Свет луны и солнца

Стояла оглушительная тишина. Секунда. Две. Три. Люди на трибунах яростно захлопали в ладоши. Ойкава все ещё с лёгкой улыбкой на губах посмотрел на Ивазуми. Ива, переводя взгляд с сетки, глянул на друга. У капитана был пустой взгляд, задающий неизвестный немой вопрос. -Ты хорошо потрудился, - Ойкава улыбнулся и похлопал Ивазуми по спине.- В следующий раз надо будет добавить больше нападения. - парень небрежно бросил фразу. Ива развернулся и посмотрел на сокомандников. Всегда горящие глаза Яхаба потухли, он беспристрастно смотрел на своих семпаев, в очередной раз про себя отчитывая Кёнтани за пропущенные тренировки. Куними разочарованно смотрел на товарищей, возможно, радуясь, что отборочным пришел конец. Матсукава серьезно уставился в ослепительно начищенные полы, отражающие огромный школьный зал. Парень прокручивал каждый поставленный блок. Кёнтани со злобным блеском в глазах испепелял капитана Нохеби. Воздух нагрелся вокруг него. Он сжимал кулаки до боли в костяшках. Ивазуми хотелось плакать. Но он не мог. Ни слезинки не показалось из его глаз. Он смотрел на товарищей, все ещё тяжело дышащих, в поту, разгромленных победой. Все переживали поражение непобедимой старшей школы Аобаджосай по-своему. Даже Ойкава. Он не плакал, на его лице застыла ухмылка. Они проиграли, вгрызаясь в победу до последнего, но Ойкава лишь приторно ухмылялся, что, кажется, совсем не удовлетворило Дайшо - капитана академии. Все прошло как в тумане: поклон, холодная благодарность за хорошую игру, поклон болельщикам, Ойкава не смотрел на их лица - не смог. Они вернулись в раздевалку, где были два часа назад. Согретые Сендайским солнцем, разгоряченные, смеющийся, все, кроме Кёнтани, как всегда серьезным, все они были уверены в своей безоговорочной победе. Всего два часа назад. Команда быстро собралась, все разъехались по домам. Все, корми Ойкавы. Ему нужно было помыться и тут же намазать колено кремом, иначе завтра он просто не встанет. Ран мягко приоткрыла дверь раздевалки. Прошло сорок минут. Все уже ушли. Она терпеливо ждала парня напротив раздевалки. Но внутренний голос звал ее внутрь. В темной душной комнате свет горел только из общей душевой, бросая яркий блик на линолеум. Ойкава сидел на полу, лицом к серебряным шкафчикам, положив горячий лоб на холодный металл. Он сидел так уже минут двадцать не в силах пошевелиться или открыть глаза. Ран прошла вглубь комнаты, закрывая дверь. Щелчок раздался слишком громко, но Ойкава даже не пошевелился. Девушка села на деревянную длинную скамейку посреди раздевалки. Она поправила лёгкую летнюю юбчонку и молчала. -Мы проиграли, - Тоору произнёс это с таким отчаянием, что Ран стало до ужаса больно, - Я поиграл. Мои пасы. Я не заметил их блоки раз восемь. Я мог бы обойти их. Подачи, - тут он горько ухмыльнулся. У Ран йокнуло в груди, - Я не использовал планер, их Либеро слишком хорош, он принимал одну силовую за другой. - Он замялся. -Тоору, пойдем домой. Я куплю тебе твой любимый хлеб, - Ран, ты серьезно, хлеб? Могла бы про туалетку с ним ещё поговорить. Девушка знала, прекрасно знала, как важен для него каждый матч, но сейчас ей в голову не шли ни одни слова поддержки, да, и кажется они были бы бесполезны, но она чувствовала себя такой беспомощной, бесполезной, не умеющей выражать любовь. Ойкава медленно повернулся к девушке, все ещё сидя на коленях и облокачиваясь на дверцу шкафа. Его разбитый взгляд столкнулся с ее карими глазами. Он что-то искал в них, в надежде, что это поможет. Как всегда. Девушка положила руку на его взмокшие каштановые волосы. В последний раз такой взгляд она видела пару недель назад, когда Кёнтани сказал, что Ойкава мог бы пасовать и получше, раз его называют Королем. Ойкава мог тренироваться до звона в ушах, до режущей боли в травмированном колене. Не спать ночами, утопая в записях чужих игр. Тогда Ран приходилось захлопывать ноутбук прямо перед его носом, чтобы парень поспал. Этот взгляд, окончательно разбитого человека. Ойкаве казалось, что только мягкая и теплая, как свежеиспечённый хлеб любовь Ран сможет заглушить эту боль. И вот в темной раздевалке парень с разбитым коленом и душой, в надежде обрести покой прижимался к девушке в лёгкой летней юбке, которая когда-то давно поклялась его защищать. *** Если бы вы увидели этих двоих год назад, тогда им было по семнадцать, и они терпеть друг друга не могли, то клянусь, ни за что бы не поверили, что это они сидят одни в пустой раздевалке. Ойкава Тоору всегда после матчей собирал толпу девчонок да так, что Ивазуми приходилось брать его за шкирку и тащить в автобус, пока он заигрывал с очередной школьницей. Ран впервые пошла на волейбольный матч со своей подругой. Не то чтобы они надеялись увидеть что-то потрясающее, но осенью все равно было скучно. Аобаджосай тогда вдребезги сокрушила противников своим нападением и знаменитыми подачами Ойкавы. После игры парень как всегда стоял перед школой и улыбался, попутно говоря что-то очень милое, так, что девушки вокруг смеялись. Ее подруге Тоноши надо было взять автограф. На днях она обменяла виниловую пластинку Тейлор Свифт у девочки из Юкигаоки, взамен пообещав автограф Великого Короля. Девушки спешили, после матча они проголодались, да и на улице было холодно. Девушки подождали пока толпа рассосётся. Ойкава напоследок сделал фото со своим знаменитым жестом и поспешил в автобус, кончики его пальцев уже замёрзли и ему до ужаса хотелось зайти в любимую пекарню за горячим хлебом и чаем. -Извините, - Тоноши окликнула парня. Ойкава повернулся, лёгкое раздражение промелькнуло на его лице, - Можете, пожалуйста расписаться, - Девушка протянула ему блокнот и ручку. -Вы ведь из нашей школы? - Ойкава заметил фирменный блейзер, выглядывающий из-под куртки Ран. Парня сначала насторожила просьба девушек, на фанаток они явно не походили. -Да, мы первогодки,. - Тоноши выхватила блокнот из рук парня и засунула его в сумку. С торжеством она представляла, как завтра получит обещанную вещицу. -Хотите, я угощу вас завтра рамёном? Расскажите, что больше всего вам понравилось сегодня, - Ойкава разглядывал Ран, он должен был признать, что девушка явно в его вкусе. -Ты сейчас заигрываешь что ли? Прости, но не получится, завтра у нас дополнительные по истории, - Ран стало неуютно от его взгляда. Но она пристально смотрела в его зрачки, не позволяя взять верх. Так пристально, что парню стало страшно, показалось, что она все знает. Хоть девушка и должна была признать, что парень был привлекательным и даже милым, но ее тошнило от его искусственности. Ойкава умел кокетничать, заигрывать. Он всегда улыбался болезненно-сладко, смотрел пристально так, что хотелось тут же его поцеловать в тонкие губы и вмазать по красивому личику, причем одновременно. Парень был ей симпатичен, но ровно до тех пор, пока не открывал рот. Это был первый раз, когда Ойкаве отказали. Для него ничего не поменялось, может он и не планировал ничего серьезно, но это славно ударило по его самолюбию. При встрече он только одаривал ее лёгкой усмешкой в школьных коридорах. После очередного столкновения в классе истории, тогда все поменялось. Ойкава сидел облокотившись всем телом на парту, школьная рубашка помялась на нем, а пиджак висел на стуле. Он запустил руку в волосы, судорожно их сжимая. -Ты меня преследуешь? Неужели все фанатки закончились? Что даже Ива-чан сбежал?- Ран громко кинула сумку на стол и уселась за последнюю парту к окну. Она отстраненно уставилась на мальчишек, гоняющих мяч по двору. -Кетсюки, это ты меня вообще-то преследуешь. Что все-таки надумала сходить на рамён? Уже поздно, я нашел с кем пообедать и личико у нее, к слову, получше, - Ойкава медленно выплюнул эти слова. На мгновение показалось, что весь мирской яд он вложил в эту фразу, его голос слегка подрагивать, но уловить это было сложно. Парень отпустил волосы и стал засовывать учебники в портфель, стоя спиной к девушке. Ран после его слов на минуту обомлела, они, конечно, постоянно обменивались сладкими фразочка после того случая, но в этот раз что-то было по-другому. -Ты...ты...плачешь? - Ран медленно подошла к парню. Сложно было уловить, но Ран смогла поймать тонкие истерические нотки. Ойкава на секунду замер, все, что он так тщательно строил постепенно рушилось. Девушка сжала клетчатую юбку в руке, а другой дотронулась до плеча парня. Ойкава развернулся. Он не плакал, но его нос и глаза покраснели, а нижняя губа еле заметно дрожала. -Ты...это из-за моих слов? - Ран поежилась на секунду отвела взгляд, но тут же вновь посмотрела в глаза парню. -Слишком много чести.Оставь меня, хорошо? Иди поучи математику или чем занимаются девушки вроде тебя, - Ойкава одернул плечо, и ладонь Ран соскользнула с его плеча. -Девушки вроде меня? Ты вечно показываешь свою приторную улыбку, убеждая всех вокруг, что с тобой все хорошо. Ты сочиняешь эти чёртовы небылицы, ты хоть сам-то в них веришь? Знаешь, на самом деле мне насрать, что с тобой, я просто не люблю, когда кто-то плачет, - Ран хотелось его понять, правда хотелось. Они были похожи, только она без этой слащавой улыбки и милой дружелюбности ко всем вокруг. -Думаешь, сможешь мне помочь? - он кисло усмехнулся, а в этот момент сердце билось как нельзя быстро, мозг в панике старался недопустить собственного разоблачения. -Нет, - Ран знала, кого это: стараться быть первой, чувствовать ответственность будто за весь мир, и не иметь право на ошибку и ненавидеть того, кто так строг к тебе - себя, - Никто не сможет тебе помочь, - Она набрала побольше воздуха, - Но ты можешь все мне рассказать, будет проще. Если хочешь, конечно. - Девушка свела брови вместе и внимательно всмотрелась в лицо парня. Ойкава рассказал ей, покрылся краской, но рассказала. Наверное, нам всегда проще раскрывать чувства незнакомцам, чем тем, кто нас знает. Ойкава мог врать всем, кроме Ран. Сначала его это бесило до дрожи в суставах, а затем он и сам стал приходить к ней, потихоньку открывая свою душу, сам не зная зачем, не зная, что ожидать от этих встреч, но на сердце становилось тихо. Иной раз девушка тихо сидела на широком подоконнике в конце читального школьного зала. Ойкава приходил, принося с собой запах резкого мятного дезодоранта и стаканчик клубничного йогурта. -У меня аллергия на клубнику, - Ран бросила лакомство обратно парню, - Когда ты уже запомнишь, дубина. -А может, я специально жду, когда ты откинешься? - Ран фыркнула и уставилась обратно в книгу. Они сидели вдвоем в читальном зале, Ран - с книгой по античной истории, а Ойкава - со свеженьким выпуском манги. Сначала для парня было необычным сидеть в тишине, тупо уставившись в книгу, но затем это стало чем-то сокровенным для них обоих. Ойкава мог найти Ран в любом месте после уроков: в читальном зале с книгой, на заднем дворе с вкусной творожной булочкой ( которой он, кстати был не против полакомиться), в классе истории, обсуждающей проект или сидящей на лавочке с Тоноши и смеясь до боли в щеках. Ран не заметила, как стала ждать звонка с последнего урока и класть в рюкзак лишнюю порцию творожного хлеба. Его натянутая улыбка по-прежнему ее раздражала, хоть и не так сильно. Она не заметила, как колких фраз в их диалогах становилось все меньше и каждый из них взахлёб рассказывал смешную историю из детства или планы на долгожданные выходные. Тоору умел и смеяться и плакать с разницей в минуту. Ран пугала это неспокойная и тревожная часть в парне и, наверное, всегда будет пугать. Ран не заметила, как ни чему не принуждающие объятия становились все длиннее и желаннее. Ойкава умел обнимать так, что темнело в глазах от запаха мяты, при этом прижимая всей грудной клеткой, а Ран любила запустить пальцы ему в мягкие вьющиеся волосы, которые он потом недовольно укладывал руками. Он умело ластился, словно большой кот и отстранялся, когда это было нужно. Ойкава был довольно популярен в школе. И он и Ран это прекрасно понимали. Они были холодны, когда за ними наблюдали и ужасно нежны, когда оставались наедине. Ойкава мастерски убеждал всех, что все в порядке, а после уроков разливался алмазной крошкой, покрывая Ран поцелуями сквозь слезы, чтобы снова собрать себя и убедить, что он не такой уж и никчемный. Даже когда волейбольный клуб уехал в зимний тренировочный лагерь, Ран не приходилось чувствовать себя без опоры под ногами. Она читала милые короткие письма в сообщениях, от которых сердце ныло, а щеки пылали на холоде. Ранним утром, ещё до пробуждения Ран, Тоору желал ей удачного дня и поздним вечером - крепких снов перед экзаменами. Девушка чувствовала себя не такой брошенной в этом холодном доме без родителей в командировке. Тоору мягко напоминал одеться потеплее, не забыть свой обед или хорошенько отдохнуть, пока сам изводил себя тренировками. Ойкава пообещал устроить им потрясающий вечер после приезда, пока родители девушки не вернулись. Так и получилось. Они вместе выбрали преглупую дораму, хохотали до искр из глаз и боли в животе, попутно жуя сладкий попкорн и запивая все это спрайтом. Руки Тоору все время покоились на животе девушки, поднимаясь в такт ее движениям, девушка спиной чувствовала быстрое сердцебиение парня. Ойкава медленно поцеловал Ран под музыку конечных титр, слизывая с ее нижней губы остатки сладкого лимонада. Она благоговейно улыбнулась и поняла, как скучала по этому коту. Все должно было остаться так же. -Кетсюки Ран, зайдите ко мне в кабинет, - стальной голос учителя Шио отвлёк ее от сплетни, которую ей рассказывала Тоноши. Подруга как раз остановилась на самом интересном месте, похоже Табаку поймали за курением в туалете. Ран недовольно поглядела на преподавателя, который нетерпеливо ждал ее рядом с учительской. -Ты в курсе, что твоя успеваемость упала на двадцать процентов? - учитель протянул ей табель с оценками. - Ты была лучшей в классе. Что случилось? -Моя успеваемость в пределах нормы, семьдесят восемь баллов за японскую литературу, семьдесят за биологию и семьдесят девять за социологию весьма хорошие баллы, вы так не считаете? - стоило ей только почувствовать себя живой и насладиться жизнью, а не только винить себя за то, что она не "первая" или не "лучшая", как только появился человек, желающий напомнит ей о том, что все, что она делает - недостаточно. -Да, я понимаю, но...- учитель Шио подтянул очки. -Послушайте, моя успеваемость меня устраивает, я с лёгкостью преодолеваю порог. И это не ваше дело до тех пор, пока я сдаю все экзамены, - Ран поклонилась, только сильнее сжала бесполезную бумажку и добавила - Извините, учитель Шио, у меня ещё три урока, - нотки раздражение прозвучалитв голосе, но она старалась их сдерживать. Ойкава стоял за дверью и все прекрасно слышал. Парень искал Ран, Тоноши сказала, что она зачем-то потребовалась учителю биологии. Неужели он опять все испортил, причем ни кому нибудь, а своему самому дорогому человеку? Ее успеваемость начала падать ровно с тех пор, когда они начали встречаться. Ран вышла из кабинета, вокруг нее кружили волны раздражения и недовольства. Ойкава стоял около стены со своей фирменной улыбкой на лице, и что-то сладко вещал девушке со второго года, которая в ответ ему радостно хихикала. "Господи, да он издевается"- Ран почесала нос, Ойкава заметил, что она смотрит на них. Ран ничего ему не сказала, она была слишком раздражена и спешила на социологию, поговорить с парнем она решила в другой раз, когда будет в трезвом уме, хотя лёгкий налет недопонимания и обиды в ней остался. Он молчал двое суток. Ни одного сообщения, ни одной фразы при встрече. Ран все поняла, это был не налет обиды, это была ревность, он заставляет ее ревновать. И делал это так, чтобы внутри нее все оборвалось, когда она видела его счастливого в коридоре, флиртующим с другими девушками, а потом все сросталось вновь, когда его тяжёлый взгляд в эти моменты скользил по ее щеке. Но почему? Только в прошлый четверг они смотрели фильм и он прижимался к ней, словно к спасательному кругу, а она легко касалась его волос руками, находя в нем поддержку, и они были счастливы. А сейчас он склоняется над трепещущей девушкой и выдыхает ей в губы горячим паром слова о том, что ему пора идти. Ойкава проходит мимо и глаза, прожигающие насквозь сталкиваются с ее разбитым взглядом, и это все, чего он ее удостаивает. Ран больно, ей хочется плакать от непонимания, он не отвечает на ее звонки, молчит уже четвертые сутки. Неужели он решил все прекратить, и таким ужасным способом. Девушка сделала все, что могла, ей было грустно осознавать, что все кончено, что больше ни кто к ней не приходит после уроков и в контейнере всегда остаётся второй недоеденный творожный хлеб, но в конце концов закатывать сцены или громко орать на парня она не собиралась, невозможно заставить человека любить вновь. Ран медленно шла домой. Ее горячее дыхание растворялось в танце снежинок лёгким паром. На улице было уже темно, фонари одиноко освещали спальные районы Сендая. Она услышала хруст прогибающегося снега и шуршание чьей-то одежды. Через пару минут перед ней выросла чья-то белая куртка. -Ран, - он произнёс это с такой нежностью, как в тот вечер, когда они вместе смотрели фильм, что ей захотелось блевать. Девушка неспешно подняла взгляд. Ойкава покраснел от мороза и быстрого бега. Он с надеждой смотрел на нее, - Я должен все объяснить... -Да уж пожалуйста объясни мне, какого хрена неделю назад все было хорошо, а сейчас ты ведёшь себя, как последний мудак, - Ран сжала челюсть. -Твоя успеваемость упала, сразу после того, как мы стали встречаться. Я вижу, как учителя вечно подходят к тебе, как ты злишься. Все это из-за меня. Я думал, что если уйду и не буду тебе все портить, то для тебя будет лучше. Я ведь знаю, как поступление в университет для тебя важно. Я ни за что бы не смог сказать тебе об этом напрямую, - Тут он почти плакал, его голос дрожал, - Я... Прости, прости пожалуйста, что тебе пришлось все это видеть, я...просто не знал, как по-другому. Мне казалось, что самый простой способ, это если ты просто возненавидишь меня, - Ран внимательно слушала его исповедь. Ее руки рефлекторно потянулись к его пальцам, парень тут же их схватил, его дрожь слегка успокоилась и говорит стало легче. -Тогда...-Ран слегка склонила голову набок и схмурила брови, - зачем ты мне все это говоришь сейчас? -Просто Я думал, что все будет просто. Но я не могу без тебя, мне так плохо. Я знаю, что говорю, как конченный эгоист. Видеть тебя сломленную в коридорах невыносимо, при этом улыбаться и знать, что виной всему я. Я не могу без тебя. Я не могу есть, я не могу тренироваться, я не могу спать. Мне больно, - Ойкава притянул ее красные от холода руки и поцеловал их, - Прости, прости меня пожалуйста, если сможешь. Я никогда никого из этих девушек на самом деле не любил. Ран, прости меня пожалуйста, - первая хрустально чистая слеза скатилась по его красным щекам, оставляя бледный след; молящими глазами, полными слез он смотрел на Ран. - Я люблю тебя очень сильно, - парень обнял ее, это получилось слегка неуклюже из-за длинных курток. Ран стало легче, теперь она хотя бы знала, что этот засранец вбил себе в голову. Она обняла его в ответ. Ойкава выдохнул, прижимая девушку сильнее. -Я не скажу, что это просто, но ты слишком мне дорог, чтобы тебя не простить. Но вперёд обещай мне, что, если нас что-то не устраивает или мы сомневаемся друг в друге, то всегда будем это обсуждать, - Ран отстранилась, но все ещё держала парня за руку, - И по поводу моих оценок, - она хихикнула, - Я рада, что теперь у меня есть человек, которому все равно на первом я месте в табели оценок или нет. Да из-за тебя я стала проще относиться к учебе, но это к лучшему, у меня все меньше бессонных ночей над учебниками и я не корю себя за то, что кто-то оказался лучше меня. Я благодарна, что ты у меня есть. Ты не можешь представить, как ты мне дорог.- Ойкава не выдержал и бесцеремонно заткнул ее поцелуем. Он был таким нежным, Ойкава одновременно извинялся, признавался в любви и безумно желал Ран. Девушка почувствовала солоноватый привкус слез на губах. Они целовались не первый раз, но оба ощущали, что это был их первый настоящий поцелуй. Их языки медленно, томяще, будто в последний раз сплетались, желая запомнить друг друга навсегда. Влюбленные делили одно дыхание на двоих, пока Ойкава заботливо укрывал замерзшие руки девушки своими ладонями от холодного ветра. Ойкава умел мириться и говорить от сердца, это было редко, но именно в эти моменты девушка влюблялась в него снова и снова. Ойкава умел разрушать и тут же исцелять, нанося случайные поцелуи мимо губ. Парень и девушка стояли, пока на них медленно ложился снег. Первый снег за эту зиму. *** -Да, мам, матч был хороший, но я очень устала. Сегодня останусь у Тоноши, - Ран кивнула на просьбу матери не засиживаться допоздна и положила трубку. -И не стыдно тебе врать родителям? - Ойкава хитро улыбнулся лёжа животом на кровати. -Это ложь во благо, - Ран положила телефон на стол и улеглась рядом с парнем. Он выглядел намного лучше, чем сразу после матча. Тоору подпёр рукой голову. -Давай приготовим рис. У меня осталось немного куриного карааге, - Ойкава улыбнулся. -Только если ты приготовишь рис. Я буду тебя морально поддерживать. Если я его приготовлю, то придется вызывать девять один один, - Ран улыбнулась. Девушка облокотилась о холодильник, ища в телефоне нужный плейлист. -Вот, а затем ты добавляешь воды в соотношении один к одному и ложку подсолнечного масла, - Ойкава медленно помешивал деревянной лопаткой рис, - Эй, ты меня вообще слушаешь? - Тоору недовольно посмотрел на девушку. -Неа, все равно самый вкусный рис получается у тебя, - Ран улыбнулась, и на телефон заиграла "Small Rainbows" - Красивая, да? - Ран задвигалась в такт музыке, девушка не заметила коробку с неразобранной посудой, девушка чуть не упала, но смогла удержать равновесие. Ойкава засмеялся. - Мда, кажется, танцевать это не мое явно. - Ран залилась смехом вместе с парнем. -А если так? - Ойкава подхватил девушку за талию и они попробовали изобразить что-то похожее на вальс. Тоору двигался, несмотря на ноющую боль в колене, после такого выматывающего матча. -Ойкава, твое колено, - словно прочитав мысли парня, произнесла Ран. -Все хорошо, мне не так уж и больно. -Но!- попыталась возмутиться Ран. Ойкава нежно прижал голову девушки к груди, а второй рукой провел по ее талии. -Цыц. Не порть момент, - Ойкава улыбнулся и вдохнул ненавязчивый запах цветочных духов. Ран что-то ещё сказала, пока ее ворчание не переросло в медленное покачивание рядом с парнем.