ты не понимаешь!.. — взмолился всем Богам рыжий, рыжий, конопатый, убил дедушку лопатой (кто-нибудь, чекните Чжун Ли. Он там жив?). — Да я же люблю тебя!       — Нет, ты не любишь меня…       — Да он же любит тебя! — пришла СМС-ка на телефон Цукасы от Захара. Этот диджей Жирный Пёс на днях пересмотрел все российские фильмы, аж до рыгачки.       — Да я люблю тебя! — Торт жестикулировал как итальянская жена — агрессивно, экспрессивно и так… страстно…       Набирая в себе внутреннюю силу, да побольше, Чайльд на глазах трансформировался в русского богатыря, готового давать пиздов направо и налево. Ему только что своим идиотским желанием разбили сердце. Жопой усадили в лужу. И Чайльд, мстя, будет страшен как небесная кара. Пизда огузку, пизда!       Цукаса думал уже начать защищаться сковородкой. Чугун, однако, не пробивал Халка. Тарталья просто сокращал дистанцию, цвета семи морей глазами гипнотизируя своего потенциального любовника.       И, что удивительно, действовало. Юноша напротив определённо умел околдовывать. Минута — и Цукаса уже был не против оказаться в его власти.       В конце концов, я хотел заиметь себе парня, а Торт чем не парень, верно? Невероятно хорош собой, харизматичен и…       М-м-м, как же он силён…       У Цукасы закатились глаза, зубы сами прикусили губы.       Но он вам не шлюха какая-нибудь (шлюхам хотя бы платят), поэтому он решил для начала, для приличия, посопротивляться. Ловко уклоняясь от одного удара за другим, Цукаса увиливал из-под ульты. То была жгучая обида на лице Чайльда, и его хотелось поскорее прижать к себе, успокоить.       — Ч-ш-ш-ш, всё будет хорошо, — прошептал додик Цукаса, когда всё же поймал в свои лапы Тарталью — не менее додика. А Захар, главный додик, всё продолжал бомбить лс Цукасы кринжовыми старпёрскими эмодзи из однокашников.       Тарталья выгнулся в пояснице. Цукаса умел обнимать крепко, а ещё от него пахло оливье. Настала очередь Тартальи закатывать глаза в экстазе.       Так бой гачимучи перетёк в жёсткий мужской секс, где вместо смазки у чуваков был майонез.       Шутка.       Всё было по правилам. Кинро, F. И Аякс был невероятно нежен с Шишио. Он был сосредоточен, оглаживая своими ладонями широкую грудь Цукасы.       Колено надавило на пах.       Стон сорвался с губ, соседи орали: «Чё за хуйня-я?!..», потому рот Цукасы был зажат в горячем поцелуе. Прогремел фейерверк. Парни тёрлись друг о друга, пока яркий выстрел цвёл в тёмном небе огненным цветком.       Тарталья никогда не забудет их с Цукасой момент в близости. Внутри Цукасы так узко, внутри него было так чертовски хорошо. Хочется дальше ловить обкусанными губами чужие поцелуи.       Мокрая постель. Два счастливых парня просыпаются 1-го января вместе, в обнимку. Цукаса целует своего любимого в шею.       — Надеюсь, ты больше не хочешь обратно домой?       — Не хочу, — кивнул Тарталья сонно.       Я хочу быть с тобой всегда, заюш…