В светлое будущее

С Люттом – единственным, кто мог разогнать мою зимнюю тоску, - встречаться получалось достаточно редко. К тому же, я понимала, что у него есть ещё жизнь, помимо меня, и не хотела навязываться. Радовалась и тому, что с его стороны я не чувствовала никакого напряжения. Даже мои комплексы его общение развевало. Зато мы могли с ним часами переписываться по месседжеру. Ну как, часами. Когда интернет был – с этой штукой у меня почти всегда были проблемы. Пересказывать что-то незначительное вроде наших шутеек, приколов и бесед я совершенно не умею. В моём пересказе теряются почти все эмоции. Я чатилась, ухихикивалась, писала остроумные ответы и была полностью оторвана от реальности в такие моменты. Реальность, увы, отрываться от меня не собиралась. Как-то раз вечером я сидела за столом и что-то увлечённо обсуждала с Люттом, не замечая ничего вокруг. А ещё за столом сидел отец. И совершенно неудивительно, что он, с ранних лет, видимо, воспринимавший меня как невесту, шутя, спросил: - Чего ты? С женихом переписываешься, что ли? Уверена, ТАКОГО моего ответа он не ожидал: - Угу, - бросила я. Как оказалось, бросила я ещё и моё весёлое настроение. Ну вот опять! И что ему неймётся? Отец поперхнулся. - Познакомишь? - Ну не знаю, - всё тем же беспечным тоном ответила я, делая вид, что всё ещё увлечена перепиской. – Когда-нибудь потом, наверное… На самом деле я во все глаза и уши следила за его реакцией. - В смысле, наверное? – интересно, он действительно не въезжает в шутку? - Ну в смысле, потом, - показушно зевнула я. – Не охота пока как-то. Ну что сказать? Я издевалась над отцом. Прелестно. - Дочь, ты шутишь, что ли? На полсекунды я вздрогнула от этого обращения, но тут же взяла себя в руки. - Какие шутки, пап? Мы уже свадьбу планируем, - удивилась я совершенно натурально. - И долго ты собиралась это скрывать? - Да я как бы вообще не планировала об этом говорить. Моя последняя фраза его добила. Было видно, как логика его сломась, мозг пытался переварить только что полученную информацию, но получалось чертовски плохо. - Тебе же… тринадцать, - наконец выдавил он, будто бы сомневаясь. - Пап, мне тринадцать, - вздохнула я, отрываясь от телефона. – Попридержи такие разговоры хотя бы до моего шестнадцатилетия. Не уверена, что он меня понял. Но эти его разговоры о замужестве доводили до белого каления. Хватит меня травмировать! Моя жизнь – как-нибудь сама разберусь! К тому же, запретный плод сладок, не стоит забывать об этом, особенно если речь идёт о подростке. - То есть, ты всё-таки шутишь? – всё же спросил он. Я в ответ хмыкнула, неоднозначно пожав плечом, и ушла в кухню – мало ли, вдруг маме помощь нужна?