В светлое будущее

- Белая, я не поняла, это что за внешний вид? – послышался за спиной противный голос завуча. Я подумала, уж не проигнорировать ли её, но решила зря не бесить, чтобы мне же не было хуже. - Извините, Марина Владимировна, постараюсь исправиться, - произнесла я заготовленную фразу, обернувшись и нос к носу столкнувшись с женщиной. - Уж будь добра! – брюзгливо скривилась она. – То, что ты каким-то чудом в десятом классе в четырнадцать лет, не даёт тебе права нарушать уставы гимназии! Я почувствовала, как во мне стремительно растет раздражение. К сожалению, завуч здесь была очень противной: всех и вся поливала негативом, раскатываясь на весь этаж своим голосом, настолько бьющим по ушам, что им можно было бы запросто пытать кого-нибудь. - Я поняла, - кивнула я, сжимая кулаки, - хотя, мне кажется, то, что я в десятом классе, не имеет никакого отношения к моему платью. Ох, лучше бы я молчала! Женщина напротив меня от гнева аж покраснела. - Тебе слова никто не давал! – взвизгнула она. – Ты свои оценки видела?! Когда ты планируешь исправлять свою тройку по истории, а? И это только начало четверти… - Зачем? – упрямо спросила я. Можно было бы, конечно, изобразить полнейшую покорность, не дав и шанса гордости, мне было бы не сложно. Но я понимала различие между лицедеем и лицемером. И точно не собиралась становиться последним – это всё равно, что предать себя. - Зачем?! – окончательно взбесилась Марина Владимировна. – Ты спрашиваешь, зачем?! Я тебе сейчас объясню зачем! Чтобы завтра же родители были в моём кабинете! Какое нахальство! Зачем, она спрашивает… Я сосчитала мысленно до десяти (завуч как раз успела закончить свою тираду), представила, как кто-то, пробегающий сзади, толкает её, она падает и ломает себе что-нибудь (в конце концов, мои мысли – то, что не увидит никто из людей; думать о других существах я пока была не в силах), чуть-чуть успокоилась, заглянула ей в глаза… От этой женщины исходил такой негатив, что было абсолютно непонятно, как я сама ещё не сорвалась на ответную истерику. Никаким влиянием я не могла приглушить ту острую аура злости и маразма, что так и пылала возле неё и была почти что видна. - Меня устраивает тройка, - сквозь зубы процедила я. – И у меня нет отца, а у мамы нет времени ещё и на школу. - А мне плевать! – уже перестав контролировать себя, заорала женщина. – Ты – маленькая хамка, каким не место в нашей гимназии! Я уже была на предела, была готова разреветься, поскольку наорать в ответ мне не позволяли воспитание и моральные установки, но это прямое оскорбление неожиданной пощёчиной меня отрезвило. - Согласно Конституции Российской Федерации каждый человек имеет право на честь и достоинство, - уже злобно отчеканила я, пусть и дрогнувшим голосом. – Вы сейчас меня оскорбили. Вы это понимаете? - Что?! – Марина Владимировна аж вспотела, а очки её наполовину съехали на нос. – Ты мне угрожаешь? Да как ты смеешь? Я вдруг запоздало подумала, что она может придраться, мол, мы, ученики, запросто обзываем учителей за спинами, и мне тогда будет нечем крыть, поэтому решила поменять тактику. Я пошатнулась, у меня начала кружиться голова, в глазах помутилось. Не сразу, но всё же заметив это, завуч стала говорить чуть тише, а, когда я упала, и вовсе перебила себя криком: - Мия! На грани сознания я с трудом дышала, нагоняя на неё всё больший страх. - Марина Владимировна, что происходит? – подошла ещё какая-то учительница. Ага, на то, как она на меня тут орала, всем было наплевать, а стоило мне потерять сознание… - Я…, - забавно проблеяла завуч, - девочке плохо стало… Эх, ну что за картина! Особо классно было мне, которая совершенно не притворялась, а чувствовала ужасное недомогание на самом деле, м-да. Великая всё-таки вещь – психосоматика! Из последних сил я подлила паники в увеличивающееся сборище людей вокруг меня и окончательно отключилась.