Мне тебя обещали!

И каждый раз возвращаясь назад, в конце жду тебя, чтобы опять убежать. Ты претендуешь на многое... на меня, на медали. Но я же ушла! В обратном тебя убеждали?! Всё поменялось. Время не стоит на месте, оно не ждёт, когда ты уже решишься действовать. Находясь в балансе своего внутреннего покоя, ты забываешь о хаосе, который сеют вокруг другие. И ты не можешь держать вечно всё под контролем, как бы тебе этого ни хотелось. Рано или поздно найдётся тот, кто по щелчку пальцев разрушит твой шар гармонии. И чаще всего это тот, из-за которого ты этот шар и создал. Тогда хаос начнёшь сеять ты. Когда гармония смешивается с апатией и агрессией зарождается новая сила, которую ты уже контролировать не в силе. Однажды ты откроешь глаза на всё, от чего так сильно жмурился. Однажды розовые очки разобьются стёклами внутрь. И именно сейчас Женя вторгается через выстроенные границы. - Господи, сорок шестая... или сорок восьмая... - она усердно пыталась напрячь память и вспомнить номер квартиры, но позади послышался звук стёртой резины об асфальт, вынуждая повернуться. Дверь белого внедорожника распахивается, и из-за неё является она. — Чего не звонишь? Забыла? — усмехается Тутберидзе, а Женя думает, зачем ей солнцезащитные очки в такую темень. — Ничего я не забыла, просто дома никого нет, я уже звонила. — ловко выкручивается Женя, на что Этери смеётся. — А что, Ника тебе не открыла? Женя хмурит брови, поднимая взгляд на подошедшую женщину. Та снимает очки и награждает Женю вопросительным взглядом. — Что ты смотришь? В какую квартиру ты звонила? Женщина пользуется случаем, и даже имея при себе ключи, звонит в домофон. "Всё таки сорок шестая" - проносится в голове брюнетки, но все мысли бьются в куче противоречий. Кто такая Ника? — Кто? — Я, - уверенно заявляет Этери и смеётся, глядя на Женю, — что ты встала? Заходи, раз приехала. Женя в полном замешательстве. Что за странные чувства она сейчас испытала? Почему разговаривать уже не хочется. Хочется кричать. Но какое у неё на это право? — Этаж помнишь? — спрашивает Этери и бездействует в лифте. Женя нажимает на 7 этаж и вновь втыкает в стену, пытаясь осадить все свои эмоции и сделать свою голову "холодной". — Ты язык проглотила? — Нет. — А что ты молчишь, как рыба. — Этери выходит вперёд и открывает входную дверь. — Верон, я не одна! — осведомляет сожительницу женщина прямо с порога, на что та выходит в коридор. Женщина в костюме, со строгим чёрным ламинированным каре и выразительными ярко-зелёными глазами. Женя хотела бы что-то сказать, но кроме "здравствуйте" ничего из горла не вырвалось. — Привет. — настороженно здоровается Вероника и подходит к блондинке, снимая с той пальто. Женя выглядела максимально глупо, смотря на неё самым презрительным взглядом. — А ты чего так выглядишь? Куда-то собралась? — как ни в чем не бывало спрашивает Этери, снимая обувь, но не сводя взгляда с брюнетки. — Да, нужно съездить в офис. — Так поздно? — искренне удивляется кудрявая и оборачивается на Женю. — Есть будешь? Женя мотает головой и наконец решает разуться и снять верхнюю одежду. "Что, блять, происходит сейчас?" — Позвонил Лёша, там приехал Шапанов. Рвёт и мечет, хочет меня видеть. — На твоём месте я бы его уже послала. — фыркает Этери и проходит на кухню, Женя идёт за ней, а Вероника остаётся в пороге, чтобы обуться. — Я не могу послать начальника, дорогая. — смеётся с порога женщина, обдавая током всю кожу Жени своим обращением. — Что значит "дорогая"? — шепчет Женя, не сдерживаясь. Этери кратко её оглядывает, выгибая одну бровь, но обращается к Нике, — не задерживайся, я буду скучать. — Не скучай, я задержусь. Целую, пока! И звук захлопнувшейся двери осведомил о том, что в квартире они вдвоём. — Так понятнее? — дерзко улыбается блондинка и уходит в ванную мыть руки, оставляя Женю и её сломанную голову. В момент Женя пожалела обо всём. О том, что не призналась раньше. О том, что послушалась Брайана и приехала сюда. О том, что слишком любопытная. — Да, Жень, не ломай себе голову. Я с ней в... что-то типо отношений, что ли. — она улыбается и проходит на кухню. Включает кофеварку и ставит две кружки под кипяток. — Так о чём ты хотела поговорить? — спрашивает Этери. — А? — выплывает из своих мыслей Женя и поднимает потерянный взгляд на блондинку. — Всё в порядке, Жень? — Угу,в полном.       17 января 2018 года. Москва. Помещение "Самбо-70", отделение "Хрустальный". 19:28 — Сегодня лучше, чем вчера. Не знаю, чем забита твоя голова, но я вижу, что ты "не здесь", когда тренируешься. — Разве? Я всегда думаю только о работе, — не солгала Женя, — совсем, как вы, Этери Георгиевна. Женщина усмехнулась, — какие планы на вечер? Хочешь, сейчас заедем покушать? — Но уже поздно, да и я не особо голодна, — замялась брюнетка, будучи ребёнком. — Не переживай, я завезу тебя домой. С мамой проблем не будет. — Даже не знаю, — она почесала затылок, шагая в ногу со старшей до раздевалки. — Нет, если ты не хочешь, то я не настаиваю. — Нет же, нет! Поехали, я хочу кофе. Женщина улыбнулась и нежно коснулась плеча той, поворачивая на развилке коридоров. — Тогда иди в душ, переодевайся и я жду тебя в машине. Женя неаккуратным взглядом провожает тёплую руку, что слетела с её плеча. Как же стыдно... Брюнетка заходит в раздевалку, что давно пустовала. Снимает коньки и откидывается спиной на стену позади лавки. Напротив огромное зеркало размером со всю стену. Внимательные карие глаза бегут по каждому уголку помещения и останавливаются на себе. — Самой от себя не противно? — спрашивает Алина, появившаяся будто из ниоткуда. Женя вздрагивает, но тут же выдыхает, — почему мне должно быть противно от себя? Алина усмехается и садится напротив, закинув ногу на ногу. — Ты же уйдешь, верно? Женя мнёт пальцы рук, внимательно наблюдая за взглядом девушки. — С чего бы мне? — Не притворяйся дурочкой, слухи давно ходят. Когда? — А ждёшь? — улыбается Женя, закинув ногу на колено и широко раскинув их. — Пф, у меня и так всё замечательно. Так когда? — не отступает младшая. — Скоро, Алин, очень скоро. — тяжело вздыхает Женя и отводит взгляд в сторону. — Ты не переживай, я никому не скажу. Уж больно мне хочется видеть реакцию. — А какая должна быть реакция? Всё будет также, только без меня. — Для Этери Георгиевны "Хрустальный" без тебя не "Хрустальный". Она к тебе привязана, дурочка. — Да откуда же тебе знать? Что за бред, Алина? Как показала Олимпиада, к сожалению, я такой же спортсмен, как и вы все. Девушка вновь окунается во все эти неприятные вязкие мысли. — Даниил Маркович так сказал, — пожимает плечами Загитова, — ты катаешься с ней одиннадцать лет, Жень. Очевидно, ты разобьешь её сердце. — Чего ты добиваешься? — хмурится Медведева и наконец начинает доставать вещи для похода в душ. — Ты же не скажешь ей, верно? — продолжает атаковать вопросами Загитова. — Алина, это не твоё дело вообще. — но Женя начинает волноваться. — Значит не скажешь, — кивает младшая и встаёт с места, — мне кажется, ты слишком много ей за эти годы не сказала. И младшая фигуристка скрывается за дверью раздевалки, оставляя кучу пищи для размышления. Внимательная и очень догадливая девчонка, которая зачем-то делает вид, что глупая. Тёмная лошадка, не иначе. Через двадцать минут Женя уже села в машину Этери, наслаждаясь тёплым воздухом из печи подогрева. — Поехали? — спрашивает Этери и улыбается. Женя кивает, а Тутберидзе вжимает педаль в пол, стартуя в кафе неподалёку. Женя заказывает чизкейк и кофе, а Этери салат и горячее. Женщина замечает странное поведение младшей и аккуратно накрывает её ладонь своей, перебирая пальцы. Тело Жени пробивает будто разрядом тока, а невероятное чувство тяжести стягивает живот. Она чувствует, что вот-вот потеряет то, что для неё максимально важно. «Самой от себя не противно?" - Женя не смотрит вперёд, опасаясь взгляда, закрадывающегося в самую душу. "Она к тебе привязана, дурочка" , "Для неё "Хрустальный" без тебя не "Хрустальный"», - Женя вспоминает их каждую тренировку, даже ту, на которой она бьется об лёд, глотает собственные слёзы и ненавидит всё вокруг. Этот невероятный поток эмоций, что они обе испытывали, сталкивался друг с другом во время работы. Это золото, которое она ковала из года в год только ради неё, эти рекорды, которые она все посвятила ей, но так и не сказала. "За эти одиннадцать лет ты слишком много всего ей так и не сказала", - эти слова засели в голове, заставляли наконец решиться признаться во всем. В том, что её дыхание сбивается, когда та касается её, поправляет на тренировках. В том, что, когда она смотрит на неё, то не может перестать думать о бесконечной любви, которую испытывает. И даже, когда они друг друга не понимают, даже когда она проигрывает олимпиаду и берёт серебро, которое скрежет по душе когтями уже месяц, всё равно любит. Она привязана, и с каждым днём она всё больше боится жить без неё. Нужно побороть свои страхи, поэтому уже завтра она улетает в Торронто. Она так и не призналась, что до бесконечности её любит... — Жень? — вновь вытягивает из своих мыслей хриплый, но заботливый тембр. Младшая не отводит взгляда с женщины, пытаясь разглядеть в её глазах всё, что так нужно, чтобы передумать. Но на другой чаше весов все слова, которые ей говорили друзья и мама. "Ты спортсменка. Ты добилась всего сама. Представь, что она, как навигатор в машине, который лишь помогает вовремя свернуть" , - говорила Скопцова, на что Женя отвечала ей, "- Но без навигатора ты не доедешь". "Тебя используют. Ты для неё - золотые медали и сколоченная репутация. Одумайся, значишь ли ты для неё то, что она значит для тебя?" "Она ставит себя выше тебя. Она поставила на этой Олимпиаде на Алину. Она больше в тебя не верит, ты ей не нужна". — Что? - - спрашивает Женя, находясь будто "не здесь". — Что с тобой происходит в последнее время, я не... — но юный голос перебивает. — Я хочу сказать. — Женя прикрывает глаза и выпускает воздух, как телефон Тутберидзе зазвонил. — Блин, извини. — Этери берёт трубку на надоевшего коллегу, но её лицо меняется в выражении от услышанного. Этери хватает сумку, оставляет пятитысячную купюру на столе и надевает пальто, убирая телефон обратно. — Этери Георгиевна? Куда вы? — Жень, извини. Серёжа уехал с семьей загород, Даня в пробках в центре. Позвонили, в Хрустальном рванула какая-то труба, лёд тает. "А наш замерзает", — проносится в голове Жени и она хмурится своим мыслям. — Но как вы можете помочь? — Ключи от подсобного только у меня, мы храним там инвентарь и всякую ерунду дорогую, короче, — старшая на секунду остановилась, поцеловала Женю в лоб, от чего ту вновь обдало мурашками. — Ты поешь, попей кофе. Поговорим завтра. Жду в 11 на тренировке. Не опаздывая, Женёк. И её след простыл. Женя опускает голову, сдерживая эмоции, которые так и стремились выплеснуться наружу. Она надевает куртку и выходит из заведения, решив пройтись до станции метро пешком. На самом деле Москву ей хотелось запомнить именно такой. Поздней. Без привычной суеты и торопливых людей. Ей хотелось лишь сказать о том, как сильно она запуталась. Никто не может ей помочь разобраться в своих чувствах. Этери была ей необходима именно сейчас, как никогда. Странные мысли разогнал телефонный звонок. — Да, мам? — Жень, самолёт ночью. Ты где, уже поздно. — Я помню, — она тяжело вздохнула, — скоро буду. — Не бойся, малыш. Слышу по голосу, что сомневаешься. — Конечно, а как я могу иначе? — Всё будет хорошо. Это к лучшему. — Надеюсь. Ладно, давай. Я скоро. — Женя сбрасывает звонок и заказывает такси, прогулка не удалась. Буквально через тридцать минут она была дома, достаточно быстро. В квартире было тихо, в пороге стоял собранный чемодан. Это томительное ожидание неизвестного утомляло рассудок. Ей хотелось ни о чём не думать. Но не получалось. — Мам. — Женя заходит в комнату матери, которая сидела в телефоне, ожидая час выезда в аэропорт. — Да? — Можно попросить тебя передать Этери записку. Но не открывай её, пожалуйста. — Что за секреты, — Жанна смутилась и взяла клочок бумаги из рук дочери, рассматривая его. — Это личное. Я доверяю, секретов нет. Но если и ты мне доверяешь, то не открывай. — А как я ей его передам? — Жанна с переживанием смотрит на разбитую напрочь чувствами дочь и с сожалением касается её волос, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Съезди в Хрустальный, пожалуйста. — тихо и без каких либо эмоций просит Женя, приняв ситуацию такой, какая она есть. На секунду Женя почувствовала себя невероятно слабым трусом. Она не в силах поговорить, не в силах всё решить. Ей легче сбежать. Тогда она ещё не понимала, какую боль причинит своей Этери. — Хорошо, — кивает Жанна и смотрит на время, — дочь... — М? — Пора ехать. — Угу. — Женя поднимается с места, выходит в порог и надевает куртку, выходит на улицу, садится в машину, а в голове ветер. Странное чувство. Осознание, что это не игра. Здесь нельзя сохраниться и идти дальше, а если не получится, то начать с контрольной точки. Пустые улицы, всего несколько машин и ночной звонок. "Этери Георгиевна" - гласила надпись над номером. "Господи, только не сейчас" — мысленно скулит Женя и снимает трубку. — Да, алло? — сквозь настигающие слёзы говорит Женя, вися на волоске от срыва. — Жень, привет. Я знаю, что время уже позднее, я думаю, что разбудила тебя. Но... Но никак не могу выкинуть из головы твоё волнение. Что ты хотела мне сказать, котёнок? Это из-за Олимпиады? Женя выключает микрофон и тихо плачет, не в силах слышать эти нежности и прямо сейчас, в прямом смысле слова "бежать от неё". Жанна с замиранием души наблюдает через зеркало водителя, но говорить что-то не осмеливается. — Мам, поехали обратно, умоляю! Женщина морщится, видя как её дитя страдает, но понимает, что обратной дороги нет. — Женя? Алло? Меня слышно? — Да, да. Я здесь, просто что-то со связью. Нет, не по поводу олимпиады. Забудьте, это неважно. И она снова отключает микрофон, — мама! Я не полечу, мам, ты слышишь? Я не могу так с ней поступить. — Жень, всё решено. Ты улетаешь, и это неизменно. Женя морщится, а в трубке тишина, будто Этери думает, что сказать. — Ладно... Просто такое ощущение, что ты не сказала что-то очень важное. Я видела это по твоим глазам. По ним видно всё. Женя успокаивается, лишь бы та не услышала, что она плачет. — Нет, всё нормально. Я немного приболела, может чувствуете, что со мной что-то не так? Хах. Мама завтра приедет, передаст вам кое-что, хорошо? Жанна вынимает из бардачка записку, пока дочь не обращает на неё никакого внимания и читает, что внутри. «Я простила. И вы простите.» Смотрит на Женю, что уже приспособилась бесшумно лить слёзы и помотала головой. Что за драма? — Приболела? Ничего серьёзного? — Нет, нет. Всё в порядке. — Ну смотри, я жду тебя на тренировках. Женя поджала губы и прикрыла глаза, — угу. — Ладно, отдыхай и не болей. И извини, что я тут с какими-то своими переживаниями так звоню среди ночи. — Всё в порядке, я же со своими звоню. — Хах, это точно, Медведь. Доброй ночи. — Спите крепко, доброй. — и Женя сбрасывает трубку, горько разрыдавшись. После она села в самолет, а потом и в автобус до аэропорта. А позже в такси до нового места обитания всё также с одной мыслью. “Ты за эти одиннадцать лет слишком много всего ей так и не сказала. Сли-ишком много всего, слишком много” — Тогда что с тобой, если всё в порядке? — спрашивает женщина, заваривая кофе. — Просто... Просто кто эта женщина? — позволяет себе наглость Женя. — Я тебе уже сказала... Да, возможно странно представить меня с женщиной, но думаю, что ты и без того догадывалась об этом. Не думаю, что ты пойдёшь трепаться. — Да уж, трепаться это по вашей части, — снова переходит на «вы» Женя. — Что, прости? — перестает на секунду мешать сахар Этери и щурится, смотря на брюнетку. — Ну не я же раздавала интервью направо и налево после ухода. — После побега, — Этери продолжила помешивать сахар, который давно уже растворился, но просто сидеть и смотреть в глаза своей бывшей ученице и очень близкому душе человеку она не в силах. — Пускай и так, — признает Женя, не имея никакого желания это обсуждать. — Ты, кажется, приезжала поговорить о чем-то. И вряд ли о моих интервью. — женщина ставит кружки на стол и отправляется нарезать тосты. — Почему Брайан отправил меня тренироваться сюда? Этери заметно тряхонуло от этих слов, но виду она не подала, — пф. А откуда мне знать, может спросишь у него? — Он сказал, что так надо. Не ему, не мне. Кому же? Вам? — В связи с ситуацией в мире ты не можешь продолжать тренировки в Канаде. Ты попросту не сможешь туда-сюда кататься в Россию, когда тебе вздумается. Поэтому мы приняли решение о твоём возвращении. — Что значит "мы приняли". "Мы" - это кто? Вы и он? А я в этом не участвую? — Ты знаешь, как я к этому отношусь. Спортсмен - это материал для работы. Мне с ним работать, мне и принимать решение. Также и с Брайаном. — Я для вас материал? Этери вздыхает. Конечно же нет, но что ей остаётся сказать. — Да, ты на ровне со всеми спортсменами. Тебе не нравилось быть привилегированной и ты уехала. Иначе я это не вижу. Женя иронично закивала и усмехнулась, — то есть вот, почему я ушла, да? По вашему это стало причиной? — Убежала, Жень. И да, именно поэтому. Ты была молодой и глупой. И сломала себе карьеру, со мной было бы иначе. — Этери говорила строгим и невероятно уверенным в себе тоном. — Воу-воу, хватит этого. Вы много на себя взяли. — Но я это вывезла, а ты, — Этери покачала головой и цокнула, — соу-соу. Сказать, что этот вечер не перестаёт удивлять - ничего не сказать. — Я, пожалуй, поеду. — И это всё, о чём ты хотела поговорить? — удивляется женщина и отпивает кофе. — Я хотела поговорить с Этери Георгиевной, а вас я не знаю. Не о чем говорить. До свидания. И Женя буквально через пару минут была уже на улице. Этери перебирала пальцы собственных рук, сверля скатерть стола вдумчивым взглядом. Не перегнула ли? Без понятия...