Приручить хищника

      Рука уверенно смешивала белый порошок с остальными составляющими, добавляя последний и самый важный ингредиент: совсем чуть-чуть, самую малость, одну щепоточку. Еще раз все тщательно перемешать и выпекать на умеренном огне до румяной корочки. Достать из духовки и в завершение посыпать кокосовой стружкой. Вот и готово самое вкусное печенье, такое, что и умереть можно. Розовые губки растягиваются в улыбке, а угощение аккуратно складывается на белой тарелочке с голубым узором.       Тарелочка плывет по воздуху, минуя кухню, продолжает разносить свой сладковатый аромат по большому холлу, залетает в темный коридор, сквозь замочную скважину проникает за дубовую мощную дверь, но не успевает окутать помещение своим ароматом полностью.       — Куда собралась? — перед блондинкой появляется Мия с грозно сдвинутыми бровками и руками, упершимися в бока, таким образом еще больше прикрывая вход в кабинет владельца борделя.       — Угостить, — кланяется низко Сюани, приподнимая тарелочку повыше и будто протягивая ее в сторону девушки поближе. — Горячее — вкусно. Юри написать вчера рецепт, я сделать все, как она сказала.       — Дай сюда, — шипит Мия, выдергивая тарелку из рук китаянки. А та и рада, но стойко держит искры радости за склерой.       

***

      Юри к своему большому удивлению было очень комфортно находиться рядом с Ким Намджуном, он был спокоен, явно уверен в себе, что прослеживалось в каждом его жесте, и молчалив. За всю дорогу он спросил буквально пару вопросов: о семье, о старой работе, да о том, как они познакомились с Пэ Наби. На все вопросы получая от Юри короткие ответы, он не лез с расспросами, чем очень порадовал Чо, пребывающую не в настроении от очередного решения главы клана.       — Чего поникла? — открыл перед девчонкой дверь Ким, пропуская вперед.       — Не хочу работать у того, кто меня ненавидит, — отозвалась тихо Юри, внимательно рассматривая холл в поисках владельца. — Вот Вам я нравлюсь?       — Только как член клана, — посмотрел на девушку Джун. — В твоей милой голове есть полезные для нас знания. К тому же, я привык доверять выбору Мин Юнги, каким бы странным иногда он ни был.       Юри прищурила глаза, рассматривая сопровождавшего ее мужчину. Сначала она его действительно побаивалась, во все их немногочисленные короткие встречи он в основном молчал, с ней сам не пересекался и вообще проявлял к ней минимум интереса. Последнее особенно сильно радовало Юри. И однозначно, он не был на стороне противников ее присутствия в их клане.       — Он реально странный, — кивнула Юри и не сдержала улыбки, только от громкого женского крика нарастающая улыбка тут же сползла. Глаза округлились, а тело развернулось, следуя за мгновенно сорвавшимся с места Кима. — Что…       Добежав до кабинета владельца борделя, Юри проглотила слова, блуждая напуганным взглядом по лежащему на полу мужскому телу, бьющемуся в конвульсиях, стонущему и захлебывающимуся в своих же вздохах.       

***

      Шины крошили камни в крошку, медленно проезжая вперед, неспешный темп не вязался с владельцем автомобиля, впрочем играть со скоростью он не очень любил, что не скажешь о его избраннице, то и дело играющей на его нервах при каждой совместной поездке, где ключи оказывались в ее распоряжении.       Юнги размеренно приближался к своему дому, не торопился, ибо уже предвкушал очередную ссору, приправленную обидой с ядовитыми словами и рвущей все разумные доводы ревностью. Только улыбка сама украшала его лицо, ведь осознание того, что его любимая женщина дико ревнует его, уже само по себе грело его душу.       Ворота отворились, впуская его в свою крепость, а усиленная охрана гарантировала ему покой. Правда, оставлять свою семью, пусть и на дня три, ему совсем не хотелось. Он будет скучать, а еще наверняка ему будет холодно спать одному. И наверняка ему будет грустно без утренних и вечерних разговоров с сыном. Черт, да ему даже этого черного кота будет не хватать. И когда он успел так привязаться, увязаться, ввязаться и просто втянуться во всю эту семейную жизнь? У него действительно настоящая семья — своя, полноценная, крепкая и не рушимая. Только вот сейчас нужно правильно объяснить своей Ан Дамби причины поездки. Они договорились не скрывать друг от друга важные вещи, а поездка в Китай точно попадает под степень особой важности, учитывая все происходящее.       Юнги какое-то время сидел в машине, наслаждаясь тишиной. На самом деле, он не знает реакции Дамби, она может промолчать, как и делала до этого, таить в себе боль и обиду, а потом взорваться криком с бурей обидных слов, ударяющих похлеще пуль. А может закатить настоящую истерику с ссорой и битьем посуды, как было давным-давно. Как ни крути, а он все так же не может ее предугадывать.       На крыльце показалась Кан, явно взволновавшаяся тому, что господин не выходит из машины. Юнги глянул в сторону дорожки, ведущей к заднему двору, и заметил там стремительным шагом направляющегося к нему Хевона — тоже заволновался. Еще раз глубоко вздохнув и резко выдохнув, Юнги рывком открыл дверь и вышел из своей машины.       — Господин… — начала Хевон.       — Все нормально, просто задумался, — остановил рукой главу своей охраны Юнги, обошел машину и поспешил по лесенкам в дом. Кан уже открыла дверь и стояла в прихожей, готовая услужить, если что понадобится.       — Вы обедали? — Кан поклонилась.       — Нет, — отмахнулся от женщины Юнги, — потом. Где Дамби?       Ответить Кан Сана не успела, со стороны оранжереи раздалась какофония звуков. Юнги вопросительно приподнял бровь, взглянув с немым вопросом на блондинку.       — Господин Минхо и госпожа Ан в оранжерее, — женщина улыбнулась. — Госпожа Хан и господин Ким на кухне.       — Джин? — уточнил Юнги, получая быстрый кивок головой. — Никак не наобщаются?       Кан, понимая, что вопрос риторический, промолчала. Поклонилась и удалилась в сторону кухни, оставляя явно чем-то взволнованного господина одного.       Юнги скинул обувь, обул тапочки и уверенным шагом направился на то и дело разносящиеся тяжелые путанные звуки рояля. Как же его они радуют! Ведь красивые мелодии, доносящиеся из этой комнаты приносили совершенно противоположные эмоции: ярость, дикость и необузданность, а в следующий раз, через несколько лет, — желание, страсть и свободу. Сейчас же он ощущал теплоту, ведь точно знал, кто извлекает такие громкие смешанные звуки.       Дамби сидела на полу, на одной из многочисленных разноцветных подушечек, разбросанных по всей большой оранжерее. Из пышного шифонового подола, буквально окутывающего ее маленькую фигурку, выглядывала ножка, так красиво укрытая белой тканью с большими зелеными листьями под стать тем, что были повсюду и над ней самой особенно. Ее любимый уголок рядом со входом с самым большим цветком, уходящим в потолок и бегущим по нему, был неизменным. По всему полу лежали листы, где-то красовались ее записи и жирные, много раз обведенные знаки вопроса. Сама же девушка что-то бубнила себе под нос, тыкала пальчиком в калькулятор на телефоне и записывала на листочке, согнувшись почти до пола. Юнги конечно знал ее гибкость, но представившаяся картина мгновенно выкинула все мысли, оставляя желание подойти ближе, коснуться чуть оголенных плечиков и ниже спустить рукава платья, оголяя как можно больше светлой кожи, мягко скользить по ней, касаться ключиц, груди…       Со стороны рояля вновь раздалась какофония звуков, теперь уже с отчетливым шлепком ладошек по клавишам, заставляя Юнги вздрогнуть и оторвать застилаемые желанием глаза от хрупких плеч своей любимой женщины.       Минхо стоял на коленках на мягком пуфе у рояля, и заносил свои ручки над головой, чтобы в очередной раз ударить ими по черно-белым клавишам.       — Тигренок, прошу тебя, не делай так, — сквозь растворяющиеся в пространстве звуки послышался тихий и задумчивый голос девушки. — Родной мой, я не могу найти ошибку в расчетах, а ты меня пугаешь и отвлекаешь. Иди, поиграй с дядей Джином.       — Нет, — по клавишам вновь нанесли удар. А Юнги вопреки всему широко улыбнулся.       — Мин Минхо! — воскликнула Ан, резко разогнулась и тихо охнула, отшатнувшись чуть назад, завидев стоявшего над ней Юнги.       — Папа! — вскрикнул улыбающийся мальчуган. — Я учусь играть, смотри!       — Остановись, Хо, — прервал Юнги сына, мгновенно поникшего и сжавшего губки, опустившего ручки и севшего на свои пяточки. — Во-первых, ты пугаешь маму и мешаешь ей, — Хо совсем поник. — Во-вторых, играют не так.       — А как?       — Показать? — Юнги опустил взгляд вниз, замечая удивленные глаза Дамби. — Что? По-твоему. я тут рояль держу, чтобы смотреть на него?       — Нет, Кан говорила, что ты играл, но ты ни разу не садился при мне, — Дамби подтянула ножку, пряча ее в невесомой ткани, тем самым освобождая путь Юнги к инструменту.       — А ты не просила.       Дамби уже хотела что-то ответить, но Юнги прошел мимо нее, поднял Хо в воздух, вызывая в его глазах азарт, но не поставил на пол, как хотел сначала, а посадил с краю. Сам же сел рядом, положил руки на клавиши и замер. Так давно не играл, пожалуй, с того момента, как его новая семья к нему вернулась в таком драгоценном составе. Пока он скучал по растопившей его холодное сердце девушке, он часто здесь засиживался, по ночам особенно. Клавиши помогали ему в моменты острой бессонницы. Музыка помогала чувствовать себя живым, но никак не помогала проваливаться в сон.       Длинные пальцы прошлись по белым клавишам, скользя так, будто гладили, с долей лености и неторопливости. Хо сидел тихо, наблюдая за движениями отца, изредка на него поглядывая, не скрывая своего восхищения и радости от того, что отец показал ему себя с такой стороны.       Дамби замерла вполоборота и с жадностью впитывала все звуки, рассматривала профиль любимого мужчины и буквально всем телом дрожала от получаемого удовольствия. Такого спокойного и умиротворенного Мин Юнги она еще никогда не видела. Да, они были знакомы долгое время, почти шесть лет, но вместе были от силы год. Но все эти года без него она постоянно о нем думала и скучала, безумно скучала. Мелодия была хоть и спокойная, но вызывала ярое желание подойти, обнять, и никогда больше его никуда не отпускать. Она точно не намерена больше с ним расставаться. Никогда!       Последняя нота зависла в воздухе, руки замерли на клавишах. Хо заерзал на месте, потянул одну руку отца на себя и с искорками в глазах посмотрел на него. Тигр мягко улыбнулся и, потрепав его по голове, спросил:       — Ну, как?       — Красиво, — только и кивнул мальчик, с восхищением переведя взгляд на клавиши. Тут же уверенно заявляя: — Я тоже научусь. Потом.       — Как хочешь, — кивнул Юнги, перевел взгляд на Дамби, сидящую на полу и с искрящимися глазами смотрящую на него. Ее взгляд был говорящим, она явно восхищалась, а румянец на ее щеках самого Юнги заводил в другие мысли, те, которые сейчас не стоит допускать. Он приехал так рано, чтобы сказать правду, получить гневные слова в свой адрес и со спокойной душой улететь завтра решать вопросы клана. Его подозрения относительно Аланы только усиливались. А свои мысли он желал как можно быстрее подтвердить. Не отрывая взгляда от темных омутов, затягивающих его с новой силой, Юнги попросил: — Хо, нам с мамой надо поговорить, там Джин приехал, можешь с ним на кухне поиграть. Мы позже к вам придем.       — Ладно, — протянул мальчик, слез на пол и поспешил к выходу, пробегая мимо мамы, не забыв ее обнять. Ему всегда нравились объятья, но с мамой они были самыми теплыми и крепкими. И сейчас его так же обняли мягко, погладив по спине и поцеловав в макушку, и отпустили.       — Что случилось? — настороженно и чуть испуганно спросила Дамби, поднимаясь с пола.       — Я обещал тебе быть честным, — Дамби, не смотря на Тигра, поправляла подол своего платья, но резко выпрямилась, зажимая кусок длинной юбки в руке, чем оголила приличную часть ножки, вновь привлекая взгляд и обрывая поток мыслей Мин Юнги.       — Ты меня пугаешь, — тихо оповестила о своих эмоциях Ан.       — Я еду в Китай, мне нужно встретиться с Давой, — глядя в темные глаза любимой женщины, Юнги вспоминал, как это — смотреть на нее с холодом. Сейчас не стоило ей показывать каких-либо эмоций, во избежание неправильной их трактовки.       Внутри Ан Дамби прошла холодная волна, наступая от пяточек к самой макушке, буквально заволакивая ее каким-то вакуумом, замораживающим сильнее от безэмоционального взгляда потемневших глаз напротив. «Едет к Даве. Нет, не так! Едет к любовнице?» — в голове раздался оглушающий внутренний рык, разносящийся эхом и вызывающий каждым своим ударом о черепную коробку ожог. И вот уже волна жара потекла вниз, задевая сердце, обжигая, зажигая огнем и внутренним чувством отторжения услышанных слов. Лавина ярости, злости и обиды растеклась стремительно, буквально вырывая свой пыл наружу, отчего щеки сильнее покраснели в мгновение, на лбу проступила испарина, а ладошки стали влажными. Рука разжалась, отпуская легкую ткань, качнувшуюся в воздухе и лизнувшую прохладой ножку. Только это не почувствовалось должным образом, а, наоборот, дернуло женское тело назад.       Юнги не двигался, осторожно наблюдал за девушкой и буквально чувствовал жар, который ее поглотил и снаружи отчетливо окрасил ее щеки румянцем, бровки чуть сдвинулись, темные глаза блестели злостью, а любимые пухлые губки сжались и напряженно замерли, будто она с усилием сдерживала все свои грубые слова. А они точно не будут сейчас добрыми в его адрес.       — Лучше сразу скажи все, что думаешь, любовь моя. Я понимаю, что ты сейчас зла, я буквально вижу твою ярость. Я объясню, чтобы ты поняла. Я думаю, Дава связана с теми, кто заказал нас у Черной Мыши, я хочу проверить свои домыслы, не больше, — Юнги сделал шаг к Дамби, та же отшагнула от него на два шага, отпинывая попадающие ей под ноги подушечки в стороны.       — Заранее придумал отговорку? — тихо начала Ан, еле открывая свои губки так, что слова до Юнги не сразу дошли, но вот то, что ее тело напряглось, кулачки сжались, а глаза сильнее заблестели то ли от дикости, то ли от слез обиды, он не понял, да и не пришлось. Слова полились на него быстро, грубо и резко: — Мне понятно только то, Мин Юнги, что я, похоже, плохо раздвигаю ноги перед тобой! Увидел свою красотку Даву и вспомнил, как это хорошо трахать ее, а не меня, раз тут же побежал к ней! Да ты! Ты придурок, Мин Юнги! Поверить не могу, что ты решил договориться со мной о любовнице! — Юнги сощурил глаза, не ожидая такого поворота в размышлениях Дамби, которая уже не могла остановиться и буквально кричала. — Черт возьми, мама была права насчет тебя. Я столько лет потратила на тебя, чтобы сейчас ты решил так поступить. Ах да, я же сама тебе разрешила это. Только ты не следуешь ВСЕМ моим словам, дорогой мой! Я же просила делать это так, чтобы я не знала!       Юнги приближался ближе, медленные широкие шаги нагнали бы девушку за считанные секунды, да только та быстрыми мелкими шажочками упорно пятилась от него назад. Они вышли в коридор, где темнота очертила мрачность разговора своими цветами.       — Дьявол, Юнги, ты был прав! Ты — дьявол! Я тебе не изменяла, я никого к себе не пускала даже после того, как ты, наговорив мне гадостей, выгнал из этого чертова дома! — глаза Дамби уже покрылись ощутимой влагой, скопившейся в уголках, но еще не вышедших наружу, так как слова беспрерывным потоком лились наружу. — Да, я сходила на пару свиданий, когда была в Сингапуре, но сбежала с них после первых минут десяти, понимая, что это… — голос сорвался, она вздохнула и чуть тише с горечью закончила, — … это был не ты, — голос стал тише, ведь слезы так предательски потекли из глаз, мешая кричать, как хотелось. — Я сразу отвергла ухаживания Тао, который вопреки всем моим плохим словам в его адрес остался моим другом и помогал растить Хо, — Дамби охнула, наткнувшись на стоящий справа небольшой столик с вазой, подаренной Тэхеном, ухватилась за край столика, ощущая твердость и холодность поверхности.       Брюнетка прервала зрительный контакт, который был таким прочным все эти пролившиеся слова, зажмурилась и вздрогнула всем телом, ощущая холодные ладони на своих горящих пунцом щеках. Губки сжались, запирая сдавленный всхлип. Юнги оказался перед ней быстро и неожиданно и уже стирал слезы длинными ледяными пальцами, ощутимо обжигая ее.       — Я сейчас приму все твои слова обо мне за обычную ревность, — твердый голос заставил девушку сжаться. — Но ты настоящая дура, Ан Дамби, если думаешь, что я действительно ищу себе любовницу! — Юнги разозлился, неожиданно для себя же выпуская наружу свою обиду, которую усердно с каждым услышанным словом запихивал подальше, не разрешая той выглядывать. — Я хочу защитить свой клан и тебя с Хо в первую очередь, а для этого мне нужно найти того, кто хочет нас всех убить! Сейчас у меня есть повод думать, что ко всему, что происходит в последнее время, причастна Алана Дава Долма. И тот факт, что я с ней когда-то спал, не меняет того, что я еду в Китай разобраться с ней раз и навсегда. Если тебе станет легче, я убью ее и даже видео с этим тебе пришлю, только перестань думать, что ты мне чем-то не можешь угодить! Черт, я думал, мы разобрались с твоими мыслями на этот счет!       Горячие влажные ладошки накрыли большие холодные руки, но только для того, чтобы оторвать их от своего лица, ведь с повышающейся громкостью голоса его руки сжимались, уже ощутимо причиняя Ан боль. Ярость Мин Юнги неожиданно для всех вырвалась наружу. Да, он понимал, что будет не просто все донести до Дамби, но он не ожидал, что сам так сорвется. Неужели вся та хрень, что происходит в его жизни и в клане, так паршиво вылилась сейчас на Ан Дамби. На его Ан Дамби.       — Делай, что хочешь, — холодный звонкий голос отлетел от стен узкого коридора. Дамби опустила руки, всколыхнув пышный подол, обвела своими злыми, искрящимися без слез глазами по бледному такому же злому лицу Мин Юнги и отошла от него, задержала взгляд на его губах и уверенно произнесла. — Нас ничего не связывает. Я просто уйду из этого дома и от тебя, Мин.       Дамби развернулась и поспешила на выход, пересекла оставшуюся малую часть коридора и выскочила в холл, сразу натыкаясь глазами на стоявшую рядом Кан, явно взволнованную услышанным. В глубине гостиной виднелась пара не менее удивленных женских глаз прислуги. Джин стоял перед персоналом, держа за руку и заводя чуть назад напуганного Минхо. Глаза Ан Дамби вновь защипало, оповещая о новой порции слез, стоило увидеть растерянный взгляд сына. Уже хотела подойти к Хо, но сзади послышались громкие четкие шаги.       — Никуда ты не уйдешь! — рявкнули ей в спину, да только ноги вопреки предыдущим желаниям понесли ее к выходу. — Этот вопрос даже не обсуждается, Ан Дамби!       Ножки скинули мягкие зайчики, раскидывая их в стороны, но тело резко остановилось и повернулось к кричавшему на нее хозяину дома.       — Ненавижу тебя! — со столика у входа полетела ваза, от которой Юнги с легкостью уклонился, шагнув в сторону разъяренной девушки. — Ты мне никто! Нас ничего не связывает! Минхо — мой сын!       Входная дверь открылась, являя взволнованные лица Хосока и Чимина, услышавшие крики и поспешившие внутрь, забывая о том, зачем вообще приехали так спешно. Дамби рванула вперед, не удосужившись обуться, да ей не впервой так сбегать из этого дома. Толкнув рукой Хосока, оступившегося от такого неожиданного выпада в его сторону, она выскочила на улицу, где закатное солнце окрашивало в алые цвета небосвод. Как же этот цвет совпадал с тем, что было на ее душе в эту минуту!       — Ты — моя жена! Минхо — мой сын! — раздался в спину сбегающей по лесенкам девушки холодный и стальной громкий голос. — По бумагам ты связана со мной и очень тесно! Куда бы ты ни ушла, я все равно тебя найду и верну в наш дом. Место жены рядом с мужем, хочешь ты этого или нет!       — Жена? — остановилась Дамби, ошарашенная таким словом в свой адрес, и повернулась к дому. — Какая, к черту, жена? Что ты несешь! Я не давала никаких согласий, — Ан нашла лицо адвоката, стоявшего рядом с Юнги и с хитринкой смотрящего на нее. Тут же понимая, что ее опять обманом заставили что-то подписать. Злость схлынула, давая волю растерянности. Порывы ветра колыхали легкое длинное шифоновое платье, щекочущее ее ноги, а внутри явно что-то назревало. — Меня же никто не спрашивал, — тихо констатировала факт девушка, ноги подкосились, и она села там, где стояла, на ступеньке. Румянец спал, а большие темные глаза, что зрачка не видно, с явным удивлением и непониманием рассматривали столпившихся на ступеньках ребят, уже давно ставших близкими сердцу. Минхо выглядывал из-за Джина, широко улыбнувшегося и подмигивающего девушке, замечая ее взгляд на себе.       Юнги заметно расслабился, не сводил своих глаз с любимой женщины, наконец-то узнавшей свой статус в его жизни. Ее растерянность и мгновенная расслабленность допустили мысль о том, что она, кажется, именно этого и хотела.       — Будто ты бы отказалась? — уже с хитринкой в глазах спросил Юнги, спускаясь на одну ступеньку вниз.       Дамби округлила глаза, приоткрыла ротик, но только для того, чтобы вздохнуть поглубже, а после выдать свое уверенное:       — Конечно, отказалась бы!       — Неужели? — на еще одну ступеньку шагнул вниз Юнги.       — Да, — уверенно кивнула Дамби, ощущая, как в груди сердце йокнуло от того веселого искрящегося взгляда, который был сейчас направлен на нее Белым Тигром.       — Неужели? — повторил Юнги, нарушая свое правило.       — Нет, да, нет, я… — начала перебирать слова Дамби, окончательно теряясь в услышанном.       — Значит?.. — тут же взглянул на нее лукаво Юнги.       — Юнги, я… — Дамби запнулась, осознавая, что в груди уже тепло и радостно так, что мурашки бегают. Она иногда думала об этом. Тайно мечтала о замужестве еще с детства, но часто понимала, что это плохая затея. Особенно плохая с главой мафиозного клана.       — Ты уже полгода, как моя жена, Дамби. И честно, я думал, что за это время ты удосужишься хоть раз открыть свой паспорт или начнешь внимательнее читать то, что подписываешь, когда я прошу, — мягкий низкий голос искусно вплетал укор, вопреки всему происходящему минуты назад заставляя девушку хотеть вскочить и кинуться на шею говорившему.       — А как же платье, цветы, гости… — Дамби задохнулась от того, что рисовало воображение.       — А ты все это хочешь? — блеснул глазами Юнги.       — Нет, — помотала головой Дамби, понимая, что именно всего этого никогда не хотела. - Но хоть кольцо-то отдай...