Квадрат из двоих

Этот бой был тяжелым. Изнуряющим. Бьющим по нервам. Одержимый не наносил физического урона, но психологический урон был огромен. Справиться с ним было непросто. Маринетт и Адриан раз за разом начинали атаки, но противник каждый раз бил по их чувствам, насылая апатию, панику, раздражительность, гнев, неверие и недоверие. Пожалуй, такого тяжелого боя у Леди и Нуара еще не было. Освобожденного от акумы и уже напичканного успокоительным человека вели в автомобиль скорой помощи, а они еще стояли на крыше, пытаясь унять дыхание. Девушка дрожала, опираясь на напарника. -Ты как, моя Леди? – хрипло спросил Кот. Леди Баг упрямо мотнула головой и покачнулась. -Давай в убежище, Котик. Он согласно кивнул, взял ее на руки, и они скрылись в ночном небе Парижа. Убежищем они называли здание в центре города. Это был идеальный вариант: полуразрушенная старая гостиница, выходящая окнами на Сену, высокий чердак с выходом на крышу и внушительный строительный забор давали им возможность бывать без посторонних глаз. Гостиница в центре Парижа давно была лакомым кусочком для многих, суды по праву собственности над ней длились не первый год, и, как справедливо надеялись наши герои, славя бюрократию и судебную системы Франции, в этом десятилетии гостинице обрести собственника не грозило. На чердаке они и оборудовали свое убежище, о котором знали только Леди и Кот. Нуар, извиняясь и обаятельно улыбаясь, притащил холодильник, откровенно воняющий сыром; благодаря Леди Баг появилась корзинка с вкусняшками, в которой, как догадывалась Леди, любила покопаться не только Тикки, хотя Кот, конечно, с самым обиженным выражением лица опровергал все обвинения в свой адрес. Уюта добавлял толстый теплый плед, покрывающий старый деревянный пол. Необходимыми атрибутами этого замечательного места были также «Примерочная» и аптечка. Хотя исцеление ЛедиБаг, как правило, восстанавливало весь нанесенный физический урон, бегать по крышам оказалось довольно травмоопасно само по себе. Леди постоянно подшучивала над Котом и его кошачьим зрением, когда тот в ночи налетел на антенну, испугался и отпрыгнул в сторону на четвереньках, как и полагается настоящему правильному кошаку, а потом долго дулся на Леди, которая смеялась до слез и вслух жалела об упущенной возможности это заснять и продать Алье, тем самым подняв ЛедиБлог на небывалый уровень популярности. Кот, простивший Леди после извинения в виде шоколадного печенья, в свою очередь, напоминал ей, как сама девушка, засмотревшись на него-красавчика, не иначе, поскользнулась на сырой черепице и только ловкость Кота спасла ее от разбитых коленок. Растяжения всех видов, синяки и порезы, ушибы и ссадины, ноющие мышцы – все это было неизбежным последствием геройских будней, а потому аптечка с бинтами, стерильными повязками, перекисью, йодом и болеутоляющим всегда была наготове. «Примерочная», как шутливо называли ее герои, была воздвигнута совместными усилиями и давала возможность трансформироваться, не показываясь на глаза другому, что порой было весьма кстати. Когда убежище не выполняло роль полевого госпиталя, здесь было весело. Леди и Нуар болтали, играли, смеялись, но сегодня атмосфера была совсем другой. Гнетущее чувство, охватившее их во время битвы, не отпускало. Они сидели на полу, спина к спине, рука в руке, откинув головы друг на друга. Темные волосы Леди, обычно собранные в аккуратные хвостики, растрепались, частично смешавшись с волосами цвета пшеницы. Им было хорошо. Им было плохо. Они были нужны друг другу как никогда раньше. Нужно было сказать хоть что-то, лишь бы сейчас не молчать и не слышать все те ужасные мысли, что из-за акумы еще продолжали звучать в голове, окрашивая мир серыми красками. - Почему ты не распускаешь волосы? – голос Кота был непривычно серьезен и глух. - Мне кажется, тебе бы пошло. - Возможно, - с тихой уставшей улыбкой ответила Леди. – Но когда они распущенные то постоянно лезут на глаза, а я не хочу, чтобы тебя, Котёнок, подбили, пока я их поправляю. - Моя Леди обо мне так беспокоится? Это примяутно слышать, - в голосе Кота зазвучали игривые нотки. - О нет, не начинай, - взмолилась Леди. И выдохнула, – я очень устала. Забарабанил дождь. О том, чтобы добираться до дома по сырым, скользким крышам домов Парижа, не хотелось даже думать. - Я тебя люблю, моя Леди. – тихо сказал Кот. Его сердце замерло, а после пустилось в забег. Спина ЛедиБаг на мгновение напряглась, она тихонько убрала ладошку и села, обхватив колени руками. -Ты не любишь меня, Котёнок, - прошелестела она и, прежде чем он успел что-то произнести, продолжила, – ты любишь Леди Баг. Неподражаемую и великолепную девушку в красном, а не ту, что скрывается под маской. Ты не знаешь меня, настоящую меня, и будь мы знакомы в жизни, наверно, даже и не заметил бы.. Это не та любовь, которую я хочу и не та, которую ты заслуживаешь. Чувствуя, что Кот набрал воздуха для ответа, попросила: -Не надо. Я знаю, что говорю. Я не хочу снять маску и увидеть в твоих зеленых глазах разочарование. Для меня это будет слишком.. Он почувствовал, как ее голова откинулась на его спину, темные волосы легонько скользнули по шее. - Ну я ведь тоже не такой, каким ты привыкла меня видеть. Его ответ стал для нее неожиданностью. Он это почувствовал и горько усмехнулся, - смазливое личико и богатые родители, «идеальная семья, идеальный ребенок, во всем идеальный» - последнее слово он буквально выплюнул, и прошептал: -Только с тобой я чувствую себя собой. Они так подходили друг к другу. Они так были нужны друг другу. Её волосы пахли ванилью. Его рука была надежней, чем все страховки, вместе взятые. «Не подведет» «Не предаст» «Поймет» «Поддержит» «Утешит» «ты мне нужен» «ты мне нужна» «я не могу тебя потерять» Её рука в его руке – что может быть логичнее? Спина к спине – что может быть надежнее? Каждое движение, каждый взгляд, казалось, им даже не нужно было разговаривать – они чувствовали друг друга на каком-то другом уровне, недоступном для понимания другим. Они поняли друг друга и сейчас. Он был абсолютно уверен, что в жизни не прошел бы мимо такой девушки, но сегодня какая-то крохотная часть внутри него усомнилась «А что если она права?» Что если он, мечтая днем о своей Леди, уже прошел мимо нее, не узнал? Переступить через страх, снять маску – и увидеть в её глазах отражение собственных чувств – разочарование? В ней? В себе? Это как предать.. Маски не скинуты, но сердца обнажены и каждому из них было в десятки раз больнее за другого. Плагг и Тикки сопели, отдыхая, им это сражение тоже далось не легко. Леди и ее Кот сидели на полу и молчали. Спустя три года после знакомства, без сомнения доверяя напарнику свою жизнь, зная друг о друге почти все, они по прежнему не открыли ни своих лиц, ни имён. Знаешь, – вдруг сказала девушка, – я ведь не хотела быть ею. Когда я получила серёжки я их.. отдала. Н Не хихикай, я серьёзно, я настолько испугалась, что была готова отдать их девушке, которая, на мой взгляд, больше подходила на роль супергероини: смелая, находчивая, сильная. Я никогда не была такой. Да ты хоть вспомни, как я на тебя упала! -О да! Этот момент навсегда врезался в мою память, я бы и рад забыть, но та шишка не проходила еще недели две..- хихикал Кот, получая легкий толчок локтем от напарницы. - Жалеешь? -Нет. Моя жизнь круто изменилась, это правда, но мне нравится; в маске я могу больше, чем без нее. К тому же, – лукаво улыбнувшись, добавила, – я встретила тебя. Но на самом деле я просто серенькая мышка.. -Я люблю сереньких мышек! – уверенно заявил Кот, и Маринетт рассмеялась. -О да, Котик, и мышек, и птичек, и рыбок! Про рыбок я точно забыть не смогу, даже если захочу! Она заливалась смехом, и он искристыми волнами проходил сквозь Кота, унося прочь уныние и тяжесть последних часов. -Мышек я все равно люблю больше всех!.. Они проговорили всю ночь, по прежнему не открывая лиц, но не стесняясь в выражениях. Они не называли имен и адресов, но этого и не надо было. Ближе друг к другу, чем этой ночью, они не были за все три года, что были знакомы, и оба чувствовали это. Небо начинало светлеть. Леди и Кот стояли на крыше и смотрели на гаснущие звезды. Пора было расставаться, но они оттягивали этот момент, чувствуя, что солнечные лучи разделят их жизнь на До и ПОСЛЕ. Кот Нуар взглянул на ЛедиБаг. -моя Леди.. Ты позволишь мне? – тихо спросил он, начав склоняться к её лицу, а она, впервые не захотев уклониться, лишь прикрыла глаза. В этом поцелуе не было страсти. Это был океан нежности, и ЛедиБаг казалось, что сейчас задохнется, утонет в нем и только руки Кота, крепко сжимавшие ее, как всегда были оплотом надежности, они и теперь не давали ей утонуть. Кот Нуар, веря и не веря, целовал свою Миледи и таял от каждого ее движения. Сладкий, дразнящий, невероятно нежный, слегка соленый вкус своего первого настоящего поцелуя намертво врезался в их память. Но вот она мягко отстранилась и, взлетела, оттолкнувшись от крыши. Кот смотрел, как в утреннем тумане исчезает хрупкая фигурка и точно знал, что эту ночь он не забудет никогда.

***

С того поцелуя прошло уже полгода. Приближалось лето. Близость долгожданных летних каникул заставляла стайки школьников возбужденно щебетать и мечтать о том, как провести самое лучшее время года. Адриан завистливо слушал одноклассников, которые наперебой строили планы от «поеду на Мальдивы, конечно, лучшие пляжи только там!» (Хлоя Буржуа), до «Буду играть в компьютерные игры все ночи напролет! И фиг что мама скажет по этому поводу!!!» (Макс) и завистливо вздыхал. Ему отдохнуть этим летом не представлялось возможным, хотя малознакомым с ним личностям могло показаться иначе. Еще бы! 3 месяца кататься по всему миру! Андриан с трудом представлял себе местонахождение и половины тех названий, что продиктовала ему Натали, о второй половине и вовсе никогда не слышал. Ему начинало казаться, что те, кто придумал это турне, просто открывали Атлас мира, наугад называя страницу и букву, и, если находили на странице город/деревню/поле/горы/озеро (нужно подчеркнуть) на подходящий знак алфавита, просто вносили это в список мест для фотосъемки. - Не грусти, Бро! – Нино сжал плечо друга, - Зато тебе будет что рассказать, когда ты вернешься! Сам он строил планы вместе с Альей, что вызывало у Адриана чувство радости с нотками зависти – со своей дамой сердца у него провести лето не получилось бы никак. Дата его отъезда еще определена не была, но Леди Баг он рассказал все в первый же вечер, как узнал сам, и уже которую неделю они патрулировали город втроем – Рена Руж должна была заменить Кота на время его отсутствия. Глядя, как девчонки весело переговариваются, прыгая с крыши на крышу, он горько сожалел о том, что не может остаться и провести это лето с той, с которой хотел. Маринетт собиралась провести летние месяцы в Париже и с воодушевлением рассказывала Алье о летних курсах модельеров, которые Университет дизайна организовывал с середины июля. Нино только качал головой, удивляясь желанию учиться в самые теплые летние деньки. «Поистине, все талантливые люди – психи!» - не терпящим возражения тоном заключил он. И тут же добавил, заметив удивленный взгляд Адрина, - «Без обид, бро!», на всякий случай скрываясь за спиной хихикающей Альи. Больше всего Алья удивлялась Маринетт, которая со смехом смотрела как Нино улепетывает от Адриана, собирающегося «догнать и покарать оскорбителя», и при этом ничуть не смущалась происходящего. Не следила влюбленным взглядом на то, как высокая фигура парня догоняет друга, не покраснела, когда Нино, в тщетных попытках спасения, пытался спрятаться за её спиной, а просто смеялась, так, как будто Адриан был для нее не более чем одноклассником и хорошим другом. Уже более шести месяцев назад со стены в ее комнате исчезли все плакаты с Адрианом Агрестом. Да и фотографий осталось весьма немного, а те, что остались, не были портретами – на каждой из них, кроме Андриана, были и остальные ее друзья. Только одно фото, самое первое, что когда-то попало на эту доску, еще оставалось на ней, и только это намекало Алье о том, что Маринетт еще не переболела им до конца. В тот вечер, полгода назад, зайдя в гости и увидев, как лучшая подруга, с выражением мрачной решимости, снимает со стены все плакаты, Алья чуть не схватила сердечный приступ, решив, что Маринетт повредилась разумом. - Маринетт?! - ?! - Что ты делаешь? - А ты не видишь? Прибираюсь. - Детка, ты в порядке? - Нет, Алья, я не в порядке. Я уже давно НЕ в порядке. Я 2 года как не в порядке. И теперь хочу это исправить. - Маринетт, да что случилось-то? Ты сама на себя не похожа! То ты чуть не молилась на него, а теперь сдираешь все плакаты! Даже тот, где он с твоей шляпой!! - Да, Алья. Не похожа. Не могу так больше, не могу. Не могу больше молиться на красивую картинку, не хочу больше быть мямлей, жалкой, никчемной, незаметной, теряющей даже способность связно разговаривать с ним рядом! «Ах Адриан» - передразнила она себя противным писклявым голосом, - Фу, размазня! Не хочу так больше, не хочу, не могу и не буду! Маринетт закрыла лицо руками и расплакалась. Алья еще некоторое время успокаивала девушку, а после помогла ей снять все плакаты, втащить в комнату огромную коробку, куда весь этот иконостас и был убран. Выкинуть все то, что было раньше ей так дорого, у Маринетт рука пока не поднялась, поэтому пока Адриан был изгнан в коробку и задвинут в угол – подальше от глаз, а также завален пакетами с обрезками тканей, чтобы, если глаза таки захотят вспомнить, рукам было бы лень это раздвигать. А после, под обеспокоенный взгляд Сабины, они отметили этот знаменательный день мороженым с апельсиновым ликером. С того вечера Маринетт начала излечиваться от болезни под названием «влюбленность в Адриана Агреста». Алья была хорошей подругой. И если раньше она была полна решимости во чтобы то ни стало устроить личную жизнь Маринетт с Адрианом, то теперь, когда для счастья девушке нужно было помочь его забыть, она легко приняла эти правила игры и сделала все, от нее зависящее, чтобы Маринетт и Адриан как можно реже сталкивались друг с другом. Учась в одном классе, это было нелегко, но она справилась: переговорила с мадам Бюстье и под предлогом духоты попросила пересадить их с Маринетт поближе к окну – так белобрысая макушка перестала постоянно маячить у подруги перед глазами; мужественно отказывалась от проектов с Нино (и его лучшим другом за компанию); в столовой они теперь всегда ели с Роуз и Джулекой и парням просто не хватало места за их столиком. Нино сначала огорчался, но, видя как меняется Маринетт, поддержал Алью, за что она искренне была ему благодарна. Теперь будущая великая журналистка смотрела на Маринетт с нескрываемой гордостью и некой толикой самодовольства. Её девочка не краснела, не заикалась, не всплакнула, когда узнала, что Андриан уезжает на все лето, и вообще казалась весьма довольной жизнью, и только последняя, затерявшаяся среди других фотография, да легкая дымка печали, мелькавшая в уголках глаз, говорили Алье, что, возможно, чувства подруги остыли не до конца. Хотя, кто знает, Маринетт могла просто забыть про то фото (с ее то рассеянностью!), а уж дымка в глазах – это вообще нечто эфемерное и за аргумент не принимаемое. Впрочем, скоро исчезла и она.