Baiana

Тэхён захлопнул дверь такси и бодрым, пружинистым шагом направился к аэропорту, где его встретили сотрудники туристического агенства. На душе пели бабочки. Именно бабочки, а не птички, потому что те ощущались намного легче. Последние недели работать в офисе становилось всё сложнее, стены офиса давили на него, не говоря уже о том, что работать там никогда особо не хотелось. Но если уровень его желания всегда где-то был на уровне «терпимо» и «жить можно», то сейчас он достиг степени «невыносимо» и «ужасно», несмотря на то, что он любил дело, которым занимался. Поэтому, как только стало возможным пойти в отпуск, он, недолго думая, забронировал билет на Бразильский карнавал. Его всегда привлекала толпа беззаботно танцующих людей, совсем незнакомых, но находящихся в эйфории от общего восхищения, музыка, которая давала возможность каждому отпустить проблемы, забыть обо всём, кроме одного лишь движения в такт мелодии. Подобная прихоть здорово сказалась на его кошельке, но об этом он ни капли не жалел. Это совсем не огорчало, нет, скорее обнадёживало и радовало. То, что он имеет возможность потратить свои сбережения на что-то, что несомненно принесёт ему пользу, очень радовало. Пилот сообщил о посадке и настоятельно попросил непоседливых людей пристегнуть ремни безопасности. Скоро посадка, скоро он ступит ногой на землю удивительного и чарующего места этой планеты, полным удивительных традиций и людей, которые стали улыбаться ему ещё в аэропорту. Он уже влюблён. Влюблён в культуру, нацию и каждого проживающего здесь человека. Гид его группы был в меру образованным, но интересным человеком, от которого пахло жвачкой со вкусом дыни и непереборным желанием рассказать всем об особенностях этого города. Ким Сокджин, которым и представился гид, носил очки и жил в Рио уже больше десяти лет, от чего у него был слышен небольшой акцент, когда он рассказывал о чём-нибудь на корейском. −К слову, послезавтра начинается сам праздник. Сегодня Пепельная среда, а официальное празднование начинается в пятницу. Мэр города временно передаёт ключи «хозяину» праздника. Самого толстого человека Рио называют королём Момо и он становится владыкой города на время ежегодного празднования, в обязанности которого входит веселиться, танцевать и посетить почти двести конкурсов и балов на Самбадроме. — Джин рассказывал удивлённым туристам те вещи, которые судя по своему возрасту знал уже очень много лет и вещал не впервые, но глаза его, уже взрослые и видевшие жизнь, казалось совершенно не потухли за всё это время. Каждое упоминание, каждое вытянутое в удивлении лицо приносило ему столько энергии и радости, что, казалось, хватило бы заполнить весь семидесятитысячный Самбодром вместе с участниками Бразильского карнавала. −Тур будет проходить по некоторым знаменитым школам самбы в Рио, они сейчас как раз должны находиться на главной репетиции, но первым делом мы отведаем статую Христа-Искупителя. А ещё, Вы просто обязаны увидеть Пасареладу Самбу, до того, как её украсят. Просто для сравнения, это будет удивительное зрелище, − закончил Джин, а воодушевлённые туристы заулыбались. Этот отпуск обещает быть незабываемым. И Тэхён охотно верит в это.

***

Если бы Ким Тэхёна спросили час назад, что он считает самым восхитительным увиденным в своей жизни, то он бы ответил, что это определённо огромный Самбодром или та же статуя Иисуса Христа и не соврал бы. Монумент восхищал своими размерами и вызывал какое-то негласное благоговение даже у неверующих. В этом месте была всеобъемлющая тишина, не смотря на толпы туристов, норовящих сделать очередное фото. Но сейчас он соврёт, если признается в подобном. На фоне главного танцора Первой лиги, Всемирная статуя сына Божьего казалась всего-лишь неудачной карикатурой начинающего любителя. Чон Чонгук, как его представил их гид, выглядел будто божественная статуя над которой кропотливо работали день и ночь самые лучшие скульпторы мира. На загорелой и сверкающей от солнца коже виднелся татуированный рукав, а губы… тут Тэхён окончательно поплыл. Пирсинг всегда был его главной слабостью. В голову сразу полезли мысли о том, как наверное круто целоваться с кольцом в губе, но он быстро затолкал мысли подобного рода на задний план. Было кое-что поинтереснее. Хореографический коллектив Первой лиги оттачивал вызубренный за целый год танец. Тему выступления не произносили до начала карнавала, это секрет, как подметил Джин. Были заметны лишь костюмы, а движения были такими… живыми. Это слово явно редко относилось к описанию танцев, но было именно так. Последние подготовления, перья, суета и блестящие наряды в прямом смысле слова. Кто-то мог сидеть просто на земле, подшивая собственный костюм, а кто-то оттачивал синхронность выученного, выглядя при этом максимально воодушевлённо. Было много людей, но намного большей была лучистая энергия, бьющая ключём из танцоров и до того безрассудное желание присоединится, что казалось сдержаться невозможно. −Знаете, чем отличается этот коллектив от всех предыдущих? , − Джин указал на толпу, где бразильцы примеряли разноцветные костюмы, а после со знанием дела продолжил, подтянув очки повыше: −Здесь нет porta estandarte, то есть женщины-знаменосца, которая всегда стоит во главе шествия. Это первый и единственный подобный коллектив Первой Лиги во главе которого знаменосцем есть мужчина, − ухмыльнулся Джин, подметив взгляд Тэхёна, направленный на конкретного человека, − правильно смотришь, парень. Ким осознал, что невольно покраснел, будто его действительно поймали за чем-то постыдным. А он всего лишь смотрел на парня. Вернее любовался, ведь не все люди по собственной природе могут быть настолько красивыми. Тэхён не сразу понял, в какой момент наблюдения-любования взгляды стали ответными, потому что был слишком занят разглядыванием укороченой майки танцора Чона. На улице, дай Боже чтобы хоть градусов сорок было, жара неимоверная, а татуировки разного размера и цвета так и влекли. Он начал сомневаться в собственной трезвости, когда в голову пришла идея сделать комплимент танцору. Вероятно, ему все-таки немного припекло голову, раз прилетают мысли подобного рода. Гулять так гулять. Но планы прервал голос их гида: −Ребята, сейчас отправляемся на Копакабану, скоро вечер, а там ежедневно собирается множество разных людей. Общение, танцы, веселье и всё такое. Давайте-давайте, друзья… − кажется Джин дальше говорил ещё что-то о невероятной красоте этого пляжа, но Тэхён уже не слышал. Хотелось ещё немного поглазеть на этого привлекательного танцора. Да и если бы он постоял ещё немного, то точно познакомился бы с ним.

***

Сила всеобщего веселья пронзала насквозь. Радость, жизненная энергия и смех: всё это можно было буквально почувствовать нутром, прощупать наяву и вдохнуть до заполнения лёгких полностью. Мелодия сводила с ума, алкоголь дурманил сознание, а биты приятно били в ушах. Тэхён не считал количество выпитых стопок, но уже явно был не трезв. Абсолютно незнакомые люди тянули его в танцующую толпу, он не знал ни их имени да и лица все смешались. Никто не знал его также. Никто не знал ни того, что он монтирует видео в одном из офисов Сеула, ни того, есть ли у него комплексы, сколько он зарабатывает и его статус в обществе. Это не интересовало и не пугало никого, кроме его сознания. Они все отдаются моменту вместе. Одновременно настолько близки, что это поражает. В такие моменты ты забываешь, что когда-нибудь было «до». Есть лишь «сейчас». Сейчас он танцует, не смотря на бедные умения и вечное стеснение. Каждый здесь кажется намного роднее всех его самых близких знакомых и от этого кошки скребут на душе. Он хотел бы остаться здесь на вечность и ещё самую малость. В какой-то момент помутневшего сознания, Тэхён чувствует на себе заинтересованный взгляд. За ним наблюдают, вероятно уже достаточно долго, с каким-то прожигающим интересом. В глазах играют смешинки, тот улыбается, будто влечёт к себе, а Тэхён в ответ не находит идеи лучше, чем тоже улыбнуться. Ощущение безмолвного разговора повисает в пространстве. Чем ближе к нему подходят, тем сильнее у Тэхёна пропадает желание знакомиться с кем угодно. Он очень устал, плохо себя чувствует да и не прочь поспать. −Малыш… − обращение заставляет невольно скривиться. Он совсем не малыш, отчего недовольно дуется, а кучерявые пряди спадают на лицо. Спутника это никак отталкивает, и Ким чувствует ладонь на своём бедре. −Я хочу познакомиться с тобой. −А я нет, − немного зло, но именно так Ким себя чувствовал. Что этот мужчина себе позволяет? Тэхён сидит у барной стойки пляжа Копакабана в Рио, музыка отдаёт куда-то в сердце, он всё ещё чувствует на себе чей-то взгляд, помимо этого назойливого человека, которому он скорее всего сейчас врежет, ведь тот абсолютно не воспринимает отказов. − Ну же, не надо так рубить с плеча, − бразильский акцент в английском выдавал его корни, а сброшенная рука вновь поднялась высше. Ну тут он не выдержал. Вдруг стул со второго конца помещения упал. Резкие движения направились в его сторону, но Ким уже плохо соображал. − Ты глухой или не понимаешь человеческого языка? — его новоиспечённый защитник сжал руку этого «глухого» с такой силой, что тот застонал от боли, тут же отдёргиваясь от засыпающего Тэхёна, как от огня, − он сказал, что не хочет с тобой знакомиться, поэтому исчезни, пока я тебе не врезал. Мужчина поспешил удалиться, видимо, решив не бороться, на последок лишь бросив взгляд полный неприязни, но Чонгуку было откровенно всё равно. Музыка с наступлением ночи становилась лишь ритмичнее, красочнее и ярче, полная подпевания толпы, она завлекала к танцам, первой и такой чувственной любви Чона, но он не двинулся с места, продолжая всматриваться в черты спящего лица. Этот Тэхён положил голову на его руку и, кажется, совсем не собирался просыпаться да и будить его не хотелось. Чонгук был готов просидеть так хоть всю ночь, оберегая чуткий сон этого солнышка, но тут, будто из-под земли вылез этот ответственный гид, любящий шутить шутки, которые субьективно считал очень смешными. −О, так вы уже познакомились? — радостно закричал друг, − я знал, что вы ещё увидитесь. Заметил как он смотрел на тебя? От вопроса внутри стало теплее. −Заметил. — старается ответить максимально холодно, а сам ощущает как кончики ушей покраснели. −Чонгук-и, да я же вижу, как ты засмущался, − Джина обманывать было изначально проигрышной затеей, ведь тот видит его насквозь, − удумал холодного парня включить, ganso? Я себя почти твоей матерью ощущаю, только пелёнки не менял. −Прекрати об этом, прошу, − скривился в негодовании Гук, чувствуя себя маленьким ребёнком. Джин ну очень любил напоминать ему о их разнице в возрасте. Будучи старше на десять лет, это у него получалось прекрасно. − думаю, он нравится мне намного больше нежели levemente. Только не говори ему об этом, прошу. −Буду молчать как рыба, − заговорщеским тоном, будто ребёнок, ответил Джин, − только, если признаешься сам. Хочу увидеть вас вместе, вы оба такие bonito, − заулыбался гид, а Чонгук наконец понял, почему до сих пор не убил этого человека. Просто не умел на него злиться. Джин испарился, а мирно спящий Тэхён хмурясь от громкой музыки и медленно осознавая, где лежал всё это время, резко дёрнулся, но спросонья нога подвернулась и он полетел бы на пол, если бы не Чонгук, который вновь спас его. −Прости… те. Вопросов было много. Что этот чёртовски красивый танцор сейчас делает здесь с ним, да ещё и смотрит таким взглядом, чтобы окончательно влюбить Тэхёна в себя. Он ведь может все ещё напугать Гука тем, что потом останется в Бразилии и не отлипнет от него, так что здесь Чон сам напрашивается. Смотрит так обеспокоено, даже кажется, будто люди в принципе не могут испытывать такое беспокойство по отношению к незнакомцам, но Чонгук доказывает обратное, ведь чувствует. В груди такое тепло, то ли от ритма родной мелодии и желания подпевать, то ли от этого парня, который сейчас смотрит на него своими сверкающими глазами, то ли от всего одновременно, но что-то подсказывало Чону, что сегодня, впервые за долгое время, дело во втором. −Хочешь, научу тебя танцевать? — вопрос вылетел сам собой, ещё до того как Гук успел подумать о сказанном. Ну и к чему это вообще сейчас было? Чон и сам не понимает, но чувствует, что не выразил бы своих чувств лучше. Можно назвать это своеобразным, странным но чонгуковским «ты мне нравишся». −Хочу, − Тэхён ловит себя на мысли, что действительно хочет. Хочет многого. Хочет Чонгука. Хочет быть с ним. Жить, любить, творить и танцевать самбу каждое утро под медленное подпевание и мычание в ухо. Но сейчас уже одно из его желаний сбывается, ведь они вдалеке от танцующей толпы и на пляже немного тише, но всё ещё слышна мелодия. Его временный хореограф мило морщит нос, когда океанский ветер насквозь пробирает тонкую майку. Не смотря на ночь, погода все ещё теплая и приятно обволакивает танцующую пару. Душа в душу. Видит Бог, это времяпровождение нравится им обоим. Непроизвольно сближает, веселит, даже смотреть в глаза больше не кажется сущим подвигом. Тэхён вновь пытается сделать движение, смущается и шутит, что, вероятно младенец станцевал бы не многим лучше, на что Чонгук смеётся, отвечая, что тот очень способный ученик, от чего первому что-то щекочёт в животе. Почему-то Киму кажется, что это самый счастливый день его жизни, а когда он ищет в памяти опровержение этому, то, к собственному удивлению, не находит момента счастивее. Вот он, в Бразилии, ночью на пляже танцует с человеком, которого знает от силы день, и искренне надеется на совместное с ним будущее, ведь боится себе признаться, что Чон ему до одури нравится. Не просто как превосходный танцор и интересная личность, хотя тот без сомнений подходит под оба описания. Чонгук нравится в плане apaixonado. Он не беспокоится о таких мелочах как собственные комплексы, загоны и неуверенность. Сегодня ему сделали столько комплиментов по поводу своей внешности, но сейчас он слышит главное и такое важное для себя: −Ты такой прекрасный, − вдруг вырвалось у Чона, и по все ещё бегающих глазах Чонгука заметно смущение, отчего Тэхёну тот кажется искренним и мужественным одновременно. Ким никогда не был низким, скорее наоборот, но сейчас чувствует себя таким маленьким и миниатюрным оттого, что татуированная рука с лёгкостью обвила его талию, дабы правильно показать движение Тэхён не знает, что ответить на это, кроме как: −Спасибо, − и радуется, что сейчас темно и Гук не может увидеть его покрасневших щёк. Зато слышит подрагивающий голос этого солнышка. Тот светит даже в самой непроглядной темноте свой улыбкой. Тэхён благодарен за многое. За улыбку в ответ, за безмолвный разговор, который сказал и решил многое между их зарождающимися отношениями. Благодарен за то, что тот спас его сегодня, что научил движениям в такт мелодии, и ещё за очень-очень многое, но сейчас не время думать об этом. Сейчас Чон провожает его в отель их туристической группы и машет на прощание, получая в ответ крепкие объятия. Тэхён очень тактильный и Чонгуку ещё предстоит убедиться в этом.

***

Следующий день пролетел почти так же стремительно, за исключением сопровождения в качестве Чонгука, которому Джин любезно разрешил присутствовать на экскурсии. Не за просто так, конечно. Чон совершенно не мешал и был паинькой на протяжении всего времени, за исключением тех моментов, когда мог добавить какие-то факты в лекцию, а ещё до невозможности бесил этим гида. −Тэхён, заткни его уже чем-нибудь, − умолял в такие моменты Сокджин, а Ким смеялся, закрывая Гуку рот рукой, но, один раз получив поцелуй в ладонь, перестал так делать. Эти моменты смущали его даже больше, нежели что-то серьезнее и он честно ощущал себя маленьким, стеснительным школьником. Это оказалось намного интимнее других касаний. −Я бы хотел жить здесь всегда, − признался вечером четверга разморенный пивом Тэхён, а песок под ногами приятно покалывал ноги. Они оба сидели на пляже Копакабаны, зарываясь ногами в тёплый песок. Чонгук отдал ему свою кофту и теперь Ким не чувствовал себя так одиноко, закутываясь в вещь и непроизвльно вдыхая чужой запах. Сладкий одеколон вперемешку с вишнёвыми сигаретами. Ему нравится. Тэхён чувствует, что пропах чужим запахом насквозь за этот день. Он много обнимался, не осознавая насколько сильно это привязывало Чона к нему. Тот готов был остановить эту экскурсию или хотя бы замедлить время на срок вечности, дабы чувствовать тепло, исходящее из обьятий этого кучерявого паренька. − Мы можем это устроить, солнышко. Стоит лишь захотеть, − его кудряшек аккуратно касаются, нежно поглаживая, − и весь мир будет у твоих ног. «Легко говорить, будучи сыном мэра города», − скользнула мысль. Но Тэхёну очень хотелось верить Чонгуку, а второму больше обычного надеяться, что это не просто временный роман, закрученный на отдыхе, который закончится при первом шаге в здание аэропорта. Оказывается, мама Чона − кровная кореянка, которая иммигрировала в Бразилию вместе со своим мужем, бразильцем, а после, подруга его матери и по совместимости − мама Сокджина, также переехала в Рио, но уже по работе. −Я хочу, но не слишком ли это импульсивно? И к тому же, у меня там всё: работа… − и хотел бы ещё добавить что-то такое важное, что точно бы развеяло все сомнения и точно бы убедило Чона в важности возвращения, но он молчит. Не говорит «семья», потому что её нет. Всю его жизнь была лишь бабушка, но и та умерла три года назад. Не говорит «друзья», потому что есть лишь колеги по работе и знакомые. Ему всё это время хватало и тех, кто окружал его, хватало этой работы и, если не жаловаться, то хватало всего для жизни. Но сейчас, сидя на тёплом песке на берегу океана, с человеком от которого без ума, в стране которая воодушевляет его творить, ему нравится. Нравится чувство тепла и объятий, которые ему дарит Чонгук, чувство беззаботности и радости мелочам. Выходит, единственным, что держало его в Корее, была работа? Чон смотрит в ожидании, но когда продолжения не следует и через несколько минут, подаёт голос: −Я не стану торопить и настаивать, но ты мне искренне нравишься и я хотел бы построить с тобой что-угодно: крепкие отношения или даже семью, не постесняюсь торопить события, потому-что когда ты находишь правильного человека, за него стоит хвататься, − а у Тэхёна что-то внутри сжимается. С ним попытаются строить семью?, − но если ты действительно не хочешь, то не стану препятствовать. Всё зависит лишь от твоего желания. Иногда нужно пересечь не один континент, чтобы найти свою любовь, верно? Но на правильном ли Тэхён континенте? Точно ли он в правильном месте, в правильное время или просто по-ошибке занял чье-то место и случайно влюбил в себя сына мэра города? Ким ведь действительно не сделал чего-то сверхьестественного, вёл себя как обычно, разве что в глазах каждый раз был Чонгук. Чон для него единственный, даже будь он в толпе из тысяч людей. В какой-то момент до него правда доходит, что терять нечего. −Надеюсь, что это не какая-нибудь грандиозная афера по соблазнению туриста, иначе я действительно побью тебя, − жалобно мычит Ким, а в ответ видит лишь кроличью улыбку. −Тогда ты сможешь со спокойной душой подать на меня в суд, я даже сопротивляться не буду, − рука с талии скользит вверх по спине и касаеться чужого подбородка. −Договорились.

***

Каждый живущий здесь человек готовится год, чтобы провести часы своей славы, танцующим на Самбодроме в блестящих одеяниях, украшенных перьями и разноцветными лоскутками. Пёстрые одежды, макияж, гримированные лица и разные цвета кожи, начиная от белых и заканчивая зелёными и жёлтыми. Тэхён задавался вопросом, стоит ли из года в год жить лишь для одного главного праздника, тратя все силы и ресурсы на неделю празднования, но наверняка оно того стоит, потому-что несмотря на это, люди здесь одни из самых счастливых на Земле. Король «Момо» вовсю веселился уже второй день с начала Карнавала. Суббота плавно переходила в Воскресенье, а праздник и не думал заканчиваться. Он только набирает обороты. Интересным и даже удивительным фактом для Тэхёна стало то, насколько открыты для общения бразильцы. Не считая конечно ту ситуацию, когда у него стащили кольцо, пожимая руку, но он не зацикливался на таких мелочах. Это действительно сущие мелочи, если сравнивать драгоценности с эмоциями которые он получает ежедневно, находясь здесь. Гука не видно уже пол дня, их команда стабильно репетирует выступление, а Тэхён не жалуется, хоть и немного скучает, ведь проживать эмоции и радоваться это конечно очень хорошо, но ещё лучше иметь под боком возлюбленного за такой короткий срок − огромного и красивого мужчину, которого зовут Чон Чонгук. Если он согласится остаться, то у них будет ещё очень много времени вместе. Представители школ Первой лиги были действительно лучшими из лучших, каждая девушка была как на подобор. Латиноамериканки ласково улыбнулись ему, как только он переступил порог танцевального зала. Казалось, они все вкурсе его отношений с их знаменосцем или просто были рады видеть кого-нибудь новенького. Карнавальные костюмы, косметика и грим окупировали большую часть зала, а сами девчушки, на вопрос «где Чонгук», хором ответили «с Марсией» и указали на гримёрку, продолжая примерять костюмы. Кто такая Марсия и что они оба делают в гримёрке было непонятно, но Тэхён не заострял на этом слишком много внимания. Мало ли, вдруг того нужно было подкрасить, всё-таки скоро их выход. Зал находился совсем близко к Самбодрому, отчего добраться к своему сооружению можно было за считанные секунды. Девушки начали быстренько собираться, макияж наносили уже по-пути к шествию, а толпа из почти сотни тысяч человек радостно загудела. Танцовщицы ловко прошмыгнули между другими украшенными платформами, а трепещущее чувство не давало покоя. Ким нервничал так сильно, будто сам сейчас будет выступать перед многотысячной публикой, арбитрами и судьями. На автомате открывая дверь, Тэхён застывает. Эта Марсия, кажется, очень уверенная в себе девушка, раз целует сейчас же его же парня при нём же. В горле ком, а ощущение, будто его выворачивают наизнанку. Неловко прокашлявшись он не знает как реагировать, а девушку тут же отталкивают, всматриваясь, снова, глаза в глаза, ещё до того как он постучал по дверному косяку. −Прости…те, если вдруг помешал, но скоро выступление, Вам пора, − девушка не смущаясь, тут же уходит, а Чонгук не сдвигается с места, не разрывая зрительный контакт, хотя обращались явно к ним обоим. −Тэхён, это совершенно не то, о чём ты подумал, − тут же спохватился Чон, как только дверь захлопнулась. −Не то, что я подумал? А откуда ты знаешь о чём я подумал? Чонгук, я не знаю о чём мне думать, − с горечью усмехается Ким, а Гук подходит ближе и аккуратно касается его плеча, − серьезно, не хочу тебя сейчас слышать. Лучше иди на платформу, все ждут. Прости, у меня не будет сил сейчас болеть за вашу команду, но я рад, что вы попали в Первую лигу. Не подведи отца, он, вероятно, очень гордится своим сыном. Но Гук не сдвигается с места, лишь подходит ближе, а Тэхён кривится от резко ударившего в нос алкогольного запаха. Чон пьян. Пьян до такой степени, что ему сложно разговаривать. Но он продолжает отчаянно вглядываться в глаза человека, который сейчас в нём разочарован. Он сам себя сейчас ненавидит намного больше раздражающей Марсии. Он ни на секунду не выпускал из головы тот факт, что его парень его ожидает. Чон соскучился сильнее, чем сам ожидал. Хотел увидеть и элементарно обнять, но точно не так, как обнимает сейчас. Из последних сил, будто в последний раз, отчаянно цепляясь за человека, как за глоток воздуха. Дыхание спирает, а Чон чувствует, как его щёки намокли. −Прости меня, − первый всхлип раздается особенно громко в тишине пустой гримёрки. Тэхён никогда не представлял, что Гук такой тяжёлый, особенно когда наваливаеться на него всем своим весом. Тот сейчас слишком сильно похож на маленького, искреннего ребёнка, а не на гору мышц, которой является. Чона между прочем ждут, и ничего, что на заключительную, подготовительную репетицию перед главным выступлением Первой лиги. У Кима нет сил злиться на него и это проблема. Проблема, потому-что он прощает. Прощает, хоть и безмолвно, отказываясь всё это так оставлять. Не может оставить заплаканного Чонгука, Рио, уже такой родной и приятный сердцу город, Сокджина, который успел стать ему другом за такое короткое время. И Копакабану, с которой у него связанно столько эмоций. Для него важна его жизнь, работа и спокойствие. Но сменив континент, вдруг пришло осознание: он нашёл свою жизнь, работу и спокойствие именно здесь. Туристическая контора, в которой работал Джин, искала нового монтировщика в их компанию, и это было шансом остаться здесь. Да и его образование ему позволяет. −Прости… прости меня…прости. Они предложили выпить для храбрости, а я был на нервах и не отказался. Потом Марсия сказала, что немного подкрасит меня и мы пошли в гримёрку, но я честно не хотел целовать её! Она полезла ко мне как-только ты вошёл и я сразу оттолкнул. Прости меня, Тэхён, я ужасно сглупил, − а в глазах ни капли лжи. Чон слишком искренний для этого мира, всё ещё обнимая и шепча на ухо слова о прощении, словно мантру. Тэхён прощает. Уже простил. И не жалеет ни секунды, когда обнимает в ответ, а руки на крепкой спине его возлюбленного не сходятся. Ким оказывается слишком маленьким на фоне Гука, который тот жмётся куда-то в шею и опаляет горячим дыханием. Поиграть не будет лишним. −Я прощу тебя, если завоюешь место чемпиона самбы, − Тэ усмехается в ответ удивленный, заплаканный взгляд, направленный на него, − а если нет — то просто поцелую. На него устремлёны глаза, в которых пляшут звёзды. И ещё совсем немного танцуют бесики. −Для тебя — что-угодно, − улыбка медленно расцветает на глазах, будто в неверии. Чон шморгает, а Тэхён наконец замечает его костюм. Жёлтые, латексные, обтягиващие штаны, торс полностью усыпан радужными блестками, а голова в жёлтых перьях, заумно связанных на затылке. −Я теперь весь в блёстках, − смеется Тэ, на что его нос обмазывают в красном глиттере. −Чонгук! Через несколько минут отправляеться платформа! Давай быстрее! — из неоткуда появляется латиноамериканка, которую Ким видел в толпе девушек. −Уже бегу, Реджина! — кричит Чон, а сам с места не двигается. Смотрит, ему всё ещё неловко, но в ответ на улыбку поддержки от Тэхёна, аккуратно чмокает того в нос, − вот теперь точно готов. Они оба хватаются за руки и прибавляют скорость по направлению к платформе. Та огромная, в форме разноцветного попугая, переливается всеми цветами радуги, вылискавает на солнце. Платформа по истине гигантская, он никогда не видел ничего настолько превосходного, что бы самим своим видом захватывало дух. −Вау… −Неразлучники – символ нашей команды, − объясняет Чон на ухо, перекрикивая гудящую толпу. Они снова в обители веселья и беззаботной радости. В поле зрения появляется злой Джин, а Тэхён даже немного пугается, впервые замечая гида таким. По приближению к паре, лицо становилось всё менее агрессивным, но направленным на их лица. −Теперь понятно, почему вы так долго, парни, − глаза Кима устремлены на губы и нос парней. Тут к Тэ приходит осознание: Чон целовал его нос, смазанный в блёстках, − давай Чон, не подведи! — подбадривающе хлопнул по плече Джин, и Гук быстро забрался внутрь платформы, поднимаясь выше на лифте. Та, казалось не сдвинется с места, ведь весила точно около нескольких тонн, если не считать разноцветные перья. Платформа двинулась. Танцоры возвышались на огромном шествии, повторяя движения самбы. Каждый вдох, каждая улыбка были отточены до идеала, а на высоте трёхэтажного дома возвышался и танцевал главный знаменосец и по удивительной совместимости ещё и его парень − Чон Чонгук. Тот улыбался изо всех своих сил и было заметно − счастливее момента в жизни Чона ещё не было. Ритм самбы отдавал луной по всему Самбодрому, а толпа возбуждённо двигалась в такт мелодии. Тэхён завороженно наблюдал за человеком, которого ещё несколько минут назад обнимал, а сейчас не верил в его материальность и досягаемость. На высоте тот больше казался Богом, который спустился к верующему народу и дарил радость всем желающим. Ким не сводил взгляда, так и продолжая любоваться Богом, который дарил ему радость, нежность и любовь. Люди уходили в отрыв, в ушах приятно звенела мелодия, а в глазах танцевал Чонгук. До одури красивый Бог. Тэхён всё смотрит, музыка поглощает его всего без остатка, он падает бесповоротно и окончательно. В этот стиль жизни, в музыку, танец и человека. Внезапно платформа останавливаеться, привлекая внимание. Танцоры продолжают танцевать, не останавливаясь ни на секунду, а многотысячная толпа восторженно заревела. −Чонгук зовёт тебя, − Джин появляется как-будто из воздуха от чего на него хлынул запах какого-то напитка и жвачки. Его начинают проталкивать сквозь народ, ближе к платформе, Ким даже чувствует как его обмазывают в разноцветной пыли и блёстках, когда он забирается под огромный механизм. Реджина быстро направляет его к лифту, а внутри что-то гулко ухает. Он нервничает от самой неизвестности, но ступает и понимает, что дальше пути нет. Он чувствует как лифт поднимается, а его мозги остаются где-то там на уровне толпы, которая оглушительно вскрикивает, как только замечает возле знаменосца ещё одного парня. Тэхён искренне отдаётся моменту, когда начинает плакать от счастья при виде такого Чонгука. Его обнимают так, как не обнимал ещё никто, совершенно в противовес предыдущим объятиям. Нежно, трепетно, словно пытаются показать, как можно. И сейчас, несмотря на огромное количество людей на квадратный метр, они одни. На ухо смеётся Чон и аккуратно шепчет: −Хочешь узнать тему нашего выступления? — и кто вообще задаёт такие вопросы, стоя перед восьмидесятитысячной толпой — хочется пошутить Тэхёну, но, кажется, сейчас он слишком впечатлён, чтобы сказать что-то больше тихого: −Хочу. Всё ещё хочет Чонгука, жить с ним и просыпаться вместе, танцевать самбу с утра пораньше и любить до беспамятства. Пока что последнее желание уже сбывается. −Темой выступления есть любовь. В любом её проявлении. И целует. В оглушительных криках чувствует чужие, но одновременно такие родные губы на своих и впервые отвечает с столь сильным рвением. Будто целый мир у их ног, но сейчас никто не думает об этом, они оба слишком заняты мягкостью губ, руками в волосах и безудержным, неопровержимым и отчаянным чувством. −Я люблю тебя, − в унисон. Он нашёл свой континент со своим человеком.