В светлое будущее

Её звали Настя и она была похожа на Джулеку из моего любимого мультсериала. Длинные волосы и чёлка на пол-лица, чёрная подводка, бледная кожа, болезненная худоба, разве что роста она была не модельного, а самого обыкновенного, сантиметров на семь выше меня. Она была очень умна, но мало говорила. Носила мешковатую одежду и часто прятала руки в длинные рукава, из чего я делала вывод, что у неё проблемы с принятием себя. Мне самой такой жест был свойственен в некоторой степени. В компании она обычно сидела в углу (или у Лютта на руках) и в разговорах не участвовала. Для своих восемнадцати она была крайне неуверенной в себе и апатичной. Иногда я удивлялась, как она смогла остаться такой уже во взрослом возрасте. Я при всех своих мыслях о романтичности социопатии и даже при итровертности неосознанно подстоилась под окружающее общество и иной раз даже была излишне откровенна. Едва с ней познакомившись, я поняла, что Настя мне очень понравилась. Она была очень складной по сравнению со мной и казалась мне очень красивой и очень романтичной. Будто бы из другого мира. Вообще есть у меня такая особенность: я вижу красивыми почти всех людей. Причём чаще я за собой замечала, что любуюсь девушками. Не думаю, что тут есть какой-то романтический подтекст. Просто со своей зацикленностью на внешности я замечаю сходства и различия с собою. Например, я всегда залипаю на девушек, у которых тонкое тело, если смотреть в профиль. Со своей широкой грудной клеткой (задохнулась бы я что ли, будь она поменьше?) я о такой фигуре могу только мечтать. Ещё мне очень нравятся тонкие руки и пальцы. Впрочем, кажется, с возрастом у меня такие должны появиться… Её молчаливость и замкнутость не позволили нам сделаться подругами. Между нами не было негатива, мы тепло были настроены друг к другу, но на сближение не шли. Во всяком случае, я так думала. Она училась в колледже искусств, играла на скрипке. Узнала я об этом далеко не сразу из-за её скрытности. К тому же мы виделись не слишком уж часто и не на всегда она брала с собой инструмент. После я как-то подумала, что она сама как скрипка: плачущая, прекрасная, но невыносимая в чистом виде. Время от времени (когда менялись арендаторы) Лютт устраивал в своей квартире что-то вроде посиделок. Он приглашал в пятничный вечер друзей, мы общались, ели, играли, некоторые оставались у него на ночь. Поначалу он не приглашал меня на такие тусовки. И я его прекрасно понимала: меня бы и мать не отпустила. Но когда мне уже было четырнадцать (семнадцать, то есть), я также стала его частым гостем. Да, первые месяцы я испытывала напряжение от взглядов его сокурсников. Все из них по крайней мере закончили школу. Строго говоря, основное среднее образование у меня тоже было, но кого бы интересовали бумажки… Вообще Лютт был до невозможности общительным человеком. Я просто не представляла, как так возможно – всю жизнь находиться среди людей? Он был очень интересным, поэтому вокруг него и толпились все. Удивительно! Он был полной противоположностью Насти. Если честно, я никак не могла взять в толк, как так вообще случилось, что они стали парой. Точнее, как он смог зациклиться на одной девушке. Впрочем, это вопрос ко мне, не знающей, что такое влюблённость. А то, что в них было привлекательно, было очевидно.