Ананасы

Соуп шел по улочкам вечернего Манчестера, улицу своим желтым светом освещали фонари и фары от машин, кто-то спешил поскорее вернуться домой и пойти выгуливать собаку, или к своей второй половинке на свидание в какую-то забегаловку, а возможно и в дорогущий ресторан. Лишь сам Бог, знает, что творится в голове у людей. МакТавиш не спешил, он шел к конкретному адресу, с приятно тягучей словно карамель мыслью о том, что его там дожидается его Саймон, который сам в самом начале их отпуска во время службы назначил время и дату с местом встречи, наверное, тогда-то в тот самый вечер, он, придумал меню к их так сказать, свиданию. Джонни не помнил, когда он стал подмечать все эти льстивые взгляды лейтенанта в свою сторону, не помнил, когда стал каждый раз перекидывать парой фраз при встречи с Гоустом после заданий и миссий, будь они сверх сложными и утомительными Джон всегда перекидывался фразочками с Райли, бывали моменты, когда сил даже на простые слова не хватало, язык вечно заплетался в начале, а слова выходили изо рта непонятным мычанием, и лишь сил хватало на простые выразительные взгляды в сторону лейтенанта, последний всегда отвечал краткими взглядами в ответ, порой, глаза могут показывать куда больше чем то, что ты говоришь. Шотландец помнил, как он, сидя рядом, неожиданным движением надавливал на его голову и заставлял ее положить на свое плечо, так было мягче спать в положении сидя, ощущая рядом с собой человеческое тепло. Все эти жесты, немые взгляды друг друга Соуп старался избегать моментами, но все было тщетно, это было приятно и так льстиво одновременно что, невозможно было скрыть собственного удовольствия на дне серых, порой, выразительных глаз. Он стоит перед дверью , не решается еще с секунды три постучать в чужую дверь квартиры, разного рода мысли посетили его голову буквально за эти три несчастные секунды и от этого, внутри стягивался густой неприятно тянущий в животе ком, но переступив через все эти чертовы страхи, мужчина стучит в дверь квартиры, стуки отдавались эхом в пустом подъездном коридоре, было где-то без пяти семь, еще оставалось пять минут до назначенного времени, Джон никогда не любил опаздывать не комфортно ему из-за своей безответственности становилось, и неохотой было подводить человека с которым была назначена встреча. Райли будто ждал его уже минуты две, кажется, он шестым чувством догадался о том, что, МакТавиш придет раньше к назначенному времени их свидания и стоило бы, встретить своего лучшего гостя как следует второй половинке. Джонни не удается скрыть удивленный вздох при виде Саймона, он опять в своей балаклаве с черепом, та со временем износила свой яркий принт, но на службе это даже и к лучшему.Одет он был крайне по-домашнему , домашние, но чистые спортивные штаны, серая футболка с различным принтом зелено-желтых динозавров[простите]. Соуп был одет крайне обыденно, темная болотная кофта с каким-то гавайским принтом, под этой кофта черная футболка, на нем были так же одеты слегка потертые джинсы. —Выглядишь чертовски привлекательно в этой футболке, — издает он легкие смешки после своих слов, заходя во внутрь квартиры Гоуста, сразу же разуваясь на пороге, МакТавиш запомнил после одного случая, что, следует перед входом в помещение где жил Гоуст, не важно, находилась ли его квартира в воинской части на базе или это была его личная квартира, всегда следовало разуваться перед входом во внутрь. в ответ на слова младшего, лейтенант шумно вздыхает и не скрывает на своих устах легкую усмешку, он до сих пор помнит, ту милую футболку с бабочками в арсенале домашней одежды у Джонни, он принимает коробочку с конфетами и шустро скрывается из взгляда сероглазого, оставляя его одного в прихожей. У Саймона была небольшая квартира в одном из тихих районов Манчестера, он не любил весь этот уличный шум и гам, который исходил от людей и машин на улицах города, но в квартире было больше полок с книгами и различной литературой, даже пару романов было, телевизор тоже был, но чаще всего, тот стоял без дела и мог иногда работать дабы скрасить нежелательную тишину в квартире. Джонни быстро преодолел расстояние к кухне, где его, уже дожидался Райли. В глаза сразу же бросается большая тарелка с разными аккуратно нарезанными фруктами, а рядом, стояло два стакана, которые были приготовлены специально для бурбона и коробочка конфет, которая идеально вписывалась в эту картину маслом. —Ты чертов художник, Райли, — присаживаясь на стул напротив творца сие картины, промурлыкал Соуп. —Это ты, профессиональный зритель Джонни, — одарив смягченным взглядом своих очей сержанта, который смотрел на него в ответ, а в глазах его, плясали игривые огоньки. Подобный ответ очень прельстил самолюбию Джона, довольная улыбка озарила его лицо, и он, перегибается через небольшой кухонный столик, оставляя на скуле Саймона которая была прикрыта тканью балаклавы , легкий поцелуй. Джонни обратно опускается на свое место, и наконец-то наблюдает за тем, как лейтенант разливает хороший бурбон по стаканам, бурбон при приглушенном свете, отдавался золотистым цветом в стакане. Райли приходится приподнять свою балаклаву чуть выше носа и синхронно отпить вместе с Соупом немного бурбона из стакана. Бурбон на вкус был сладковатым, приятно обжигающее горло напиток, так же, на языке играли легкие нотки карамели и миндаля, после него остается приятное послевкусие. Саймон решает закусить это приятно сладкое послевкусие, долькой свежего ананаса. Слегка блестящими губами после алкоголя, он обхватывает ломтик и после, целиком съедает его, под пристальный взгляд серых глаз Джонни, у которого в голове, пронеслись разного рода мысли по поводу этого чертовски сексуального действия со стороны Райли, сладкий бодрящий ком собрался где-то внизу живота. —Ты так просверлишь во мне дырку, сержант, — усмехаясь уголком рта, пролепетал Гоуст, устремив свой взгляд на Джонни, у которого щеки свинцом стали заливаться от осознания того, что лейтенант этот взгляд чувствовал на себе и понимал, что тот может означать в мыслях его. МакТавиш нервно усмехается, хватает со стола первое из фруктов, а именно – ананас, у него совсем вылетело из головы, что черт, Джон, у тебя аллергия на ананасы и совсем скоро твое лицо будет покрыто красными пятнами, как и шея, но сержант намеренно забивает на свой внутренний голос, и спешно съедает два ломтика ананаса подряд лишь бы скрыть накатившее его смущение. —Почему бы тебе не снять маску? Рядом с нами никого нет, только ты и я, лейтенант. — Джонни видел Райли без маски не часто, ведь, не часто у них бывали возможности уединиться в тихом месте, где ближайший час их не будут тревожить, но так и так, сержант не упускал возможности сделать очередную зарисовку профиля лица Саймона на клочке бумаге в своем личном дневнике. В его личном дневнике хранились разные записи, пометки, зарисовки и мысли. Это помогало снять небольшую долю стресса, когда тот присутствовал, или наоборот, запечатлеть смешной момент, который присутствовал в их команде в какое-либо время суток. Райли всегда чувствовал себя комфортно в маске, он все никак не мог забыть свое прошлое, кажется, он даже им жил и это трепало сердце сержанта больше всего, он пытался проводить с лейтенантом больше времени, отмечать с ним различные праздники во времена которых, им выпадал чаще всего выходной, он делал все, чтобы Райли перестал вспоминать о прошлом так часто как это есть на самом деле. Из уст лейтенанта слышится томный вздох, он подушечками пальцем подцепляет края балаклавы и снимает ее с себя окончательно, отбрасывая ее на край стола, Саймон смотрит на него с неким выжиданием во взгляде, и каждый чертов раз, ему интересна реакция Джона на его лицо без этой балаклавы с принтом черепа. Каждый раз, при виде полноценного лица Гоуста а не только тщетные половинки его лица, взгляд Соупа как и лицо в целом выражало откровенное детское восхищение, ему до чертиков нравилось смотреть на него, впитывать своим взглядом каждую морщинку в уголке глаз от легкой улыбки лейтенанта, каждую складу меж бровей когда тот хмурился или был серьезен. МакТавиш готов был чертовски долго расцеловывать его лицо, скулы, щеки, губы, лоб. Он был готов проводить все свое свободное время вместе с лейтенантом, лишь бы увековечить в своей памяти его довольное лицо навсегда. Гоуст всегда неумело выражал свои эмоции на лице, он не умел проявлять заботу или ласку к людям, с животными всегда было легче, им не нужно было говорить тонны слов о своей любви, всегда хватало мягких поглаживаний и простой похвалы, чтобы выразить все то, что ты не можешь сказать словами. Но лейтенант, всегда по-своему заботился о Джонни, те же бессмысленные переговоры с утра пораньше, или болтовня во время миссий на отдельной линии, всем этим он пытался показать МакТавишу то, что он ему не безразличен, но словами сказать это все никак не выходило, а Джон все и так прекрасно понимал без слов, и каждый раз, он счастливый проводил время вместе с Саймоном. Соуп не заметил того, как за все время их разговоров за алкоголем и вкусными фруктами с конфетами пролетело время незаметно, где-то, с пол часа прошло, а они все непринужденно болтали, парой раз обменивались легкими поцелуями, соприкасаясь губами а после отпивая бурбона, который уже не так сильно обжигал горло своей теплотой как в начале их посиделок. Джонни заметил то, как ему становилось слегка душновато в помещении, еще он замечал легкое негодование в глазах лейтенанта, каждый раз, когда тот смотрел на лицо сержанта. У него совсем вылетело из головы то, что где-то часа пол назад, он съел ананас, и МакТавишу приходится отлучится в ванную комнату дабы умыть свое лицо и снять тошнотворную духоту, которая изрядно на него давила, и нет, эта духота не была вызвана от сексуального давления Райли, хотя, Джонни определённо этого хотел больше, чем духота от аллергии. Зайдя в ванную комнату, которая была довольно просторной там было все необходимое, душ, унитаз, стиральная машинка и раковина над которой было зеркало с полочками где было всего лишь парочку средств уходов за собой, пенка для бритья, зубная паста, бритва, лосьон для тела и зубная щетка. Так же, на крючках висели пару полотенец разного размера и пару халатов, один побольше, другой поменьше Джонни не удосужился взглянуть на себя в зеркало, он сразу же открыл холодную воду и умыл свое лицо, несколько капель стекало вниз по его шее и пробирались под слегка растянутую со временем футболку. Соуп поднимает свое лицо, он смотрит в зеркало и на мгновение ужасается, по его щекам и шее расцветали красные пятна небольших размеров, и черт, это было вызвано гребанной аллергией на ананасы, про которую, он, благополучно забыл, когда пытался скрыть свое чертово смущение. Он крайне редко ел ананасы, ему больше нравились цитрусы и простые фрукты, такие как, груши, яблоки и все тому подобное, потому, он частенько забывал про аллергию что и случилось в этот вечер. Джонни сгорбился над раковиной, пряча свое лицо в тени, а из его уст предательски вырывается огорченный полустон, он совсем не хотел портить эту долгожданную встречу перед которой, МакТавиш волновался как ебанная школьница в свои двадцать шесть лет, ему хотелось головой об стенку биться, лишь бы эта дурацкая аллергия поскорее прошла с его лица и дала вдохнуть полной грудью. Райли не сидел на месте, он спустя минуту последовал за Джонни, он не видел ничего постыдного в том, чтобы войти в ванную комнату след за своим парнем и с долей мягкости в своем жесте приобнять его за талию, изрядно напугав моментом неожиданности, но с первых секунд его пребывания в ванной, ему показалось что в поведении Джонни что-то не так, и это порядком его насторожило, тихими шагами, он вплотную приблизился к шотландцу и слегка сгорбившись, то обнимает его со спины за живот, руки просунув под чужое худи и футболку, оглаживая чужой рельефный живот, Саймон выдыхает так шумно и успокаивающее. Джонни даже не заметил его присутствие, но он инстинктивно прижимается спиной к чужому торсу и мычит что-то несуразное от холода его рук на своем животе, это создавало одурманивающий контраст, но стыдно было разворачиваться лицом к Саймону, стыдно было показывать последствия своей оплошности во время их свидания. —Чертовы ананасы, — смеясь от неловкости своего положения говорит МакТавиш, с горем пополам разворачиваясь лицом к лицу Гоуста и упираясь спиной в раковину. Лейтенант не скрывает легкую улыбку, он забавляется таким растерянным и одновременно смущенным Джонни, который бегал взглядом по комнате, стараясь всячески избегать зрительного контакта с британцем, боясь увидеть в его глазах осуждение за это. —Ты решил закосить под Синьора-помидора? У него такое же красное лицо, уверен, Прайс оценит, — Он не теряет возможности пошутить на эту тему, тем самым, рассмешив МакТавиша, который, кажется, уже позабыл о всей той неловкости, которая буквально секунды назад царила в атмосфере ванной комнаты. —Шутник чертов, — фыркает он смущенно, не скрывая игривой улыбки на своем лице. Ох уж эти ананасы.