Кто из нас придурок?

От любви до ненависти один шаг. А кто-то особо умный сморозил, что этот принцип работает и наоборот. Но Кайл считает это несустветной чушью. В его случае это невозможно. Эрик Теодор Картман. Кайл ненавидит его, сколько себя помнит. До нервной дрожи во всем теле, до белеющих костяшек на пальцах. Потому что Картман–самый настоящий что ни на есть придурок. Антисемитские анекдоты, странные подколы, самодовольная улыбка и громкий вызывающий смех это то, из чего он состоит на все сто процентов и Кайл этого на дух не переносит. Он старается не пересекаться с ним. Будь то школьный кордидор, магазин или автобусная остановка, Кайл всеми способами старается избежать их встречи, постоянно выслеживая его красную ненавистную куртку в толпе. Кто-то скажет, что Кайл избегает Картмана, но сам он так не считает. По его мнению он просто держит дистанцию. От встречи взглядом с хитрыми, ненавистными глазами, у него всегда бежали мурашки по спине. Брофловски кажется, что Картман знает о нем то, чего сам Кайл предпочел бы никогда о себе не знать, но не подает вида, ведь смущаться от его взгляда-равносильно проигрышу. Проигрышу Эрику Картману. Эти глаза навсегда отпечатались в памяти Кайла. Они разного цвета. Голубой и Карий. Небо и земля. Кайл соврет, если скажет, что не удивляется этому каждый раз, как видит. Это чертовски красиво и глубоко в душе Кайл думает, что этим невозможно не восхищаться. Необычному, сумашедшему человеку-необычные глубокие глаза. Даже природа посчитала нужным сделать Картмана еще страннее. В детстве Кайл бесился от одного его присутствия рядом с собой. "Картман, сволочь, я тебя ненавижу", яростно кричал Брофловски, а Эрик показывал средний палец, зло усмехался и высовывал язык, специально выводя Кайла из себя еще больше. Обычно, такие ситуации заканчивались ссадинами, криками и синяками, повторяясь из раза в раз, разжигая еще большую ненависть. Кайл готов был выбить из Картмана все дерьмо, но для противостояния противнику у него явно было мало сил. Эрик однажды сказал Кайлу, что его волосы красивые. Брофловски тогда опешил и хотел уже послать его к черту, но тот обиженно уверил, что не врет. Без доли сарказма или издевки, Картман правда так посчитал. Или Кайлу просто захотелось в это поверить. Он сказал, что рыжие кудри это мило. Мило? Может быть, но от этой любезности тянет блевать. Кайл предпочитает не упоминать, что весь оставшийся день после этого неожиданного комплимента, он, смотря в зеркало, поправлял и приглаживал свои кудри, впервые посчитав их рыжий цвет привлекательным. Как оказалось, идиот Картман даже может быть милым. Брофловски понял это недавно и ко всему совершенно случайно, до этого считая Эрика лишь бессердечным ублюдком, вечно доставляющим проблемы всем вокруг. Кайл в тот день зашел к Картману домой вместе с Кенни и Стеном. То, что Картман пригласил их к себе, было для друзей большим удивлением. Домой он звал кого-то крайне редко и не отличался гостеприимством. Кайл, честно говоря, не помнил, когда он был в этом доме в последний раз. И не считал это великой потерей. Разместив гостей на втором этаже, Эрик спустился вниз, как он выразился "Для важного дела и вас это ебать не должно, скоро вернусь". Кенни и Стен молча решили его дождаться, скучающе рассматривая интерьер комнаты, который почти не изменился с их последнего визита, и не интересовались, зачем тот ушел. Но не Кайл. Он решил, что ему срочно нужно помыть руки и ненавязчиво проверить, куда пошел Картман. Кайл Брофловски не был бы Кайлом Брофловски, если бы не проследил за ним тогда. И тогда он увидел Эрика. Тот сидел за кухонным столом и тискал толстую серую кошку. Она мурчала сидя у него на коленях и уже засыпала, пока Картман с огромной любовью чесал ее за ухом и, каверкая голос, шепотом распевал колыбельную. Мистер Китти, возможно, и не догадывается, что является, единственным существом на планете, которое Картман по настоящему любит. Эрик и раньше говорил, что обожает кошек, но Кайл никогда бы не подумал, что обычная зверушка может так менять человека. Именно в тот день у Кайла в голове все пошло наперекосяк. Картман, оказывается, не до конца мудак. Брофловски стал обращать внимание на все мелочи, пытаясь хоть немного понять и логически объяснить поведение Эрика. Но не получалось. Картман-дохрена хитрый и изобретательный человек. Он умел учиться хорошо, при этом не делая ровно ничего, умел преуспеть во многом и расположить к себе людей. Делал он это всегда ради своих грандиозных целей, и Кайл иногда невольно думает, что из Картмана получился бы замечательный бизнесмен или может кто-нибудь покруче. Но логичными его действия не были. Он действовал хаотично и иногда безумно, а итог всегда один: Эрик Картман всегда добивается желаемого. Позже Брофловски даже пришел к выводу, что Картман загадочный. Да, как в глупых любовных и детективных романах, которые смотрит и читает мама Кайла. Хоть он и общается с Картманом с раннего детства, он знает о нем намного меньше, чем о Стене, Кенни или Баттерсе. Роль сыграли их крайне "дружелюбные" отношения между друг другом, и в конце концов, Картман никому из их компании не доверял. Кайл никогда не считал его другом и был уверен, что это взаимно. Лет пять назад Брофловски рассмеялся бы в лицо, скажи кто ему, что в выпускном классе он будет постоянно думать о Картмане и вместе с тем злиться на себя за это. Как такое могло вообще произойти? Главный враг детства, ненавистный говнюк и провокатор, через несколько лет вдруг стал занимать так много места в его голове. Кайлу стало казаться, что он тоже стал придурком. Брофловски никогда не забудет ту вечеринку в доме Крейга. Там он впервые напился. Ему не свойственно, но ощущения и правда интересные. Он не помнит, как он оказался в маленькой неуютной кухне с тусклым светом, пока другие танцевали и шумели на улице и в холле. Кайл был пьян. Немного. Или много, но ему было так легко, что в тот вечер он просто решил "плыть по течению" и не думать. Сев на деревянный скрипучий стул, Кайлу начало казаться, что он во сне. Музыка, запах алкоголя и громкие знакомые и незнакомые голоса смешались в единую какафонию, делая происходящее нереальным и размытым. Только спустя пять минут своего пьяного залипания в стену, Кайл осознал, что на кухне не один. За столом сбоку от него сидел Картман и, как Брофловски понял, разглядывал его. Эрик совсем не выглядел пьяным и спокойно курил какие-то крепкие сигареты, стряхивая пепел на потресканное блюдце с цветами. Некоторое время оба молчали, искоса поглядывая друг на друга. Кайл наконец решился попросить сигарету, взял ее из рук собеседника, поджег красивой железной зажигалкой, которую тоже любезно одолжил у Картмана, и жадно затянулся, сильно закашлявшись, краснея и хватая ртом воздух. Эрик тогда засмеялся и рассказал ему что-то про дешевые сигареты и слабые еврейские легкие. Кайл не помнит, что именно, потому что в следующий момент подался вперед и поцеловал. Из-за головокружения поцелуй пришелся в щеку, и Кайл в итоге чуть с грохотом не упал под стол, уронив и сломав все на своем пути, но Картман вовремя подхватил его и, видимо от шока, еще некоторое время крепко держал Брофловски в охапке. Повернувшись, Кайл сразу столкнулся с ним взглядом. Парню вдруг показалось, что он полностью протрезвел. Глаза Эрика блестели и Брофловски не мог сказать ни единого слова, глупо пялясь на Картмана почти в упор. Стало невыносимо жарко и одновременно холодно, Кайлу казалось, что если все, что с ним сейчас происходит прекратится, он просто сойдет с ума. Картман был не в меньшем замешательстве. Вдвоем они застыли каменной статуей, не могли пошевелиться, боясь даже дышать. Кайл никогда такого не чувствовал. Живот скрутило и он было подумал, что его сейчас стошнит, но это было нечто другое...Незнакомое. Картман пришел в себя первым и самодовольно улыбнулся. Он легким движением поправил волосы Кайла, убрав их с покрасневшего удивленного лица, и молча попытался пересадить его обратно на стул. —Нееет— Кайл опомнился и крепко ухватился за руку Картмана.—Нет,не надо.— язык заплетался и качая головой он мог только шепотом бормотать невнятную чушь, что с трудом понимал сам. Эрик выпрямился и выглядел очень удивленным и сбитым с толку, но поняв, что пересадить Брофловски не получится, вздохнул и улыбнулся. —Да я уже понял, Кайли, не буду. Тихо засмеявшись Картман взъерошил рыжие кудри и ненадолго замолчал, над чем-то усердно размышляя, позже серьезно и задумчиво выдав. —Знаешь, я думаю рыжим евреям категорически нельзя пить. Но ты такой смешной когда пьяный. Кайл покраснел еще больше, а губы растянулись в довольной и похабной улыбке. Он ослабил хватку, теперь просто поглаживая ткань любимой красной куртки. —А я думаю, Картман, что ты не такой уж и придурок.