История моих бедствий

Раннее утро. Пушистые хлопья снега покрывают все белым, наверняка мягким покрывалом, в котором так и хочется утонуть. Ветер, проходя через трубы, завывает печальные песни. Мороз рисует на окнах завораживающие узоры, по которым хочется провести рукой. На улице строятся прекрасные пейзажи. Волшебно. Сейчас бы выйти на улицу и как в детстве, лепить снеговика, да кидаться снежками в кого душа прикажет. Правда, на улице даже взрослого не встретишь в это время. Мало того, что солнце только-только собирается показаться на горизонте, так ещё и мороз лютый. На улицу только смертник выйдет. Или кто-то хорошо обеспеченный, кто может позволить себе шубы из лучших мехов. Впрочем, даже такие люди нежились в кроватях. *** Дайнслейф никогда не любил поздно вставать. Он ранняя пташка, которую будил внутренний будильник часов в семь утра. Вот и в сегодняшнее зимнее утро, ситуация не изменилась. Сначала, Дайнслейф переворачивается на спину, потирает лицо, а после, зевая, открывает глаза и фокусирует зрение на потолке. Проморгавшись, он поворачивается и собирается уже вставать с мягкой и удобной кровати. У дверей уже стоит стража из двух человек, которые, обыденно, приветствуют дворецкого, на что тот лишь кивает и направляется в ванную, дабы умыться. Выполнив утренние процедуры, Дайн еще несколько минут просто смотрит в зеркало, размышляя о смысле жизни, а после, опомнившись, машет головой, окончательно просыпаясь и направляется на кухню. По дороге, Ривстейн встретил одного из слуг, остановил его, поприветствовал и задал несколько вопросов, касающихся обстановки в поместье. Дав краткий ответ, мальчишка извинился, сказал, мол, очень спешит и не дождавшись одобрения старшего, поспешил удалится. В любое другое время, Дайнслейф бы остановил его и сделав выговор, выпорол бы розгами за оказанное неуважение, но настроение хорошее было, да и он спросонья. Кажется, уже вся прислуга об этом знает и была не так осторожна по отношению к Ривстейну поутру. Добравшись до кухни, мужчина приказал поварам приготовить лёгкий завтрак для господина, а сам достал фарфоровую чашку и принялся готовить чай для своего хозяина. Клубничный — один из его любимых. Заученными движениями, приготовив чай, Дайнслейф взял поднос, поставил туда чашку, сахарницу и ложку, а после, направился в покои Чжун Ли. Входя в комнату, Ривстейн в который раз обратил внимание на огромную картину с китайским драконом, которая весела прям над кроватью. Подобных картин было ещё несколько во всем поместье, но эта отличалась от них. Самая величественная и по мнению Дайнслейфа, страшная. Этот дракон нёс богатство в семье, насколько помнил блондин из рассказов Чжун Ли. Вообще, этого дракона то ли просто почитали, то ли поклонялись ему как богу, но Дайну этот дракон никогда не нравился. Ривстейн был атеистом, но каждый раз, натыкаясь на этого дракона, чувствовал себя грешником и хотел начать поклоняться уже любому богу. Нет, ну правда, кто додумался весить такое чудище прямо над кроватью?! Конечно, об этом Дайнслейф никогда не говорил своему господину и не расскажет, все-таки знает, что Чжун уважает этого дракона. Но от этого, это чудище никогда не понравится Ривстейну. Закончив дырявить в картине дыру, блондин поставил поднос на прикроватную тумбочку и направился к окну, дабы раскрыть шторы. Выполнив это действие, первые лучи солнца осветили покои, светя прямо в лицо. Зажмурившись, Дайнслейф поспешил отвернуться и направился к кровати, дабы разбудить своего хозяина. Когда лучи раннего солнца попали на лицо господина, тот хмурясь отвернулся на другой бок, бурчя что то под нос. Кажется кто то сегодня не выспался. - Господин, доброе утро. Ваш чай готов, — как и всегда, поприветствовал своего господина Дайнслейф. Когда же послышался голос дворецкого, Чжун наконец соизволил открыть свои глаза, и с зевком тот присел, подтягиваясь. Все же придётся вставать, как бы сильно сегодня этого не хотелось. — Доброе, Дайнслейф. Спасибо. Протирая свои глаза, мужчина вновь зевнул и повернулся уже к парню, что стоял рядом с ним. Улыбнувшись ему, Чжун подвинулся к краю кровати и приобнял своего любимого дворецкого. — Дайн, я же тебе уже говорил, что в поместье ты можешь звать меня по имени. Произнёс тот, поднимая свою голову, дабы взглянуть на личико дворецкого. Просидев в такой позе несколько секунд, он наконец поднялся на ноги и вновь потянувшись направился в гардеробную, в которой его уже ожидали две служанки, дабы помочь выбрать наряд на сегодня, и соответственно помочь ему одеть его. Уже прилично одетый мужчина вернулся в комнату спустя несколько минут. — Расскажи, все ли хорошо в поместье? Нету ли никаких проблем? — Спрашивая блондина, Чжун взял свой уже слегка остывший, но не менее вкусный чай. Сделая глоток тот удовлетворенно промычал и просто подошёл к окну, дабы посмотреть на красивые зимние просторы, да и день лучше всего начинать с кружкой чая около окна. Наблюдая за пробуждением своего господина, Дайнслейф, как и всегда, подошёл ближе для утренних объятий. По началу — было непривычно от такой нежности по отношению к слуге, но к хорошему быстро привыкаешь. Уже спустя несколько дней, блондин и сам подставлялся для объятий, требуя ласки. Как дворецкому, так и хозяину — это нравилось. Как доказательство о том, что после сна, чувства никуда не ушли. Вот и сейчас, Ривстейна прижали к себе, мягко обнимая, а тот отвечал на объятия в ответ. Когда его упрекнули в том, что он может звать своего господина в пределах поместья по имени, Дайнслейф неловко улыбнулся и отвёл взгляд в пол. - Кхм, извини. Все время забываю про это, Чжун Ли, привычка, — извинился дворецкий, даже немного смущённо, произнося имя господина. Ещё несколько секунд простояв в объятиях, Дайнслейф отстранился, давая встать господину. Проследив за действиями хозяина и, дождавшись, когда он уйдёт, принялся заправлять постель. Закончил он практически в тот же момент, когда Чжун Ли вернулся. Тот, задав обыденные, утренние вопросы, взял чай и отошёл к окну, очевидно рассматривая пейзажи. Дайнслейф встал немного дальше от хозяина, не доходя до окна, но он тоже засмотрелся на зимние красоты. — В поместье спокойно, господин. Думаю, из-за ночной вьюги, торговые тракты замело и к поместью дорогу тоже. Но за это волноваться не стоит, уверен, кто-то из слуг уже занимается этим вопросом, хотя, за свои слова не ручаюсь, я не успел узнать, за что приношу свои извинения, — оповестил господина Ривстейн, все также любуясь пейзажами за окном. Утренние лучи солнца светили прямо в глаза, заставляя дворецкого глупо жмуриться.