В светлое будущее

Восемнадцатое января у меня в календаре было отмечено красным как начало дружбы с Кассандрой. Эта девочка почти мгновенно стала значимой частью меня. Она была не просто моей лучшей подругой, а названной сестрой. С ней было хорошо, примерно как с Люттом. Мы познакомились на почве фикрайтерства. Я читала фанфики по Леди Баг, наткнулась на её творчество. Мне безумно понравились её идеи, они как-то перекликались с моими, поэтому я ей написала. Мы разговорились. Мне даже удалось из неё выбить продолжение её впроцессника, после прочтения которого, собственно, я ей и написала. Оказалось, что живём мы в соседних областях. А ещё в её городе жила моя знакомая из того самого «элитного» интернет-сообщества. В это сообщество я через некоторое время привела Кассандру, где они и познакомились. Они даже несколько раз встречались – присылали фото. Однажды я, почему-то опять загоняющаяся, спросила, насколько важен тот фактор, что благодаря мне девочки познакомились. Оказалось, что это было важно. Поэтому я хотела их познакомить и в моей новой реальности. И это было проблематично, поскольку та девочка меня, собственно говоря, не знала теперь. Я предложила Кэсс вступить в это фан-сообщество, попросила друга её добавить… Но это было не то. К сожалению, без меня не вышло их свести. Моей главной мотивацией в этой попытке было найти Кассандре друга. Она иногда жаловалась на окружение, не самых лучших друзей. Я никогда не любила судить других, в таких разговорах поддерживала вяло, но на ус мотала. Впрочем с никогда я погорячилась. Когда была поменьше, лет двенадцати, наверное, знавала за собой грех осуждение. Мне говорили, что это идёт от гордыни – возможно, некоторые поймут. Хотя меня на самом деле окружали отвратительные люди и я даже близко не была знакома с практикой «Я-сообщения». Я тогда думала, почему одноклассники такие плохие, считая, что причина в них. Конечно, эмоции не всегда оформлялись в слова (что, кстати, тоже не очень хорошо), но посыл был примерно такой. Сейчас же я могла думать, как меня кто-то бесит, крыть его матом в своей голове, скалиться, но не зацикливалась на обидчике. Иногда очень полезно послать таких к чёртовой матери. Но возвращаясь к гордыни и осуждению: я не спорила с подобными постулатами, однако теперь на всё смотрела через призму «все беды – от низкой самооценки». Ну я уже говорила, да. Осуждение годам к четырнадцати, наверное, когда мы переехали в город, из моего характера выветрилось, я, напротив, стала любоваться людьми. А гордыня… о ней я особо не думала, но представляла, что это то, что идёт от низкой самооценки. Конечно. Потому что если я знаю себе цену, ничто не разрушает меня и я ничего не разрушаю. Не делаю акцентов на зло и несу в мир добро. Это же так логично и прекрасно.