Последний шанс

- Принц Джарван желает видеть тебя своей женой, - прозвучал низкий голос. - Да, отец, - Люксанна низко склонила голову в покорном согласии и, простучав каблуками сапог по мраморному полу, подошла к лестнице. Спустя полминуты фигура девушки скрылась наверху. С этих самых слов жизнь Гарена оборвалась. Дверь комнаты сестры навсегда закрылась перед ним. Всякий раз, глубокой ночью, он поднимался из своей постели, выскользал в коридор и тихо, по коврам, крался к ней, но замирал перед самой дверью, приложив к дубу ладонь. Иногда казалось, что она вот-вот откроется, покажется чуть сонное лицо Люкс, кротко и стеснительно улыбающейся той самой улыбкой, после которой Гарен бросался в горячие объятия, обещающие то удовольствие, которого нигде больше не испытаешь. Но с тех самых слов, прогремевших, словно гром, все закончилось. Он надеялся. Надеялся вновь увидеть милый изгиб родных губ, так манящих к себе. Почувствовать быстрое и легкое прикосновение ее ножки к его тяжелому ботинку и под предлогом срочных дел, смеясь, выбежать изо стола, прощаясь со всем этим надоедливо шикарным родительским ужином в воскресный вечер. Вести себя, словно дети, словно подростки, творящие нечто запретное. А потом скрывать от всех искусанные губы, прятать красные пятна на шее под тканью одежды и блестящие глаза за ресницами. Это было что-то вроде игры. Подскакивать ранним утром из узкой, тесной односпальной кровати, спихивая друг друга на пол в спешке, бегом одеваться и мчаться на очередной матч, буквально с каждым шагом превращаясь в тех Краунгардов, которых знало и уважало все государство, и чтили Призыватели, как сильных и верных своему долгу бойцов. Они умели. Убивать так, словно никогда не любили. Умели даже уничтожать друг друга на Полях Правосудия, если судьба раскидывала их по разным командам. Сколько раз Люксанна хладнокровно метила лазером в грудь брата, отправляя его, полуживого, воскрешаться на базу. И сколько он, догоняя едва волочащую ноги девушку, опускал на нее свой тяжелый меч, как последний удар перед "смертью". А после... целовать, целовать ее такое слабое в его руках тело, забирая губами нанесенную боль. Но теперь Гарен чувствовал себя лишним и ненужным. Роскошь приготовлений к предстоящей свадьбе кронпринца и леди Краунгард слепила глаза, больно била по сердцу, как не бил еще по нему ни один световой луч той самой Леди. Мужчина почти не видел сестру. В те моменты, когда она все же попадалась ему на глаза, он просто не решался остановить ее. Что Люкс могла сказать? "Прости"? За что? Ведь вины ни его, ни ее здесь не было. Обычный холодный расчет родителей, заботившихся о своем положении в обществе. Выдать дочь за принца - верх удачи. Почет, уважение обеспечены. Напрасно они думали, что сама новоявленная принцесса считала так же. Да и в конце концов, каким образом Люксанна могла возразить? Сказать всем, что любит брата? И низко пасть перед всем высшим светом. Роковой день приближался. Ярче светило солнце, будто издеваясь. Сильнее суетилась прислуга, приготавливая все необходимое. Люкс уже практически не выходила из своей комнаты, ссылаясь на простуду. Служанки без конца носили ей лекарства и травяные чаи. Но как только дверь закрывалась, девушка поднималась из кровати, брала поднос со всем этим и выкидывала в окно. На ее бледном лице не было ни тени болезни. Лишь глубокая боль. Часами она сидела на подоконнике, со скорбью смотря вдаль и жалея, что не может немного наклониться в сторону и упасть раненной птицей на землю. Слишком низко. Роковой день наступил. Люкс надеялась на ливень, но погода была слишком жестока и с самого утра на небе не было ни единого облачка. Обычно приятное солнышко, которое Люкс просто обожала, сейчас выглядело злым. Девушка с ненавистью посмотрела на него сквозь пелену слез, появившихся там то ли от света, бьющего по сетчатке, то ли от раздирающего душу страдания. В комнату постучались. Девушка вздрогнула от неожиданности, подняла с прикроватного столика тяжелую вазу из-под цветов, намереваясь отправить ее прямиком в дверь, но сдержалась и поставила обратно. - Да? Войдите. Дверь распахнулась, на пороге показалась служанка, одетая в нарядный белоснежный фартук. В ее пальцах находилась серебряная расческа. - Я пришла Вас расчесать и умыть, Ваше Превосходительство. Бракосочетание уже через два часа, Вы заспались. Люксанна махнула ладонью, позволяя войти в ее комнату, тяжело опустилась на стул перед большим зеркалом в золотой раме. Служанка подошла к ней и провела расческой по золотистым волосам. Люкс лишь тихо вздохнула, закрыв глаза, чтобы скрыть наполняющие их слезы. Она мечтала, чтобы это продолжалось вечно. Только бы не выходить за пределы этой комнаты, где раньше каждую ночь она тихо стонала под нежными ласками брата. Но ничто не вечно. После того, как были окончены все утренние процедуры, служанка улыбнулась: - Леди Краунгард, Ваше платье ждет Вас. Сзади послышались шаги, шорох ткани, и в зеркало девушка увидела пышное, сверкающее драгоценными камнями белоснежное платье с пышной юбкой в пол. - Разрешите одеть Вас. Люкс молча опустила голову в знак согласия и поднялась со стула. Скользнула по плечам ее ночная сорочка, вскоре кожи коснулась жесткая ткань, стягивая грудь и талию так туго, что стало трудно дышать. Все это время девушка молчала, не обронив ни слова, позволяя заковывать себя в кандалы. После потянулся час приготовления ее прически. Лучший парикмахер Демасии сейчас крутился позади Люксанны, укладывая волосы в причудливые завитки. Вонзилась последняя шпилька, прикрепляя к волосам последнюю белую лилию. Из зеркала смотрела девушка потрясающей красоты с мраморно бледной кожей. - Вас ждут снаружи. Идемте, я провожу, - служанка учтиво взяла Люкс под локоть. Юная волшебница все так же молча, словно разучилась говорить, пошла за ведущей ее рукой, гулко ступая шикарными туфельками по полу. Закончилась лестница. Следом - дорога до дворца королевской семьи. Гарен уже находился там, облаченный в роскошный костюм. Мужчина стоял в одном из коридоров дворца, покинув остальных приглашенных гостей. Их взгляды встретились. Люксанна едва шевельнула губами, желая что-то сказать, но он не расслышал ее слов. Девушку провели в самую дальнюю комнату, оставив ее там дожидаться начала церемонии. Спустя десять минут к ней вошли родители. Люкс практически не слушала их речей, кивая в ответ головой и улыбаясь натянутой улыбкой сквозь слезы, ошибочно принятых за блеск глаз от счастья. Они вышли. До церемонии оставалось чуть меньше двадцати минут. Люксанна прикрыла дверь, наслаждаясь последними минутами тишины и свободы, подошла к окну. Снаружи скопилось много людей, обычных жителей Демасии, желающих хоть одним глазком увидеть столь великое событие, как женитьбу принца. На несколько секунд глаза обычно доброй и любящей всех волшебницы сверкнули, отражая желание расправы над столпившимися увидеть ее заключение в вечную тюрьму, но оно исчезло так же быстро, как появилось. Они ни в чем не виноваты. Звук открывающейся двери оторвал Люкс от тяжелых мыслей. - Оставьте меня в покое, пожалуйста, - не оборачиваясь, произнесла девушка. - Это я... - тихий, чуть хриплый голос резанул по душе. Люксанна резко развернулась. В дверях комнаты стоял ее брат. Он не решался сделать шаг внутрь нее, смотря куда-то в пол. - Почему ты не с гостями? - только и спросила девушка, осторожно подходя к Гарену. - Пришел пожелать тебе удачи, Люкс... - Спасибо, Гарен. Тебе лучше идти, скоро начнется церемония, - кивнула Люксанна в ответ, сдерживая все, что так рвалось наружу. Поздно уже кричать. - Можно тебя кое о чем попросить перед тем, как я уйду? - когда мужчина поднял глаза на сестру, та уже стояла в полуметре от него. Едва заметное движение головы послужило согласием на его вопрос. - Последний поцелуй. Один. Всего лишь один. Девушка не ответила, лишь опустила ресницы вниз, прикрывая глаза. Гарен шагнул к ней, прикоснулся ладонью к щеке, притягивая ее к себе и накрывая ее губы своими. По его пальцам стекли слезы, обжигая кожу. Больше всего он боялся ее слез. И когда-то сказал сам себе, что никогда не даст Люкс плакать. - Нет, нет... пожалуйста, не надо... - прошептал он сестре, разорвав поцелуй. Но Люксанна молча глотала слезы, смотря на Гарена сквозь мутную пелену. Мужчина крепко прижал ее к себе, гладя по дрожащей спине. Девушка всхлипнула и нашла в себе силы поднять руки и заключить брата в объятия, утыкаясь носом в его мощную грудь. Еще немного и все, абсолютно все будет кончено раз и навсегда. Внутренности скрутило невыносимой болью. - Я люблю тебя... - едва слышно сказала девушка. - Прости меня, что не могу ничего сделать... Именно в этот момент он не выдержал. Все чувства резко слетели с тормозов. Хлопнула дверь, закрываемая его ногой. Тело сестры оказалось поднятым в воздух и усаженное на подоконник. Пальцы судорожно расшнуровывали тугой корсет, освобождая стянутую до боли кожу. Люксанна тихо всхлипывала и тяжело дышала, забыв, где находится. Губы брата были везде. На шее, на груди, захватывая затвердевшие соски и разгоряченную от прикосновений кожу. Ее прическа, столь долго укладываемая парикмахером, была нещадно разрушена ладонью Гарена, и теперь локоны свободно спадали на плечи и лицо вместе с цветами и шпильками. Постанывая, Люксанна прижимала его голову к себе, запустив пальцы в волосы. Когда Гарен резко вошел внутрь ее тела, девушка со особенно громким и сладостным стоном выгнулась, подаваясь навстречу ему, лишь бы глубже ощутить брата в себе. Мужчина двигался так быстро, как еще никогда не делал, извлекая из дрожащего от страсти и удовольствия тела Люкс надрывные звуки, ласкающие слух. Никто из них не услышал топот приближающихся ног в коридоре. Дверь в комнату открылась. - ЧТО?! - раздался громкий голос Джарвана. - Твою ж мать! - восклинул Ксин Жао, пятясь в коридор, не веря своим глазам. - Она не выйдет за тебя, Джарван, - спокойно произнес Гарен, четко и ясно растягивая слова и прижимая похолодевшее от страха тело сестры к себе. * * * Вот уже около недели никто не знал, где находятся Краунгарды-младшие. В тот день они просто исчезли. Призыватели гневно ругались, многие расписанные по часам матчи сорвались из-за отсутствия двух чемпионов, в Институте Войны начался всеобщий шум. В Демасии же на каждом углу не утихали разговоры обычных горожан, активно обсуждающих минувшее событие. И Краунгарды, и Лайтшилды отказывались отвечать на любые вопросы. Ноксус, прознав о случившемся, так же погрузился в пучину сплетен. Катарина же, заперевшись в своей комнате, молча точила клинки, надеясь, что их острота ей еще понадобится. А Люкс и Гарен просто наслаждались друг другом, сбежав от всех проблем и даже не думая о том, что натворили.