Никто

Я почти научилась любить безответно. Но еще не умею любить, не сгорая. В этот же вечер Динка едет в Питер, чтобы освободить их общее жильё от своих вещей, она обещала Свете, что сделает всё, чтобы ничего не напоминало ей о прежней совместной жизни. Собирает всё в большую дорожную сумку, но всё же оставляет две фотографии, одну с концерта, где они в белых штанах и рубахах, а вторую, саму любимую, где Света таким влюблённым взглядом смотрит на неё. Кладёт фото за книги, стоящие на полке, она сама себе не может объяснить, зачем это делает. Всё равно где-то в глубине живёт надежда – а вдруг? Очень хочется остаться, хотя бы на одну ночь, но нельзя, вдруг Света приедет, и как тогда объяснять, кто она и что тут делает? Динка ложится на диван, зарывается носом в белье, хранящее родной запах и воет, приглушая собственный голос подушкой. Перед отъездом встречается с Маришкой, пытается ей всё объяснить и предупредить о том, что не нужно Свету ни о чём спрашивать. Маришка верит и не верит одновременно, с подозрением смотрит на Диану, но видя, что той действительно хреново, ломает и корёжит, обещает, что просьбу исполнит, добавляя, что вовсе не из-за Динки, а потому что жалеет Свету. - Ты хоть понимаешь, что сама во всём виновата? Сколько Светка могла терпеть твои выходки? – Маришка волнуется и проглатывает целые слоги, голос писклявый, почти детский. - Марин, если тебе хочется сделать мне больно, не старайся, у меня так разворочено всё внутри, горит огнём и жжёт, что я кроме этой боли и не чувствую больше ничего, поэтому не надо. И я себя не оправдываю, - Динка горько усмехается, перевешивает через плечо огромную сумку и уходит, даже не оборачиваясь, о чём им ещё говорить? Все слова сказаны, а жалости она не ждёт, да и не нужна ей вовсе эта жалость. На следующий день, оставив сумку в камере хранения на вокзале, Динка полдня бесцельно бродит по городу, к вечеру не выдерживает, и идёт в их московскую квартиру, она хочет ещё раз посмотреть в глаза Свете и понять, что та не притворяется, а действительно её забыла и ничего не помнит. Долго топчется перед дверью, думая, что сказать, когда Света откроет. Решившись, жмёт на звонок, дверь открывается не сразу, Динка даже думает, что никого нет дома. Светка, такая родная, взъерошенная смотрит совершенно чужими глазами, в которых застыло лишь любопытство. - Здравствуйте, меня хозяйка попросила зайти, проверить счётчики, - быстро находится Диана и брякает первое, что приходит в голову. - Проходите, вам какие? – голос Светы спокойный и доброжелательный. - Давайте все подряд. В комнате стоят два больших чемодана, видно, что Света собрала все свои вещи. - Вы уезжаете? - между делом спрашивает Динка. - Да, возвращаюсь домой в Питер, я сюда так, наездами приезжала. Хорошо, что вы зашли, я ключи вам отдам, а вы Алевтине их передайте, пожалуйста. - Может быть вам помочь? До вокзала проводить, куда вы одна с таким багажом? – Динка беспокоится, как Света будет одна добираться. - Спасибо, у меня такси заказано. Уходить Динке не хочется, цепляется за что можно. - Не понравилась вам столица? - Шумно, суетно, до сих пор гадаю, зачем квартиру сняла, думала видно, дольше здесь пробуду, - звонит телефон, извещая о том, что такси подъехало. – Мне пора, всего доброго, не забудьте ключи передать. За Светой захлопывается дверь, а Динка так и остаётся стоять в прихожей, переминаясь с ноги на ногу. Потом набирает номер Алевтины и предупреждает, что ключи не привезёт, потому что остаётся в квартире. - Ой, девки, путаете меня, одна говорит - что съезжает, другая - что остаётся. Ладно, из желающих очередь всё равно не стоит, но плата такая же останется, - строго говорит Диане, чтобы та даже не пыталась выпросить скидку. - Да не вопрос, как скажешь, - конечно, Динка останется, зачем искать новое жильё, когда здесь уже прожито столько времени. Вдвоём, правда. В голове всё время зудит мысль о том, как такое возможно на самом деле, как можно вытравить воспоминания? Пройдёт ли это, закончится ли действие препаратов или, что там делал эти грёбаный врач со Светой? *** Отсутствие Светы приходится объяснять группе. Как ни странно, все приняли известие спокойно, кто для них Света, девочка-скрипачка на подпевках, у всех в группе ставка на Диану, почти весь исполняемый материал её. Но зрители думают совсем иначе. Первый же концерт в Нижнем Новгороде превращается в ад и четвертование Динки прямо на сцене. Она боится выходить из-за кулис, потому что не знает, как объяснить, ревущему от предвкушения концерта залу, отсутствие второго снайпера, неловко переминается с ноги на ногу, голос хрипит, гул заглушает её слова. - Ребят, что касается Светы Сургановой, ее больше в группе не будет. Свист, крики, грохот такой, что вибрируют перепонки, зал, скандирует стоя - Света, Света! У Динки от боли сжимается сердца. Когда на сцену летят диски с записями нового альбома, она не выдерживает и со злостью кричит в микрофон, пытаясь заглушить ор беснующейся толпы. - Кому что-то не нравится, может выйти на хуй из зала! Это концерт она не забудет никогда, и долго в ночных кошмарах её будет преследовать видение, как она выходит одна на сцену, без Светы, из зала что-то летит в её сторону и она каждый раз просыпается, когда это что-то попадает ей в голову. *** Вернувшись в Питер, Света селится в своей съемной квартире, продолжает ходить на работу, только берёт себе ещё дополнительную нагрузку – работу в физиотерапевтическом отделении Её часто навещает Маришка, улыбчивая молодая женщина, подруга юности. Вопросов лишних не задаёт, да и что Света ей может ответить о Москве, если сама не понимает, что её так раньше туда тянуло. Прознав, что Светка вернулась в Питер, любопытный Валерка Тхай, затарившись пивом, приходит в гости. Маринку, конечно, не ожидает там застать, но она не помешает их разговору. Дело в том, что Валерка давно мечтает о том, как они со Светой создадут свою группу, даже музыкантов подходящих присмотрел. - О, девчонки, рад, что вы в сборе, я с пивком, трясёт пакетом, в котором позвякивают бутылки. Света раскладывает на столе нехитрую закуску. - Свет, а ты что, музыку забросила что ли, - Тхай осторожно, издалека начинает подходить к волнующему его вопросу. - Скажешь тоже, Валер, как будто я когда-то всерьёз ею занималась, ну не считая моего пиликанья на скрипке и десятка песен, исполняемых в узком кругу. Валерка открыл было рот, но почувствовал сильный удар под столом по ноге. Маринка делала страшные глаза и шевелила губами, пытаясь что-то до него донести. Тхай был сообразительный малый и терпеливо дождался, когда посиделки закончатся, и они с Маришкой уйдут от Светы. - Я ни хера не понимаю, ты можешь мне что-нибудь объяснить? С Арбениной своей, что ли посралась опять? И Диана теперь та, чьё имя нельзя произносить вслух? И Марина всё ему рассказала, о чём сама узнала из разговора с Динкой. - Ты там наших предупреди, не вдаваясь в подробности, что б не спрашивали Свету о Динке, скажи просто, что расстались, и Света ушла из группы. Ладно? Я не знаю, как это всё действует, но лучше не напоминать ей ничего. - Херня какая-то. Как такое может быть? - Херня не херня, а факт, что она вообще о ней ничего не помнит налицо! - Конечно, Мариш, буду нем, как рыба. Слушай, а может предложить Светке свою группу создать? У меня отличные ребята есть знакомые, я мог бы переговорить. - Да не надо пока, Валер, она хоть и не помнит, а всё равно с ней что-то происходит. Вон, три дня назад гуляли по Невскому, и вдруг, вижу ломанулась через дорогу, думаю - куда? А там афиша Ночных снайперов, приезжают к нам в следующем месяце с концертом. Представляешь, стоит, разглаживает лист, смотрит внимательно. Спрашивает у меня – а что за группа такая, четыре парня, одна девушка, не знаешь, она - солистка, ты слышала их когда-нибудь? Зовёт меня на концерт пойти, пришлось соврать, что голимая попса, не стоит её внимания. А она стоит, как приросла к месту и все вглядывается, вглядывается в афишу. Знаешь, мне так жутко стало. *** Ночами Свете часто сниться девушка с каштановыми волосами, лица только Света разглядеть не может, как ни старается. Если видит её вдалеке, то лицо расплывчатое и всё время куда-то ускользает. А вблизи всегда почему-то видит её только со спины. Подходит, обнимает, дышит запахом волос на затылке, зарываясь в них носом. И отпускать не хочется. Но девушка каждый раз словно растворяется в воздухе, а Света оказывается в запертом помещении, без окон, дверей, никакого выхода, она продолжает его искать, бьётся о стены, пока не просыпается вся в поту с колотящимся сердцем, готовым разорвать грудную клетку, чтобы вырваться на свободу. *** Динка очень сильно меняется, становится нервной и раздражительной, почти совсем перестает есть, заливается кофе, выпивая за день бесчисленное количество чашек. Мать начинает беспокоиться, но Диана отмахивается, говоря, что всё нормально. На концертах часто срывается на ребят из группы. Позволяет себе выходить пьяной на сцену, иногда просто в хлам и зал поёт вместо неё песни, потому что она совсем не может петь. Плохо Диане становится неожиданно, вначале появляется боль в руке, отдающая в шею и челюсть, потом - одышка и лоб покрывается холодной испариной, хорошо, что мать в тот день находится у неё дома и вовремя вызывает скорую. Диагноз шокирует – сердечный приступ! На фоне общего износа организма. И когда не помогает ни больница, ни долгий курс реабилитации в подмосковном санатории, мать подключает все свои связи и находит в Питере дорогую частную клинику, где вытаскивают людей буквально с того света. Группу приходится распустить, может до лучших времён, а может и навсегда. Диагноз в клинике подтверждают, организм изношен до предела, врач в приватном разговоре интересуется у матери, что такое страшное произошло с её дочерью, что внутри как бы включился механизм самоуничтожения, органы один за другим дают сбой. Почки, щитовидка, поджелудочная, Диана исхудала до такой степени, что уже почти не может самостоятельно передвигаться. Заняв недостающие деньги, и оплатив шесть месяцев лечения, Галина Анисимовна отправляется назад в Москву, потому что работать теперь придётся и днём, и ночью, слишком дорогое лечение в приватных клиниках. Первая Динкина ночь в отдельной палате проходит без сна, разные мысли лезут в голову, но как-то вяло, кажется, что даже думать сил не осталось. Последнюю неделю перед приступом Света мерещилась везде – в метро, магазинах, на остановках общественного транспорта, слышался её голос и чудился запах. Диана реально думала, что сходит с ума. А сейчас наступила апатия, ничего не хочется, даже жить. Потому что больше незачем. Оказалось, что весь смысл был в ней, в её улыбке, звонком смехе, светлых непослушных кудряшках, закушенных губах, дрожащих ресницах и рваных выдохах Динкиного имени. В окне виднеется, затянутая серыми тяжёлыми облаками, пепельная луна, одного цвета со сгоревшим Динкиным сердцем. Дым и пепел, копоть и сажа, и пустота внутри.