Секреты и Тайны Хогвартса

За два часа до непоправимого.  Бар «Кабанья голова», дальний угловой столик.  Глазами Драко Малфоя.   Драко медленно вращал стакан, наблюдая, как блики света играют в огненно-янтарной жидкости. Виски «Огден» уже не обжигал горло, как три часа назад, — теперь его вкус был смазанным и отдалённым. Зато всё тело налилось тяжёлой, ватной бесчувственностью. — Яд Акромантула мне в виски, если я не прав! — Рядом с Малфоем подскочил с места негодующий Теодор Нотт. Он отчаянно размахивал руками и горланил какую-то пьяную нечленораздельную чепуху. — Сядь уже, герой-любовник. — Драко потянул Нотта назад, ухватившись за его шерстяной свитер. — Никто не спорит, что с девчонками вечер был бы краше. Но их здесь, как видишь, — Малфой обвёл ладонью присутствующих, — нет. — Всё потому что Уизли заперла их в комнате Трелони! — с грустью пробубнил Симус Финиган, уныло поглядывая на полную кружку сливочного пива. — Эй! Я ВАПЩЕТО…   — Сядь, Рон, — Гарри Поттер схватил за плечо Рона Уизли и вернул того на место, — он говорит про Джинни, не про тебя.   Драко усмехнулся. Гриффиндорцы были первыми, кто опьянел чересчур быстро: Невилл Долгопупс уснул в углу, поджав коленки к груди и обнимая горшок с растением (которое оказалось в его руках по никому не известной причине), Дин Томас уткнулся лбом в спину Симуса и бормотал какие-то маггловские словечки, а Уизли будто бы искал повод подраться (в качестве соперника могла сойти, кажется, даже табуретка). Только Поттер заканчивал вторую кружку пива, предусмотрительно стремясь не напиться. — А что они там делают?   — Гадают, разве не очевидно? — Гарри поправил очки и тяжело вздохнул. — Я звал Джинни пойти с нами в «Кабанью голову», но в ответ получил один лишь взгляд.   — Взгляд? — Блейз Забини нахмурился.   — Да, взгля-я-яд, — Поттер состроил гримасу, в которой сочеталось сразу несколько эмоций: от брезгливости до отвращения. — А-а-а, понятно, — кивнул Забини.  Справа от Драко вновь вспыхнул Теодор. Он ударил кулаками по столешнице и взметнулся вверх, залезая на стул.   — Господа! Так дело не пойдёт! — От его голоса у Малфоя уже раскалывалась голова, однако Нотт решил ещё и топнуть ногой для пущего эффекта. — ГОС-ПО-ДА! Если мы продолжим празднование Рождества данным составом, — он показал на всех ребят, что сидели за столом, — то проведём следующий год в гордом постыдном мужском одиночестве! Или ещё хуже — вместе. А я видеть ваши тупые рожи после окончания школы не хочу, знаете ли! — Сядь уже, Теодор.  — Нет, он прав! — Энтони Голдстейн, который большую часть времени мирно общался с ребятами из Пуффендуя, поднялся вслед за Ноттом. — Я бы с удовольствием встретил Рождество в компании девушек. — А я бы с удовольствием провёл ночь в компании девушек, ну или хотя бы одной девушки. — Кормак Маклаген отвратительно заиграл бровями, и Драко почувствовал первый рвотный позыв.  — Ну и что вы предлагаете? Наложить на девчонок парализующее заклятье, а затем отлеветировать их в бар? — С долей пренебрежения отозвался Блейз. — Ой, прошу прощения, кое-кого можно сразу в постель к тебе, Маклаген, я ведь правильно всё понял?  — Да! Маклаген, ты что, нарываешься?! — Уизли, пошатнувшись на стуле, вдруг потянул сильно сжатые кулаки к Кормаку. — Наших девчонок!  — Рон, успокойся. — Поттер взял того за руки и покачал головой.  Малфой вновь вернул внимание к огневиски, который никак не мог допить. Казалось, что рассматривать цвет жидкости и её переливы в свете ламп было более увлекательным занятием, чем участвовать во всеобщей истерии из-за отсутствия однокурсниц. И хоть Драко разделял разочарование парней, он понимал, что у девушек могут быть другие интересы.  — А что, если… — слева от Малфоя прозвучал загадочный голос Забини. — Устроим игру?  — Ради Мерлина, Блейз, — Теодор был на волоске от настоящего отчаяния. — Какую ещё игру? Мы тут говорим о…  — Проигравший отправится в замок и всеми правдами и неправдами приведёт девушек к нам. Пусть хоть колдует, это будут его проблемы. Что скажете, парни?   За столом все замолкли. Даже Невилл, храп которого мерно вклинивался в общий гул обсуждений, вдруг утих, а глаза раскрылись в сонном удивлении. Драко улыбнулся. Впервые за вечер прозвучало действительно интересное предложение. Когтевранцы, как самые ушлые из собравшихся, предложили «Быстрые шахматы» — правила те же, но меньше фигур и таймер с более коротким счётом времени. Энтони Голдстейн наколдовал несколько игровых полей, ребята разделились на пары, и жёсткая схватка за право быть приманкой для девушек началась.  — Ха! Феникс облезлый, ты сделал это! — Хлопал восторженный Энтони. Его внимание было направлено на мини версию шахматного поля.   — Как это возможно? — Малфой ошарашенно смотрел на то, как его королю только что объявили мат.  — Я же предупреждал, — пожал плечами Гарри, — Рон хорош в шахматах.  — Но он пьяный в стельку! — Возмутился Драко.  — Ты видел его игру? Думаю, это будет его лучшая партия! — гордился Поттер. — Меньше слов — больше дела, Малфой, — хитро улыбнулся Кормак. — Поторопись, до полуночи осталось не так много времени, чтобы убедить девчонок присоединиться к нам.  Драко сдержался, чтобы не скривиться: не надо быть легиллиментом, чтобы знать, о чём именно думал Маклаген. Малфой молча развернулся и подошёл к вешалке у выхода из трактира.  — С тобой пойти? — едва слышно произнёс Забини, незаметно подобравшись со спины Драко.  — Останься тут, — качнул головой Малфой. — Нужно присмотреть за Теодором, а ещё лучше взять эту шайку неотёсанных упырей и попробовать вернуть им человеческий вид. Иначе гостьи точно разбегутся от вас в ужасе.  — Мне нравится твой настрой, — ухмыльнулся Блейз. — Так уверен в своих способностях?  — Когда мне отказывала хоть одна девушка? — улыбнулся Драко.  — То есть это будет впервые? Малфой подмигнул другу и накинул пальто на плечи, открывая дверь: в его лицо ударил сильный холодный ветер, пробирающий до костей.  Святой Салазар…   Драко обречённо вздохнул. Уговорить девчонок заглянуть на огонёк к стаду кентавров-олигофренов показалось ему меньшей из двух зол. Более непреодолимой задачей стал путь до Хогвартса через настоящую снежную стену, ведь на улице бушевала метель. 

***

  За двадцать минут до непоправимого.  Одна из гадальных комнат профессора Сивиллы Трелони. Глазами Гермионы Грейнджер.   — Нет, Лаванда, нужно подвинуть пуффы таким образом, чтобы мы сидели по кругу, — Джинни Уизли управляла процессом подготовки к рождественским колядкам. Остальные девочки метались по комнате, каждая занималась личным заданием. — И надо торопиться, у нас поджимает время.  — А она нам не хочет помочь? — Пэнси Паркинсон сложила руки на груди и с недовольным выражением лица кивнула в сторону Гермионы.  — Оставь её, целее будем.   Грейнджер сидела на единственном подоконнике в помещении и листала книгу, не готовая признать, что позволила Уизли уговорить себя на участие в столь абсурдном эксперименте.  — Мама говорила, что они в школе с подружками однажды провели гадания, и ей выпал папа! Всё сходится. Это тебе не бесполезные пророчества Трелони. Вдруг Рон не твой суженый! Гермиона не знала, почему согласилась. Она не верила в предсказания, и магия в колядки не была исключением. Однако совсем недавно Грейнджер поняла, что запуталась в чувствах к Рону. Была ли романтика между ними? А может, то была простая дружеская близость? Их поцелуй в Тайной комнате должен был расставить все точки над i. Но количество вопросов только прибавилось. И тут объявилась Джинни с историей о Молли и Артуре Уизли так невовремя. Сомнения начали пожирать Гермиону пуще прежнего, а закоренелые принципы — рушиться. Вдруг ритуал, который готовила Уизли-младшая, стал бы для Грейнджер знаком? Не пророчеством, не предзнаменованием, просто… знаком.   — В её голове столько мозгошмыго-о-ов, — мечтательно протянула Полумна Лавгуд, поправляя широкие разноцветные очки на переносице.  Уизли резко замерла на месте и уставилась на подругу. Вслед за ней застыли и остальные девочки, посмотрев на Грейнджер. Ей внезапно стало неловко.  Мерлин… — Я… я принесу свечи, — захлопнув книгу, которую, по правде говоря, не читала уже несколько минут, Гермиона спрыгнула с подоконника и расправила юбку. — Они должны быть в дальнем шкафу.   Она старалась не обращать внимания на пристальные взгляды и с неподдельным интересом занялась поиском свечей. В конце концов, чем быстрее они начнут — тем быстрее закончат.    — Так, — брови Джинни сдвинулись в сосредоточенной складке, когда собравшиеся расселись на мягкие пуфы. — Колдографии с бывшими… ритуальный эль… книга заклинаний… свечи… — На каждый пункт её списка Полумна загибала тонкий палец и кивала, будто выверяла тайный ритм, известный только ей. Когда пальцы на руке закончились, она перевела безмятежный взгляд на Джинни. — Кажется, всё.   Сёстры Гринграсс и Патил, чья болтовня до этого наполняла гадальную непрерывным жужжанием, разом замолкли. Тишина в комнате стала густой. Лаванда Браун и Ханна Аббот в предвкушении переглянулись и замерли в почтительных позах, готовые впитывать каждое слово. Пэнси фыркнула, а Гермиона закатила глаза — всё вокруг напоминало ей театральное представление.   — Итак, девочки. — Джинни последней заняла место, положив перед собой древний фолиант, и достала палочку. Она взмахнула волшебным древком, и единственное окно закрылось шторой. Следующим движением руки она зажгла свечи. — Сейчас очень важно сконцентрироваться на желании…  — Хочу, чтобы у всех жёлтобрюшек меньше сыпалась шерсть, ведь зимой им очень холодно…   — Ш-ш! Полумна! — Уизли шикнула на неё с укоризной. — Мысленно! Мы мысленно загадываем желания. Каждая своё!  — А-а-а, — Лавгуд закивала и зажмурилась, начиная проговаривать слова одними губами.  Грейнджер вздохнула. С каждой секундой происходящего гадания она теряла веру в то, что её участие было необходимо.  — Я буду читать, а вы повторяйте за мной. Шёпотом, — проинструктировала Джинни и, поймав одобрительные взгляды подружек, стала серьёзней. Она взяла за руки Парвати и Гермиону, слегка наклонилась к книге, и строчки заклинания полились мягким потоком из её уст.  Грейнджер сжала ладонь Лаванды, та скрестила пальцы с Ханной, — все девочки по очереди сомкнули круг. Уизли читала чётко, размеренно, давая возможность остальным вторить её словам. Из чаши с зельем начали появляться маленькие белёсые искорки, постепенно становясь всё ярче и ярче.   — Истина предков, обнажи сердечные тайны! — голос Джинни становился громче, твёрже, словно она не гадала, а заклинала саму судьбу.   Эль забурлил и вспыхнул. Весь огонь свечей соединился над чашей, мерцая разноцветным светом.    — Салазар всемогущий, что здесь?.. — В комнату с грохотом ввалился Драко Малфой. Он был осыпан снегом с головы до ног, будто только что выкатился из сугроба. Щёки его горели багровыми пятнами от мороза, а лицо, обычно с маской высокомерия, выражало ужас изумления.  Лаванда Браун заверещала, будто в помещение ворвался табун боггартов, и, разорвав круг, активно замахала руками. Перепугавшись, она подскочила с места и, запнувшись о свою же ногу, опрокинула ритуальную чашу. Огненная жидкость выплеснулась прямо на фолиант.  Книга загорелась. Вспышка ослепительного золотого света окутала прежде всего Гермиону и ближайшего к ней Драко, а затем с резким хлопком исчезла, погружая комнату во мрак.   — Кажется, я что-то сломал… — Грейнджер очнулась от нытья и обнаружила себя лежащей на Ханне Аббот. Гермиону пронзала тошнотворная слабость, от которой ватными и чужими казались собственные руки и ноги. Но посторонний голос не замолкал. — Мой изящный прямой нос… Кажется, я сломал нос!  — Мерлина ради, Малфой, заткнись, — простонала Грейнджер и постаралась встать. Она посмотрела на Драко, распластавшегося на полу в форме звезды, и сложила руки на груди. — Что, соплохвост тебя дери, ты тут делаешь? — А затем, неожиданно даже для самой себя, пнула его носком ботинка.   — Ай! Грейнджер, зачем же сразу драться? — Его голос повысился на несколько октав, болезненно отзываясь в висках Гермионы. Малфой перекатился на бок, встал на четвереньки и, пошатываясь, поднялся на ноги.   Его брови сомкнулись на переносице, а губы надулись, как у обиженного ребёнка. Драко зыркнул на Гермиону, повторив её позу.  Он что, насупился?   — Ты не ответил на вопрос, Малфой.   Краем глаза Гермиона поймала лёгкое, едва уловимое движение за спиной Малфоя. Интуитивно ощутив тревогу, она моментально переключилась на подруг. Кто-то ещё сидел на своих пуфах, кто-то лежал на полу, уставившись в потолок, а кто-то медленно и монотонно раскачивался вперёд-назад. Все были живыми, но в их облике сквозила пугающая неестественность, словно кто-то в беспорядке расставил по комнате ростовых кукол. На каждом лице лежала печать абсолютного, безмятежного блаженства. И ни одна из них не была собой.  — Джинни! — Гермиона сорвалась с места и подбежала к подруге. Её пальцы впились в плечи Уизли, сотрясая безвольное тело. — Что с тобой?! — Голос Грейнджер, обычно твёрдый, дрожал. — Что со всеми вами?!  — А ты никогда не думала, чтобы совы жили вместе с нами? В гостиных намного теплее, и наши птенчики не будут мёрзнуть… — Полушёпотом произнесла Пэнси с улыбкой на губах. Следом она потянулась к Дафне Гринграсс и погладила ту по щеке. — Такая нежная…   — Бедняжки жёлтобрюшки… — заскулила Полумна.  — А давайте танцевать босыми? — отозвалась с другого конца комнаты Падма Патил, выходя в центр круга и держа в руках туфли.   — Я к Макгонагалл, — Гермиона с ужасом бросилась к входной двери.   — Стой, Грейнджер, — Малфой нагнал её в два шага и схватил за плечи, не давая выйти из помещения. — Погоди, нужно разобраться, в чём дело.  — Они сошли с ума, вот в чём дело! — возразила Гермиона.   — И ты сразу побежишь сдавать подружек директору? — Драко нахмурился.  — Думаешь, она вас за это по головке погладит?   — Тогда надо найти Гарри.    — Остановись, Грейнджер! — взмолился Драко, но что-то в его глазах блеснуло: — ты всегда такая решительная? А тебе идёт.   — Что, Мерлина ради, ты несёшь?    — Кхм, впрочем, — Малфой заметался, но встряхнул головой и продолжил, — ты всегда была дерзкой. И это мне в тебе всегда нравилось.   Они таращились друг на друга несколько долгих секунд. Драко всё так же держал за плечи Гермиону, а она позволяла ему прикасаться к себе, пока… Они оба не осознали абсурд и интимность этой сцены. Они отлетели друг от друга, будто их ударило невидимой силой. Они отпрянули молниеносно и неловко, судорожно отряхиваясь, избегая взглядов и пытаясь занять хоть какие-нибудь — только не рядом — места в комнате.  — Что я только что… Грейнджер, ты меня околдовала? Я всегда знал, что ты умнейшая ведьма нашего поколения, но… А-а-а! Что со мной происходит?   Гермиона, оглушённая потоком комплиментов от ДРАКО МАЛФОЯ, не верила в реальность происходящего. Его громкие восхищения лишали её возможности трезво мыслить. Не думая, действуя на слепом инстинкте, Гермиона сделала два резких шага вперёд. Её рука взметнулась сама собой — отчаянный жест, чтобы разбить эту иллюзию. Пощёчина прозвучала на удивление звонко и хлёстко.  — Ты! — заикнулся Малфой. — Ты? Тебе кто-нибудь говорил, что в гневе ты прекрасна?   — Малфой, клянусь тайной меча Годрика, если ты не заткнёшься, я ударю тебя ещё раз! — Гермиона была удивлена не меньше Драко, держащегося за раскрасневшуюся щёку. С ними однозначно происходило что-то непонятное. Однако все мысли спутались, и впервые в жизни Грейнджер была не в состоянии привести их в порядок. — Что-то не так…   Она рассматривала ладони и пыталась понять, что произошло. Все идеи хаотично испарялись из головы, оставляя Гермиону надеяться на чудо.   — Чудо… Это, наверное, ритуал, который проводила Джинни…   При её упоминании Уизли сладко причмокнула и помахала ладошкой Грейнджер, после чего перевела взгляд на испуганного Малфоя и послала ему воздушный поцелуй.   — Плохо дело. Если уж подружка Поттера посылает мне воздушные поцелуйчики… Даже думать об этом не хочу. И вообще, почему они все похожи на Лавгуд? Хотя… Даже она сама на себя не похожа… Какой-то мандрагоров хаос.  — Да замолчи же ты. — Гермиона уже было подняла руку вверх, чтобы вновь ударить Драко, но тут же убрала её за спину. Никогда раньше она не позволяла эмоциям и безрассудству брать вверх, действуя на поводу импульса.  Грейнджер зажмурила глаза и задержала дыхание, надеясь уловить обрывки логики, на которую привыкла полагаться. Но в мыслях оставалось лишь одно перекати-поле.  — Может, в книге найдём ответы? — нарушил тишину Малфой. Он быстро подошёл к пострадавшему от эля фолианту и поднял его за край обложки двумя пальцами, боясь испачкаться самому.   — Ты держишь её вверх ногами, — вздохнула Гермиона, как вдруг… — Точно! Вверх тормашками! Драко! Это не хаос! Это инверсия! — Она подпрыгнула от счастья и бросилась к Малфою, крепко сжимая того в секундных объятиях. — Ритуал, который проводила Джинни, был о переходе из старого состояния в новое через признание скрытого. Девочки хотели отпустить прошлые отношения и стать открытыми для новых. Но когда ты ворвался в комнату… что-то пошло не так. Чары исказились. Вместо того чтобы высвободить потаённое и отпустить, магия вывернула его наизнанку. Оно не растворилось — оно материализовалось, стало нашей новой реальностью. И теперь, чтобы всё исправить, нужно провести обратный ритуал. Не отпустить, а… собрать. Вернуть на место то, что было вывернуто.  Драко качал головой и восторженно смотрел на Гермиону.   — Ты говоришь загадками, Грейнджер. Это восхитительно! Объясни, что же тогда творится с нами?   — Ну, — рассуждать логически было чертовски сложно, как и стоять на месте, монотонно толкуя Малфою о способах решения проблемы. — Ты изменился. Ты был циничным, высокомерным и грубым. Но через ритуал ты превратился из саркастичного сноба в открытого, искреннего и восторженного… романтика. — Гермиона сама не верила, что говорит это, но слова вылетали из неё быстрее, чем она успевала их обдумать. — А я… Кажется, мои контроль и логика уступили спонтанности и безрассудным порывам эмоций.   — Я говорил, что ты восхитительна, Грейнджер? — Гермиона строго посмотрела на него. — И как ты планируешь собрать нас?  — Я не… знаю, — пробубнила Грейнджер. — Возможно, если всё перевернулось…  — Нам нужно воссоздать ритуал, но в обратном порядке?   — Верно. Только…    — Грейнджер, сомневаться тебе не к лицу. Говори уже.   — Я думаю, что мы должны успеть провести обряд до полуночи, — потерянно произнесла Гермиона.   Драко достал из кармана пальто палочку и взмахнул ею: в воздухе возникли часы, вынуждая Грейнджер вздохнуть в отчаянии.   — Всего полтора часа…    — Не переживай, мы справимся, — улыбнулся Малфой такой искренней улыбкой, отчего у Гермионы в животе проснулись бабочки. Она встряхнула головой и посмотрела в центр комнаты, где Джинни проводила ритуал.  — Нам понадобятся те же ингредиенты, но с перевёрнутой сутью… — пробормотала Грейнджер. — Если была колдография с бывшим, то нужна колдография с тем, кого бы ты не хотел забыть. Если слёзы боли, то нужны слёзы счастья. И… если у нас был эль… то нужна абсолютно чистая жидкость.  — Хорошая новость, Грейнджер, — и вновь на губах Драко образовалась лучезарная улыбка, — нет ничего, что мы бы не смогли достать.   — Мне радует твой оптимизм, Малфой, но в моей голове ни единой идеи, как мы всё это найдём.   — Давай начнём с самого простого? Слёзы счастья.    — По-твоему это самое простое? — Гермиона почувствовала жгучее желание треснуть Драко по голове, но сдержалась.   — Ты такая недоверчивая, — состроил рожицу Малфой, а после вздёрнул нос. — Как думаешь, будет ли счастлив домовой эльф, если в качестве подарка на Рождество ему вручат предмет одежды? Да он будет вне себя от счастья!   — И где мы найдём несвободного домового эльфа в Хогвартсе за час до полуночи? Малфой, честное гриффидорское, я тебя прибью.   — Какая ты неблагодарная, Грейнджер! — Он демонстративно надул губы и толкнул её в плечо. Его взгляд зацепился за кофту, в которой была Гермиона, и Драко расплылся в победной улыбке. — Подскажи, ты же не будешь против, если мы принесём твою кофту в качестве жертвоприношения маленькому милому эльфу?  — Если ты найдёшь эльфа, Малфой, я отдам тебе всё что угодно, — фыркнула Грейнджер, стягивая с себя предмет одежды и протягивая его Драко.   — Отлично. Тогда, кхм-кхм, Поппи!   Сбоку от них раздался лёгкий хлопок, и внизу совсем рядом оказался небольшой домовой эльф, одетый в гладко выглаженную наволочку. Крупные уши Поппи так по-детски затрепетали, когда она увидела перед собой Драко.   — Господин Малфой звал Поппи? Он никогда раньше меня не звал в его школу, — с счастьем пропищала эльфийка.   — Поппи, — загадочно улыбнулся Малфой, — всего через несколько часов наступит Рождество, и я хотел бы подарить тебе эту замечательную кофту.   Когда Драко присел на одно колено и протянул вещь домовику, глаза Поппи мгновенно наполнились слезами, а губы задрожали. Гермиона судорожно принялась осматривать тёмную комнату, чтобы найти хоть какой-нибудь сосуд для первого ингредиента.   — П-п-п-почему? — Эльфийка начала заикаться. — Поппи больше не нужна господину Малфою? Что Поппи сделала не так? — И она разразилась громкими рыданиями.   — Нет, что ты, Поппи! Ты лучший домовой эльф из всех, кого я встречал!   — Какого драккла, Малфой? Она плачет не от счастья! — вспыхнула Грейнджер.   — Я… я не знаю почему!    — Поппи, — начала Гермиона, забирая из маленьких ручек кофту, — Драко что-то перепутал. Это кофта моя, и он наверняка хотел вернуть её мне. Но… Ты же чувствуешь, как от него пахнет алкоголем?  Домовик часто заморгала и пристально посмотрела на Малфоя. Поппи встала на мысочки и аккуратно втянула носом воздух.  — Ну вот. Он точно что-то перепутал. Можешь отправляться домой, Поппи, — мягко сказала Гермиона. — И да, пусть это будет нашим маленьким секретом, ладно?  Эльфийка радостно улыбнулась и с характерным хлопком исчезла.   — Отлично, Малфой! Ты чуть не разбил маленькое сердце домового эльфа!   Спустя несколько минут, а точнее — после не самых лестных причитаний Грейнджер и пары смущённых признаний Малфоя, — простейшим пунктом их списка оказалась колдография. Только нужен был фотоаппарат Колина Криви, с которым тот, к сожалению, не расставался даже во время сна. Гермиона и глазом не моргнула, нарушила правила, проведя через портрет Полной Дамы Драко под дезиллюминационными чарами. Однако дальше ей путь был закрыт. Магия Хогвартса намертво перекрывала девочкам вход на мужскую половину, как и мальчикам — на женскую.  — Жди здесь. — Малфой кивнул и движения его стали бесшумными. — Говоришь, Криви спит с ним в обнимку? Значит, нужно просто… позаимствовать.  Драко быстро пропал в темноте на верхних ступенях. Гермиона ждала внизу, прислушиваясь к каждому шороху. Задача была не из лёгких: выкрасть у спящего одержимого фанатика его главное сокровище, не подняв шума.  Через несколько томительных минут в проёме показалась фигура Драко. Он спускался вниз, держа в руках увесистую фотокамеру. — Не такой уж он и цепкий, — тихо сказал Малфой, протягивая аппарат. — Всего-то понадобилась левитация.  Уже в следующее мгновение Грейнджер и Малфой сделали снимок себя на фоне девушек, сладко уснувших из-за чар испорченного ритуала. Они с грустью отметили, что такую прекрасную колдографию, где Пэнси спит на голове Лаванды, а та сжимает в объятиях ноги Парвати, будет жаль сжигать для нового обряда.   Второй частью плана было достать чистую воду. И это тоже оказалось не такой страшной задачей. Драко предложил подлететь на метле к самой верхушке одной из башен замка и собрать с неё снег, который потом останется лишь растопить.   — Подожди, Грейнджер, ты околеешь! На улице бушует страшная метель, куда ты собралась в таком виде? — Малфой не поспевал вслед за торопящейся Грейнджер. — Да послушай же ты.  — Малфой, — она резко остановилась, и Драко влетел прямо в её спину, — у нас нет на это времени. Осталось всего сорок минут, а мы даже не нашли способ раздобыть слёзы счастья. Как думаешь, ты хочешь остаться мягкотелым слизняком до конца своих лет?   — Фу, как грубо! Я всего лишь беспокоился о твоём здоровье.   На щеках Гермионы вспыхнул предательский румянец. Она поспешно отвернулась от Драко и направилась к выходу. Эта его неожиданная... романтичность одновременно пугала и притягивала, открывая человека чувствительного и доброжелательного. Совсем не того, кого она знала все эти годы. И если её теория верна (а она была верна, иначе с чего бы Гермионе вести себя так безрассудно?), то под маской презрения и надменности скрывалась живая, яркая и по-настоящему открытая натура.  Когда девушка оказалась на улице, в лицо ей ударил хлёсткий, колючий ветер. Она инстинктивно сжалась, кутаясь в свой тонкий свитер. Всё-таки Драко был прав. Но признавать ошибку вслух ей не пришлось. Словно угадав мысли Гермионы, Малфой молча накинул на её плечи тяжёлое шерстяное пальто. Ткань, всё ещё хранившая тепло его тела, мягко обняла её, и пронизывающий холод отступил.  — Спасибо, — буркнула Гермиона, надеясь, что он не расслышит в её голосе смущение.  — Когда ты краснеешь, ты выглядишь ещё изумительнее, Грейнджер. Не перестаёшь открываться с новой стороны, — усмехнулся Драко, но тут же потупил взгляд в сторону и прочистил горло. — Нам бы… побыстрее собрать снег и придумать способ достать слезу.   — Верно.   Пока Драко подбирал подходящую для шторма метлу, Гермиона лихорадочно прокручивала в мыслях всё, что могло пойти не так. Из головы не выходил один пугающий факт: природа их с девочками ритуала — гадание на любовь. А значит, логическим завершением для снятия последствий мог быть… поцелуй. От этой мысли сердце Грейнджер забилось быстрее.  — Что, всё ещё холодно? — Из его рта шёл пар. Он ходил в одном тонком свитере, но совсем не жаловался. Она же стояла в его пальто, которое магическим образом поддерживало тепло всё время.   — Ты нашёл метлу? — Гермиона решила проигнорировать вопрос, чтобы не чувствовать ещё большего смущения.  — Да, — Драко протянул Молнию. — Осталось добраться до самой высокой башни.   — Я с тобой.    — Нет, Грейнджер. Полёты в снежную бурю опасны даже для одного. Мы не долетим туда вдвоём.  — Годрик, дай мне сил. Малфой, я не спрашиваю тебя, я констатирую факт, — она вырвала метлу из рук Драко и села на неё. — Ну? Ты со мной.   Малфой ничего ей не ответил. Кажется, он выругался про себя и молча сел сзади Грейнджер. В ту же минуту они помчались навстречу ледяному ветру.   Без стальной хватки Драко метлу бы повело в сторону практически сразу, но в его движениях и способностях летать чувствовалось мастерство. И Гермиона понимала, что лететь до башни самостоятельно — глупая затея, ведь её бы сбросило на первом же повороте.   Когда они добрались до одной из крыш, порывы ветра усилились. Грейнджер оглянулась и закричала:   — Я спрыгну, соберу немного, и ты поймаешь меня!    — Что? Нет! Гермиона, это очень опасно!   Однако смелая и решительная Гермиона (а ещё несколько импульсивная и сумасшедшая) перекинула ногу через основание метлы и, оттолкнувшись, приземлилась в сугроб на крыше.   Мерлин! Получилось! У меня получилось!   Грейнджер не верила своим ощущениям: страх отпускал, и сердце, до этого ушедшее в пятки, наконец-то успокаивалось. Этот прыжок показался ей страшнее полёта на спине дракона. Безумный, отчаянный, безрассудный. Такой же, как она сама. И в этот момент Гермиона почувствовала себя настолько живой и свободной, что невольно засмеялась в голос.   Когда Грейнджер собрала горсть чистого снега, Драко подлетел к ней ближе, за руку помогая забраться обратно на метлу. Как только она крепко схватилась за дерево, Малфой спикировал вниз, не теряя ни минуты.  — Ты видел? Ты это видел?    — Это было глупо. Но очень смело, Грейнджер, — признался Драко, убирая метлу на место.   — О, и снова Грейнджер? — Хитро посмотрела на него Гермиона. — Совсем недавно ты звал меня по имени. Тогда, наверху, у одной из башен.  Малфой улыбнулся, но отвечать не стал.   — Что же? Ничего не скажешь?    — Смотри, — он трансфигурировал из ветки небольшую миску и положил туда снег. — Каждая снежинка — это крошечное ледяное чудо! Настоящее совершенство симметрии. — И лёгким касанием палочки Драко наложил согревающие чары, растапливая снег в воду.  — Так что насчёт моего имени, Драко? — не унималась бессовестная Гермиона.   — Знаешь, на самом деле я оказался в вашей гадальной намеренно. Я продул Рону в «Быстрые шахматы», а проигравший должен был привести девушек в «Кабанью голову». — Драко выдержал паузу, вглядываясь в лицо Гермионы так пристально, словно пытаясь уловить каждую её эмоцию. — А что, если я скажу, что, проиграв, я был тайно рад? Потому что вероятность того, что ты окажешься среди этих гадалок была очень высока. Я надеялся тебя увидеть, а ещё... Что твои волосы будут пахнуть так же, как в прошлый раз в библиотеке: корицей и пергаментом, — искренне признался Малфой, чем застал Грейнджер врасплох. Она стояла, застыв, будто заворожённая. Все её острые ответы, заготовленные возражения рассыпались в прах, оставив в голове лишь оглушительную пустоту. — Клянусь Салазаром, Гермиона, — продолжил он, и в его глазах вспыхнул незнакомый ей огонь. — Даже сейчас, во время сопротивления магии ритуала, твой ум — самый захватывающий интеллектуальный поединок, который мне когда-либо доводилось наблюдать.   И Драко щёлкнул её по кончику носа, прежде чем развернуться и направиться в другую сторону. Рой бабочек в животе закружился с новой силой, и на секунду Грейнджер подумала, что её просто мутит. Она стряхнула с волос оставшийся снег и побежала вслед за Малфоем.  — И как нам достать слезу счастья? — с досадой бормотала Гермиона, закрывая дверь в кабинет Трелони, где всё ещё находились подруги. — У нас совсем не осталось времени.   Наколдованный циферблат показывал семь минут до полуночи. И Грейнджер теряла веру в возможность вернуть всё на круги своя.  — Вынужден признать, у меня нет мыслей.    — А что, если…    — Что?    — Нет… нет, это плохая идея. — Гермиона твёрдо покачала головой.  — Мы не узнаем, если не попробуем. Да и разве может лучшая студентка Хогвартса предложить бестолковую идею?  — Мерлин милостивый… Ладно. В общем, я знаю, что Пэнси очень влюблена в тебя. И она шла на этот ритуал в надежде, что после него вы станете парой. Может, — Грейнджер запнулась. Выдавать чужие секреты не входило в её планы. — Может, если ты её поцелуешь, то она расплачется от счастья?   — Не думаю, что это сработает, — лицо Драко выражало потерянность и сомнение.   — Ты же сказал, что если не попробуем — не узнаем. А сейчас отказываешься пробовать.   — Но это другое! Я… я не готов целоваться с Пэнси, — оправдывался Малфой.   — Да что в этом сложного? Просто возьми и поцелуй её!   — Нет!    — Только не говори мне, что ты не умеешь целоваться! — вспыхнула Гермиона.   — Дело совсем не в этом!    — Ага! Я так и знала, — не умеешь!    Драко осёкся. Он мгновенно замолчал и уставился на наглую Грейнджер, которая упёрла руки в бока и вздёрнула нос. В следующее мгновение Малфой резко притянул её за руку и, обхватив ладонями лицо, поцеловал.   Этот поцелуй высвободил настоящую бурю чувств, что до того трепетали где-то в глубине, под слоями разума и правил. Каждое прикосновение Драко отзывалось в ней лёгкими импульсами тока: на веках, в кончиках ушей, под самыми лопатками. Его губы целовали с трепетом, осторожно, почти целомудренно, едва уловимо. Но когда Гермиона подалась к нему, Малфой вжал её в себя без стеснения. В груди вспыхнуло ослепительное, жгучее желание, и волна тепла растеклась по венам.   Его пальцы медленно вплелись в её непослушные кудри, мягко, но упрямо надавили на затылок, увлекая девушку в совсем интимный поцелуй — жадный, требовательный, дикий.   Грейнджер совсем перестала ощущать течение времени. Она шла на поводу первобытных инстинктов, растворяясь в объятиях крепких мужских рук. Гермиона впервые вкусила неизвестное ей чувство единения, чувство близости. Как будто это именно тот самый знак, которого она ждала.   Ладони Малфоя мягко скользили вдоль её позвоночника — Драко не позволял себе перейти грани дозволенного и спуститься ниже. Эдакий поступок джентльмена. Но Гермионе этого не хватало. Она прильнула к нему с новой силой, вкладывая в поцелуй всю себя, позволяя внутренней тьме выбраться наружу и взять контроль над разумом.   Это казалось невероятным. Несбыточным. Словно бездна обрушилась на неё — такая пугающая, но величественная в своей необъятности. Все внутренние разногласия исчезли, проблемы отступили, растворились в ничто. Здесь не было Драко Малфоя, наследника чистокровной семьи волшебников, презирающего существование магглорождённых, не было и самой Гермионы Грейнджер, яро отстаивающей права обделённых. Не было и околдованных девушек. Всё вокруг схлопнулось в пустоту, чистейшим светом за гранью воображения.  Это было будто бы не взаправду. Она сама поддалась ему. Сама позволила сжимать её в объятиях, пробовать на вкус, целовать уголки губ. По собственной воле. Малфой не принуждал её. Грейнджер хотела этого сама. И в груди вспыхнуло такое знакомое, острое и щемящее чувство… благодарности. Наконец она смогла разобраться в себе. А стоило лишь отпустить бразды правления, ослабить контроль и ввериться ситуации, плыть по течению. Она… была счастлива.   Драко медленно отстранился, придерживая Гермиону за плечо и неуверенно заглядывая в её глаза.   — Я… — начала Грейнджер, но запнулась, увидев испуганное выражение лица Малфоя.   — Ты… почему ты плачешь?    — Нет, я не… плачу, — с сомнением ответила Гермиона.   — У тебя слёзы, Грейнджер, — вздохнул Драко. — Я так и знал, что не стоило тебя целовать.   — Слёзы! Малфой! Слёзы! — Гермиона суетливо принялась озираться по сторонам в поисках миски с растаявшим снегом. Она вынула палочку из-под пояса юбки и призвала к себе один из ритуальных ингредиентов. — Помоги же мне! Быстрее!   — Ты уверена?   — Да, уверена. Верь мне.    Он кивнул и взмахнул волшебным древком, аккуратно собирая влагу с лица Грейнджер с помощью магии и направляя её к добытой чистейшей воде.  — Остался пепел от колдографии, — прошептала Гермиона, не веря, что у них всё может получиться.   Малфой направил палочку на колдографию и с грустным смешком, сожалея, что такой удачный кадр никто и никогда больше не увидит, поджёг снимок. Маленькие тлеющие кусочки бумаги осыпались в чашу, теперь в руках у Драко было всё, что нужно для обряда.  Грейнджер призвала пострадавший от огня фолиант и наложила на него «Репаро». Через мгновение страницы вернулись в исходное состояние, и можно было с лёгкостью прочитать текст заклинания, чтобы провести ритуал.   — Так, — Гермиона замешкалась и прикусила губу, прежде чем продолжить, — нам нужно взяться за руки и одновременно прочитать эти строчки.  — У тебя всё получится, Гермиона, — искренне улыбнулся Малфой и, когда обхватил её ладони, мягко погладил большим пальцем по коже. — Ты смогла превратить хаос в рецепт. И я почти разочарован, что мне придётся снова скрывать, насколько это потрясающе. Давай, начинай!  Грейнджер кивнула, и слова заклинания соединились в складное стихотворение. Гермиона и Драко читали в унисон, соединившись голосами в одно полноценное звучание. Миска забурлила, взлетела вверх и ярко загорелась белым светом, заполнившим всю комнату. Всё вокруг задрожало, будто началось землетрясение. И с резким хлопком закончилось — миска с водой упала и расплескалась, свечи с первого ритуала вновь зажглись, озаряя помещение, а девочки пришли в себя.   Грейнджер с Малфоем мгновенно разъединили руки и отскочили друг от друга на пару шагов, судорожно стараясь занять себя чем-то непринуждённым, не привлекающим внимание. Гермиона поправляла юбку, Драко убрал под мышку фолиант и посмотрел в окно.   — Мерлин, что здесь… — хрипло простонала Джинни.   Тут в дверь вломилась целая толпа мальчишек: запах беспощадного перегара перемешался с чистым воздухом в комнате, из радиоприёмника (который притащил с собой Симус Финиган) вещала передача «Визжащая хижина», громогласно поздравляя всех с наступившим Рождеством, в руках Блейза Забини звонко ударялись между собой бутылки огневиски, а Гарри тащил на себе Рона, который едва переставлял ноги.   — Драко! Дружище, ну что же ты! Мы совсем заждались тебя, — язвил Теодор Нотт, — девушек. О! Пэнси, давай помогу подняться!   Парни подорвались с места и принялись помогать девушкам подняться с пола. Джинни и Гарри трясли Рона за плечо, стараясь привести того в чувства. Невилл стал жертвой Полумны, которая спешила в Запретный лес на помощь жёлтобрюшкам. А другие парни гордо рассказывали историю о том, как обыграли самого Драко Малфоя в шахматы.  — Мерлин всемогущий, это настоящий хаос! — воскликнул пробудившийся Рон, озираясь по сторонам и зажимая ладонями уши от шума вокруг.  И лишь Гермиона и Драко между собой переглянулись и разразились искренним хохотом.