Иллидан Ярость Дури

— Ойся, ты ойся! Ты меня не бойся! Я тебя не трону, ты не беспокойся!— почти пропел я пританцовывая. — Нет и ещё раз нет. Не выпущу тебя я как и сказала год назад, два года назад, три, четыре, пять и шесть!— крикнула мне начальница, блять. Нихуя не вижу, только очертания, это какая-то барышня с рогами, либо это шлем. Ещё видимо тулуп на себе носит. Но я то уже знаю кто это и где я. — Злая ты! Уйду от тебя, и забудешь как звали!— я отвернулся и пошел в противоположную сторону клетки и ебнулся лицом об неё неё. Я слепой дебил, а ещё начинаю слетать с катушек. Со мной никто не желает разговаривать, даже за решеткой ни шума, а ещё тьма тьмущая. А за решеткой потому что — Иллидан! Ты вынес мозг моим солдатам выпрашивая встречи со мной ради того что просто потом снова вынести мне мозг?— Маев очень злобно на меня кричала. Я не виноват то что мне скучно— Ты меня никогда так не заставлял выходить из себя как сейчас! — Ну извините, тут очень тихо и темно. Никто со мной не разговаривает и голова уже всё, слетает! И вообще, я не виноват то что право говорить с заключёнными имеешь только ты— я высказал всё что думал по этому поводу. — Я вообще-то с другой стороны! Идиот. — Надо научиться задом говорить, а то ты и рта не слышишь. — Аааааа! *** — Валер, вот ты мне как камень скажи. Что такое спокойствие? — Это значит спокойствие — Ладно, а равновесие? — Равновесие. — За кого мы умрем?! — ЗА ИМПЕРАТОРА! — ЗА ИМПЕРАТОРА! — ЗА ИМПЕРАТОРА! На Иллидана уже не обращали внимания. Все уже привыкли к его, ненормальности. На нём видимо так сказывалось одиночество, тишина, тьма и многие другие факторы описывающие его заточение. Да и плюс хорошо помогали затычки для ушей. Десять лет его болтовни все уже, заебали. Нет, как такое вообще могло произойти? Из эльфа который лишнего не скажет, превратился в знатного такого полиглота, который разговаривает с камнем, попутно отвечая за камень? Диалог между собой. Десять мать его лет. Были пару случаев когда стража начинала обращаться к лекарям за психологической помощью. Парочка вообще к нему даже подходить не желает, им не помогли затычки, вообще не помогли, ни разу не помогли. Не дай бог его спросить о чём он думает, день будет балакать. Один раз сказал об какой-то Нобелевской премии, которую получит за использование магии для превращения воды в вино и наоборот. В другой раз спел оперу какую-то спел, уши буквально сворачивались. Пробывали заткнуть рот кляпом, сгрыз за десять дней, и так ещё пять раз и забили на это дело. Сейчас придумывают сплав металла для его ошейника с намордником, чтобы сжимал челюсть и не давал ему говорить. Один раз он пол года молчал и просто сидел в позе лотоса. Все были рады. Но он не двигался, зашли проверить. Чуть не убили. Этот полоумный решил пошутить над ними, не двигался пол года и напугал когда они дотронулись до него. Маев уже лично хотела его придушить. — Валера, только ты меня понимаешь— Иллидан взял в руку камень на котором было вырезано лицо, два глаза и улыбка, по простому так, палочки и полуовал— Эх, ещё пара тысяч лет тут сидеть. В тишине и спокойствие— это стражники желают тишины и спокойствия. — Может тогда попробуем сбежать. — Идея, но не идея. Оружия нет, да и глаз у меня нет, а преимущество этих, это скрытность. — Ты прав. Снова затих вися на прутьях. Надоел он уже. На-до-ел. *** — Каюсь виноват— глаз Маев понемногу начинал дёргаться. А как ему не дёргаться когда этот, этот, ублюдок, мягко говоря. Довёл до истерики двадцать шесть стражников, и её скоро. За двадцать лет. — Ты. Меня. Бесишь. — Я тоже тебя люблю— вот именно после этих слов в него полетел нож— Я пошутил!— у Маев началась неожиданная тренировка на которой она тренировала точность по бегущей мишени, ни разу не попала.