Когда у него была семья

— Папа, почитай мне сказку! — Дочь попросила. А слово дочери для него закон. Поэтому он улыбается и забирает маленькое светловолосое чудо к себе на коленки. У девочки глаза цвета неба. Светлые и чистые, с солнечными бликами на чёрных зрачках. У её матери такие же. Жозефина вообще вся в маму, от отца, разве что, с возрастом сформируется потом характер. По крайней мере, он сам искренне верит в это. — И какую же сказку вы будете читать на этот раз? — Он слышит голос и поднимает взгляд и видит самую прекрасную женщину на всей планете. Ох, господь, как же он её любит. Он готов жизнь отдать за неё. Как она красива, как мила и добра. Его милая Талль подарила ему семь лет счастья, спокойный сон и любимую дочь. — Мы будем читать эту! — Малышка Жозефина суёт отцу в руки сборник сказок и, умостившись у него на коленях, открывает нужную страницу. Он видит знакомое название сказки, которую читал сотни раз, чуть ли не с момента рождения дочери, и улыбается, — значит, про рапунцель. — Мамочка похожа на рапунцель! — Жозефина хлопает в ладоши и восхищённо смотрит на мать. — И правда, — он тоже смотрит и не может отвести взгляда. Талль смущённо улыбается и заправляет прядь светлых волос за ушко. И каждый её жест заставляет его сердце биться чаще. Его губы затрагивает тёплая улыбка. И так каждый вечер. Он проводит много времени с дочерью и женой. Он читает маленькой Жоззи сказки, а Талль мельком наблюдает за ними, вытирая посуду или вышивая узоры на полотенце. Он смотрит на жену. Они пересекаются взглядами, она смущается, уловив хитрый прищур мужа и легонько хлопает себя по раскрасневшимся щекам. Дочка смеётся, а он улыбается широко, любуясь своими девочками. У него есть семья. Он счастлив. *** Он сидит в поле, на горячем, сожжённом беспощадным солнцем камне и, чуть склонив голову в бок, вслух читает старую сказку. Он умиротворён и спокоен, но голос его слегка дрожит. Он немного устал. Он чувствует, жар. Чёрные одежды нещадно припекает солнце и даже сквозь ткань обжигает по-аристократичному бледную кожу. Он почти дочитал. Но вдруг перевёрнутая страничка превращается в труху. — Она уже довольно старая, да? — Он слышит знакомый голос и оборачивается. Позади стоит она. У неё всё те же длинные волосы, цвета пшеницы и голубые глаза. Она кладёт руку ему на плечо и он вздрагивает. Она тоже. Не привыкла видеть его таким. Он кладёт старую обветшалую книжонку на землю и нежно улыбается дочери. Маленькая Жоззи смотрит на него в ответ, он это чувствует. Он мог бы расплакаться, упасть на колени и закричать да только демоны не плачут и за тысячи лет все чувства, казалось, атрофировались. Девушка, что так похожа на его жену, стоит рядом и печально смотрит на надгробья. У них даже имена созвучны. — Кафф, — тихо шепчет Талла, а у него кружится голова. Он плачет. Правда плачет. Где-то там, в прошлом. Сейчас в этом смысла нет. И Кафф кивает. Они оба покидают старое заброшенное многовековое кладбище. Он, кажется, и боли то уже не чувствует. Но и смысла в жизни не видит, как ни крути. Жизнь у него была задолго до этого. Жизнь была, когда у него была семья.