Эхо

      «Эй, эй. Здесь есть кто-нибудь? Потому что в той тьме, что окутала меня, я не слышу ни звука. Только лишь тень мне друг. Порой, я закрываю глаза и делаю вид, что всё в порядке. Однако этого никогда не бывает достаточно. Это безумие. Оно обесцвечивает краски моего исчезающего мира, заставляя кричать, что есть мочи. Однако никто не слышит. Потому что единственный звук, который возвращается - это моё эхо. Так скажите, должен ли я следовать за ней? Просто опустить руки и следовать за ней, уходя всё глубже в её чёрные благословенные воды?»       Замкнутый, угрюмый, странный. Сломленный невинный цветок, который изуродовали и запятнали грязью. Мальчик, вместе с родителями гонимый и преданный своими же собратьями. Ребёнок, рано ставший сиротой, умеющий сражаться и убивать не по годам хорошо. Дитя, чьи руки окроплены багряным. Очеловеченная нечисть. — Ты один из нас, Вэнь Кэсин! Ты призрак!       Избранный. Без тиары коронованный. Навечно единственный фаворит.       Отщепенец, не сумевший забыть прошлое, постепенно утопающий в зареве ненависти к своим палачам. Химера, отринувшая своё имя, равно как и наследие. — Ты должен быть сильнее, чтобы стать следующим Хозяином!       Тот, чьим домом стали недра Диюя, где каждый день вынуждает бороться за жизнь.       Дитя без души.       Падший, сломанный, слабый, разбитый.       Мальчик, будучи сам еще неокрепшим, жизнь маленькой девочки оберегающий. Она тянется к нему, словно юное деревце к солнцу, и он сам не замечает, как наречённая сестра становится символом его утерянной невинности.       «Послушайте, послушайте. Мы примем всё, даже если единственное, что у вас есть – это шёпот. Нам нужно знать, что есть надежда. Подайте знак… кто-нибудь!»       Призрак, который всё еще умеет взирать на равнодушное звёздное небо преданными глазами, полными надежд и веры, что оно услышит.       Ребёнок, которого слышит лишь тьма. Лишь она внемлет его мольбам, лишь она отвечает, напоминая о боли и страданиях.       Мальчик ‒ Господин.       Он просит небо не за себя – за сестру, которая ни в чем еще не провинилась, и не заслужила тех страданий, что пали на её хрупкие плечи.       В сумраке комнаты, он укачивает на руках девочку, напевая ей колыбельную о добре и солнечном свете. О мире, где царит счастье и покой. О мире без борьбы.       Дитя, всё еще тянущееся к свету.       «Эй, эй. Здесь есть кто-нибудь? Потому что в той тьме, что окутала меня, я не слышу ни звука. Я совершенно один и толком не могу понять, куда исчез весь остальной мир, которого мне сейчас не хватает. Ведь единственное, что вторит моему голосу – мое эхо».