Никто

Я знаю, я помню – ни слова о старом. Овал виноградины – темный и спелый. Откуда такая внезапная смелость?.. Смущаться, краснеть и шутить неумело над тем, что священно до самых глубин… Молчать невпопад и неловко смеяться, до хруста сжимая под скатертью пальцы… - Что делать с разлукой? - Ее не бояться. Не верь в расставание. Просто люби. Кот Басё

На прежней работе идут навстречу и отпускают Сурганову без отработки, хотя и очень сожалеют о том, что теряют такого ценного работника. В «Альтаире» Света приступает к своим обязанностям с понедельника, как и планировала. Очень хочется первым делом сразу же побежать в палату, где находится Диана, слишком запала в душу, все выходные мысли непрестанно возвращаются к ней, чем бы Света не занималась. Вопросы роятся в голове, один наслаиваясь на другой – что с ней произошло, почему, есть ли у неё близкий человек, которого она любит? А ещё хочется помочь, она кажется Свете очень ранимой. Начать обход Света решает всё-таки с бабушек, всё сделать, чтобы потом подольше побыть у Дианы. Антонина Петровна встречает Свету с улыбкой, радуется, что её Машенька пришла, интересуется, как всегда про Павлика и Николая, Света отвечает, попутно умывает, переодевает, поправляет постель, отвозит на процедуры. Клавдия Ивановна же наоборот - враждебно, громко мычит, трясёт сухоньким кулачком здоровой руки и Света понимает – ругается, недовольна, что новая медсестра. Свете не привыкать, больные в её практике встречались разные, но на всех у неё хватало и такта, и терпения. Перед входом в третью палату, Света сильно волнуется, даже пульс учащается. Диана лежит так же, как и в четверг – спиной к входящим, свернувшись в маленький комочек, на открывшуюся дверь по-прежнему никак не реагирует. - Здравствуйте! Меня зовут Светлана, можно просто Света, я ваша новая медсестра, буду за вами ухаживать и помогать, - придвигает стул и садится возле кровати. Слабая улыбка появляется на лице Дианы, она пытается протянуть руку, но рука лишь безвольно соскальзывает на кровать, совсем нет сил. - Я знала, что ты придёшь, - почти шёпотом, но Света прекрасно слышит сказанные слова. - Давайте-ка будем потихоньку выбираться из всего этого, я помогу, но, прежде всего вы сами должны захотеть, а иначе ничего не получится. Я не стану вас спрашивать о причинах произошедшего, сами расскажите, если захотите, - Света берёт руку Дианы в свою и легонько её поглаживает. А Динка убаюканная нежданной лаской засыпает, и счастливая улыбка так и остаётся на её губах. Света внимательно вглядывается в черты лица напротив, узкие губы сейчас смягчены улыбкой, но между бровей всё равно пролегла строгая складочка, ввалившиеся щёки, с легкой горбинкой нос, острые скулы, из-под одеяла выглядывает шея, Света легонько сдвигает ткань рубашки, замечая татуировку. Кажется, она знает, что это за картинка, да, точно, Сколль и Хати - варги, герои скандинавских мифов. Бегут за Луной и Солнцем, да так и не могут догнать, ну и хорошо, что не могут, конца света еще не хватало! Сон у Динки спокойный, больше похожий на воспоминания, которые скачут с одного на другое. И во всех - Света, Света, Света! И очень много яркого солнца, которое заливает всё пространство вокруг. Тепло, хорошо и главное, спокойно. В течение дня, Света еще много раз заглядывает к Диане, поправляет подушки, отвозит на процедуры, уговаривает выпить хоть полкружечки жидкого киселя. Вечером перед окончанием смены, вновь обходит своих пациентов, последней заходит к Диане, она лежит лицом к двери, хочется верить, что ждёт, когда видит Свету, улыбается. - Я рада, что сегодня у вас хорошее настроение, - Света действительно рада, она всегда переживает за своих больных, как за родных. Здесь же вообще особый случай, девушка понравилась сразу, как только Сурганова её увидела первый раз, маленькую, беззащитную и несчастную. - Да, хорошее, - говорить Диане трудно и она ограничивается лишь короткими фразами. - С завтрашнего дня, мы начинаем с вами понемножку есть, пора прекращать эту несанкционированную голодовку, - говорит Света бодро и весело, но в тоже время таким строгим тоном, что у Динки и мысли не возникает возражать ей. - А на сегодня моя смена закончилась, до завтра, Диана! – касается руки, слегка сжимает холодные Динкины пальцы и чувствует в ответ едва заметное пожатие. - Ты только приходи! - Я обязательно приду! – уходить совсем не хочется, Света знает, что будет плохо спать и всё время думать, как там Диана. *** Работа тяжелая, рутинная, но у Светы появляется свет в окошке – Динка. И сама Динка постепенно оживает, на щеках появляется уже не болезненный румянец. Просит принести блокнот и ручку, потому что в голове появляются новые стихи, слова будущих песен и строчки маленьких рассказов-зарисовок. Света заходит к ней часто, иногда просто заглядывает в приоткрытую дверь, чтобы лишний раз посмотреть, помахать рукой и улыбнуться в ответ на Динкину улыбку. Вечерами Света засиживается допоздна, читает книги, стихи и просто что-то рассказывает. Они часто смеются над забавными случаями и шикают друг на друга, боясь помешать отдыхать пациентам в других палатах. Свете очень хорошо и легко с Дианой, как будто всю жизнь её знает. Молчат только о причинах, которые привели Динку в клинику, Света, как обещала, не спрашивает, а Динка сама не рассказывает. Иногда Диана читает свои стихи, Свете очень нравятся - глубокие, серьёзные. - Света, послушаешь? Вчера написала, вернее уже сегодня ближе к утру. Название придумала и конец, а вот начала пока нет, но я всё равно прочту, - Динка сильно волнуется, понравятся ли этой, изменившейся Свете, её стихи. - Конечно, послушаю! Вот только ночами нужно спать, а не писать стихи, как влюблённый подросток! - Я выспалась, правда, да и днём можно наверстать сон, а стихи вот не всегда приходят! Надо ловить такой момент! Стихотворение называется «Брэдбери», - а в голове проносится – «а я и есть подросток, вечный подросток, вечно влюблённый в тебя!» я был как мальчик. я такой сейчас. нелепый для неё с момента встречи. Европа постарела и гниёт и равнодушна к винегрету речи. я отпустил её. не знаю сам зачем. она была одна такая. со мной с тех пор всё было. всё прошло. я струсил. каюсь каюсь каюсь каюсь. - Нельзя отпускать того, кого любишь, особенно, если тебя любят в ответ, не жизнь это без любимого человека, - Думаешь? А если тебя уже не любят? Как быть? Насильно не удержишь! - Не знаю, Диан, во взаимной любви у меня опыта нет. А вот если не любят больше, тогда, да, и цепляться незачем! - А сейчас, ты одна? – сердце у Динки замирает, потому что боится услышать, что у Светы кто-то есть. - Да, я сколько себя помню, всё время одна. Так получилось, что, видимо, не совпала ни с кем. И я уже привыкла, - Света вздыхает, и легкая тень грусти набегает на её красивое лицо. *** За два месяца Света с Дианой вместе добились поразительных результатов. Бабульки в новенькой сестричке тоже души не чают, даже сердитая Клавдия Ивановна стала, как будто добрее. Елена Юрьевна не нарадуется на нового сотрудника, изредка они пьют кофе вместе и болтают обо всём на свете, с Леночкой, как мысленно называет её Света, легко, быстро подружились, но в рамках рабочих отношений. - Елена Юрьевна, а у Арбениной есть родные, кроме мамы? В документах она записана, но я никогда не видела, чтобы она приезжала. - Свет, хватит уже выкать, и давай, когда мы вдвоём, просто по имени. Про родных не знаю, привезла её сюда мать, она и приезжает раз-два в месяц, короче пять раз я её видела, она по субботам обычно бывает. - Хорошо, давай на «ты» и по имени, - легко соглашается Света. - Я знаешь, что ещё хотела спросить, ты слишком много времени проводишь у Дианы, почему? Я понимаю, случай тяжёлый, но чтобы это было не во вред другим пациентам, - Леночку можно понять, боится за репутацию клиники и то, что Света больше внимания уделяет Арбениной, бросается в глаза. - Да я за всеми одинаково ухаживаю, Лена, просто бабульки часто спят, а так я всё-всё делаю, - и неожиданно щёки Светы вспыхивают алым цветом, она смущается, одним глотком допивает кофе и выбегает из кабинета. Леночка находит её в туалете, где Света пытается охладить пылающее лицо. - Светка, да ты что, влюбилась что ли? – Леночка не может поверить своей догадке. Света лишь утвердительно кивает и краснеет ещё больше. - Я похожа на дуру, да? Я понимаю, что не имею права, профэтика и всё такое, но это случилось само собой, прямо в тот день, когда я первый раз её увидела. Ничего с собой поделать не могу! Она такая трогательная и мне кажется очень одинокая, - Света пытается оправдаться, потому что чувствует свою вину, но слов не находит, и быстро замолкает. - Ох, Света, даже не знаю, что тебе сказать. Выходишь её, она выпишется и укатит в свою Москву, поминай, как звали! Это здесь мы им нужны, пока они болеют, а как выздоровеют, так и имена наши забудут. - Ну что ж, значит не судьба! Но мне очень хотелось бы, чтобы чувства мои были взаимны! И знаешь, как в детских сказках – они жили долго и счастливо! Без - умерли! Вот такой я неисправимый романтик! *** Динка каждое утро ждёт Свету и в то же время очень боится, что она всё вспомнит и в один прекрасный день просто не придёт. Диана понимает, что нравится Свете и очень не хочет спугнуть это чувство зарождающейся любви. Это так прекрасно, и она рада, что переживает это во второй раз и именно со Светой. У Динки словно крылья вырастают за спиной – хочется обязательно выздороветь, любить и быть любимой, так мало ей нужно для полного безграничного счастья. А у девушки из Светиных снов появляется лицо, оно больше не расплывается и не ускользает, оно становится лицом Дианы. Лучистые тёмно зелёные глаза, улыбка, ямочки на щеках, но не на таких худых и впалых как сейчас, а на таких, какие могли быть у неё раньше, до болезни. Чуть хрипловатый смех и до боли знакомые руки и губы, как будто они уже любили Свету раньше и знали каждую выемку и впадинку на её теле. После таких снов Света просыпается радостная и счастливая, а самое главное - с надеждой, что всё будет хорошо и она сможет вытянуть Динку из болезни. И даже если потом не получится быть вместе, Света решает, что ничего страшного. Она, Света, сильная и, наверное, сможет это пережить, тяжело, болезненно, но сможет, ведь главное - Динку поставить на ноги. *** Света выпрашивает у Леночки разрешение на прогулку с Дианой на крыше, тепло ведь уже на улице, весна, а Динка сидит взаперти, света белого не видит! И Жукова соглашается, просит только чтобы недолго. - Динечка, угадай, куда мы сегодня идём? – Сурганова вихрем влетает в палату, видя испуганное лицо, успокаивает, - нет, нет, всё хорошо! Мы идём с тобой гулять! На верхнем этаже есть зимний сад и выход на крышу! Признавайся, гуляла по питерским крышам? – глаза у Светы хитро прищуриваются, и во взгляде пляшут весёлые чёртики. - Гуляла. Давно. В прошлой жизни, - вздыхает Динка, как кажется Свете с сожалением. Только вот о чём сожалеет? О том, что гуляла? Или о том, что в прошлой жизни, которая утеряна безвозвратно. И снова удивляется, насколько они похожи – одинокие и неприкаянные. - Расскажешь? Я ведь совершенно ничего о тебе не знаю! Где жила, чем занималась до того, как попала сюда? - Жила в Москве, писала стихи, рассказы небольшие, играла на гитаре, пела в группе, это так, если кратко, - Динка говорит всё это равнодушным голосом, а у Светы от восхищения загораются глаза. - Вот это да! И ты молчала! А что за группа? Что играли? Споёшь? – забрасывает Динку вопросами. - Да так, мало кому известная группа без названия, играли рок, пели на квартирниках, среди друзей и в маленьких клубах. В Москве дело было. Потом разбежались, я тогда уже заболела, не могла петь, да и не хотела, в общем. - Ясно. Если тебе неприятно, то не будем об этом говорить, а то вон ты снова загрустила. Поехали, отвезу тебя в волшебное место, где забываешь обо всем на свете, где такой простор, и только мы и небо! - Света сама не замечает, как говорит «мы», а у Динки заходится от радости сердечко. «Мы», «мы», как это здОрово - «мы», господи, пусть всё получится на этот раз. Апрель в этом году очень тёплый, на крыше хорошо - свежий воздух, светит яркое солнышко и невероятно ясное небо, ни облачка. Света накрывает ноги Динки пледом, чтобы не замёрзла. - Не надо, Светуль, хочу постоять, походить, а то и так уже разучилась, чуть что, голова кружится. - Хорошо, давай опирайся на меня и мы с тобой погуляем, но ты как устанешь, скажи. Я подам карету и буду катать ваше высочество, пока не устану сама, - Света смеётся, и её смех рассыпается маленькими звонкими колокольчиками. Ступают по крыше медленно, останавливаются, чтобы Динка передохнула, и идут дальше. Так и гуляла бы Диана, но Света говорит, что пора возвращаться. - Стой на месте, сейчас карета будет подана, - бежит за коляской и останавливает её у Динкиных ног. А дальше происходит то, что Света сама себе не может объяснить. Она подходит близко-близко и порывисто целует Динкины губы. Испугавшись своего поступка, буквально отскакивает. - Прости! Я не должна была! Прости! - Светка, поцелуй меня ещё, - голос хриплый и волнующий и Света, конечно, не может ему противиться. Целует жарко, жадно, глубоко проникая языком. Они долго не могут оторваться друг от друга, стоят, крепко обнявшись, переплетая пальцы, зарывшись носами, друг другу в волосы и пытаются успокоить колотящиеся сердца. - Светка, - шепчет Диана, - стань моей птицей, чтоб в четыре крыла по периметру неба, Светка, - Динка буквально задыхается этим именем, водит горячим ртом по Светиному лицу, очерчивая языком губы и скулы. - Динечка, что ж мы творим, Динечка, - Света буквально силой стаскивает с себя наваждение, стоп, стоп, стоп! – Поедем в палату, нам пора возвращаться. И Арбенина не противится, подчиняется, садится в коляску и они возвращаются. Света тут же убегает, сославшись на неотложные дела, а Диана быстрым почерком записывает в блокнот несколько строк. Стань моей птицей, Чтобы во мне повториться. Стань моей кровью, Стань моей раной, Чтоб задыхаясь на плаху, Чтоб на прощанье не плакать, Чтоб в четыре крыла по периметру неба, Чтоб кричали тела горячо и нелепо, Чтобы высохшим ртом по периметру пульса: Не целуйся! Вечером Света обнимает Динку и легонько касается губами щеки на прощание. - До завтра, моя хорошая! – и совсем не стесняется своих слов, ей нечего скрывать, да и зачем, она чувствует, что Диана тоже тянется к ней. - Так не хочется, чтобы ты уходила! Но я не ною, не подумай! До завтра! Я буду скучать! – и глаза сразу грустные-грустные, и губки надула, и бровки -домиком! - Я тоже буду скучать! – Света не выдерживает, возвращается от двери и покрывает Динкино лицо торопливыми поцелуями. *** Ночью Света корит себя – что же я делаю! Она моя пациентка! Глупая, глупая, неужели я, правда, могу надеяться? Вспоминает поцелуи на крыше и рука сама скользит под резинку пижамных брюк, разрядка наступает быстро, едва перед глазами встают подрагивающие Динкины ресницы, хриплое дыхание и полуоткрытый рот с кромкой зубов, по которым нестерпимо хочется провести горячим влажным языком.