звёзды спрятались от смерти; смерть идёт искать

острые звёздочки плывут по мягким щекам, режут пространство и выкалывают глаза. Их существование противоречит всем законам и мнениям, но сами они радуются их силам; они ими пренебрегают. когда-то они избежали смерти, упав со своего темного кладбища, обретя крохи лишнего времени; они хранятся у самых предсказуемо-жестоких и невообразимо глупых людей, многие хранятся, а эти – всего лишь подружились с глупым, но безумно добрым и милым человеком. впрочем, этот самый человек каждый раз доказывает, что либо люди исправимы, либо он – вовсе не. милый дым крутится вокруг лица, забирается в глазницы, играючи их покалывая до слез, а ещё живые лёгкие пытаются их спасти, принимая удар на себя. он почти исчезает, когда человек выдыхает, но все ещё стоически летит за окно. туда, к луне – к звёздам. они определённо умерли уже много лет назад, поэтому дыму суждено развеяться ещё до того, как он пролетит хотя бы несколько метров. а звёздочки на почти детских щеках ещё живы. за окном веселятся снежинки, доверяя себя ветру, когда он их направляет в их полете. летне-желтый фонарь освещает лишь малую часть этого опыта, отбрасывая свет на ближайшие деревья и почти пустую дорогу в ночи. старенькая камера запечетляет мирную, кукольную картину: солнечный мальчик сидит в ночи на столе на балконе у открытого окна, впуская зиму, протягивая ей руку, высовывая ее из под пухового одеяла; другой, впрочем, он продолжает убивать свои драгоценные, живучие легкие лимонной сигаретой. страха заболеть нет – ведь мальчик полюбился солнцу, несмотря на попытку это скрыть – когда-то светлые волосы окрашены в милый мятно-голубой, а яркие звезды пытаются спрятать от чужих и не совсем глаз. стараются выбить весь свет из крошечного тела, начиная с внутренностей, выбирая самый легкий, но мучительно медленный способ. камера повисает на кожаной веревке на шее, украшеной цветными блестками. лунный мальчик всегда светится по-другому; чаще всего это его глаза, обманчиво-теплые. но также можно увидеть и блестки, осколки зеркал на сумках и рукавах кофт, клубничный блеск для губ или светоотражающие вставки на кроссовках и рюкзаках. ночью он светится ярче, потому что луна – его спутница, а солнечный мальчик под боком затмевает его только днем. не видно только его черные волосы, но только если они тоже не в блестках, что бывает очень редко. мальчик-солнце любит вплетать в косички мальчика-луны маленькие металические кольца, добавлять в его шампунь разные блестки, а в блеск – перламутровый порошок. они неразделимы даже призрачными годами расстояния между их спутниками, ведь они видят друг друга через старенькую камеру, делят однокомнатную квартирку и маленький стол на балконе. – ты снова пытаешься заболеть. – а ты снова забираешь мои года жизни фотопленкой, – феликс стряхивает прах с сигареты и распахивает одеяло. – я не обижаюсь, а ты? – что такое обижаться? через несколько сложных манипуляций феликс сидел на коленях хенджина, одной рукой обхватив шею, а второй все еще цепляясь за полуживую сигарету, когда хенджин похоронил свои руки вокруг его талии. – завтра на пары. – завтра солнечное затмение, мы не встанем. – надо приготовить безе, всегда помогает не загибаться от такой близости, – тем не менее ни один и ресницами не пошевелил, все так же смотря друг другу в глаза и цепляясь за сигарету. они разбиваются друг о друга, действуя как одинаковые полюса магнитов, но всегда оказываются сильнее; определенно – судьба. кусачий ветер забывается, как и жужжащие снежинки, ведь они вместе – поистине прелестное событие. как полная луна для ритуалов или, внезапно найденная, недостающая часть зелья. разъеденить их может только какая-то сильная волна, которая сейчас этим и хвастается. не так уж и грустно, это ненадолго. джисон кричит где-то снизу. – эй, ребята, мы тут, внизу! – краем уха можно услышать бормотание минхо, лисий смех чонина и шуточную перепалку чана и бинни. кого-то не хватает. – собирайтесь и выходите к нам, погода – чудо! ну же, ликс, джинни, вы же завтра в своем барахле застрянете, а нам еще за минни идти. солнечный мальчик спрыгивает с лунного, забирая с собой одеяло в глубину шкафа, отчего тот сразу же забегает внутрь, захлопывая за собой балконную дверь. хенджин накидывает куртку со светоотражением, а феликс одалживает похожую, надевая вязаные носки под ботинки. выбегают в объятия живых, мерцающих звезд, хвастаясь новыми блестками и фотографируя все вокруг на старенкую камеру. они идут к недавно умершей звезде, точно понимая, что следом пойдут за ним по очереди, как только узнают; а пока они напевают самодельные песни, жуют лимонные конфеты (вместо сигарет) и спешат к сынмину.