Момент

Я увидела темную фигуру, точно ниндзя, которая занесла над головой Аято кунай, она выжидала идеальное время. Благодаря тьме вокруг, я быстро пересекла расстояние и приставила к горлу незнакомца кайкэн, спрятанный заранее в оби. — И что это ты делаешь, изволь спросить? — обманчиво спокойно поинтересовалась я. Неудавшийся убийца затрясся от страха и выронил оружие из рук. Аято повернулся к нам лицом, он улыбался: — О, Эйка-тян, ты тоже тут. — Ты, вижу, совсем не беспокоишься, — хмыкнула я. — Могла и не приходить. Пришили бы тебя и все. Мне же лучше. — Жестоко и в самое сердце, как обычно. Как же я попала в эту ситуацию? Начну с самого начала.

***

За три дня до этого. Не понаслышке я знала о покушениях на жизнь людей высших кругов, потому я в один из выходных решила занять тренировочный зал. По пути из него я встретила Кохару. Она тут же рухнула на колени и села в догэдза: — Извините, ради Архонтов, простите. С этого дня клянусь быть верной вам слугой и только вам. Я с сомнением на это поглядела: — Воу, воу. Что такое случилось? Тебя Аято попросил, да? — Конечно, нет. Клянусь Райдэн-самой, я буду вам служить! Я думала над вашими словами и Аято-сама разрешил сделать это… В общем, если позволите, я буду верна только вам! Поверила ли я ей? Абсолютно нет. По моим наблюдениям глава Камисато ни чем не уступал Хийраги Синсукэ в коварности. Вдруг очередную подлянку готовил, а? Надо бы для нее испытательный срок приготовить, вот тогда уже и можно доверять. — Хм, ладно, — только ответила я и направилась в ванную комнату. — Беги вперед и приготовь ванну. Через пару дней торжественный прием в одном из домов Трикомиссии, который проводился каждый год и в этот раз он будет проходить в поместье Хийраги, как назло. Так это еще и первый мой выход в свет не как младший ребенок Одзаки, а как жена главы Камисато. Неплохая карьерная лестница, правда? Мы поедем втроем, как единственные представители главной семьи, — Камисато, на самом-то деле, вообще малочислены — и к нам Кохару, служанка Аяки с Томой как прислуга. Как-то народу мало, мне кажется. А вообще, когда кажется креститься надо (так как-то сказал Тома, но смысла я не поняла). Роту охраны не нужно, так как все мы обучены навыку боя, а я так-то вообще со спрятанным оружием еду и, как бы прискорбно это не звучало, не собиралась далеко уходить от мужа; не сомневаюсь, что у остальных, — кроме Кохару — не спрятаны ножики в Глазах Бога. Хотелось бы в этой поездке минимум проблем.

***

Одна из особенностей Инадзумы — это островное государство. Соответственно, чтобы добраться с одного конца страны на другой, приходится плыть на лодках и кораблях. Поместье Камисато находилось на острове Наруками, в то время как клан Хийраги жил на северном острове Рито, будучи теми, кто контролировал въезд и выезд страны. Короче говоря, я благодарила Райдэн-саму, что у меня не было морской болезни, в отличие от бедных Томы и Аяки, которые сидели всю дорогу с зелеными лицами. И они называли себя инадзумцами? Ладно Тома, ему наполовину можно, но Аяка — чистокровная инадзумка. На самом деле это забавно. На причале нас встретил сам Синсукэ со своей дочерью, Тисато, и слугами. Хрыщ миленько улыбался и распорядился помочь нам с багажом. Уже хотелось вмазать по его лицу, но я же воспитанная леди, потому и сдержалась. — Рад поприветствовать семью Камисато! Добро пожаловать, Камисато Аято-сама, Камисато Эйка-сама, Камисато Аяка-сама, — услужливо поклонился он. — Удовольствие принадлежит нам, Хийраги-сама, — польстил Аято. Противный он, обмен фальшивыми любезностями. Впрочем, это то, что аристократы делали постоянно. Спустя десять лет я так и не привыкла к этому; в тот смысле, что до сих пор воротило от лживой доброжелательности, выставленной напоказ. Поместье Хийраги отличалось богатством поболее, чем у тех же Камисато (Одзаки я даже не брала в сравнение). Нас разместили в гостевых комнатах. Каждому по отдельной, кроме нас с Аято. Кто бы сомневался. Честно, я даже радовалась такой перспективе, так как он, скорее всего, сильнее меня в бою, имея Глаз Бога. Я понимала, что кланы Трикомиссии своеобразные соперники, — нет-нет, да хотят оттяпать кусочек власти побольше и неважно что другие семьи чувствовали — но тогда я не собиралась втягиваться в клановые интриги. Совсем недавно я переехала из провинциального южного поместья на окраине страны в дом, принадлежащей роду, что был третьим по значимости в Инадзуме. Все эти реальные помпезности с богатством меня утомляли с непривычки. К вечеру, когда мы расправляли футоны (конечно, не так близко, чтобы считать это одним спальным местом), муж завел со мной беседу: — Надеюсь, в этот раз без противных шуток? На самом деле я не планировала его разыгрывать ночью, но, чтобы тот не терял бдительности, с постным лицом выдала: — Надейся. Аято с секунду постоял, не ожидая такого развития разговора, — точнее, я не оставляла предпосылок для его продолжения — вымученно улыбнулся и перешел к сути: — Я не ожидаю от тебя даже дружбы и, пусть я непрочь над тобой подшутить, нам нужны отношения лучше, чем это. Мои прищуренные глаза тут же впились в него в немом недоумении: то он подлянки устраивал, а тут вон оно как заговорил! Какая его муха укусила? Добротой заразила! — Я серьезно. Ты теперь моя жена и мы семья, хочешь ты этого или нет. Нам надо хотя бы… Общаться нейтрально, — все же выдавил он, словно через силу. Мои руки вцепились в волосы и чуть их потянули: — Богиня Всемогущая, Райдэн-сама, Баал-сама… Услышь мои молитвы, избавь от этого… Нехорошего человечишки. Аято выглядел так, будто его публично опозорили перед всем Тейватом: — Ты что, только что молилась Райдэн-саме, чтобы избавиться от меня?! — Тебе показалось, — выпрямилась я. — Нет. — Да. — Нет. — Да. — Не… Хватит спорить, — раздраженно выдохнул он. — Хотя бы сейчас, в доме Синсукэ, давай заключим перемирие. Мне от его прямого признания опасности положения немного стало тревожно и я, в принципе, согласилась: — Ладно. Перемирие. — Перемирие, — повторил Аято будто для достоверности. — Завтра будет торжественный прием с главами кланов и их семьями, поэтому запомни простые жесты рук для незаметного общения… Он в самом деле оставшийся вечер учил меня языку жестов. На следующий день Кохару хлопотала над моим внешним видом, не жалея косметики и времени на сложную прическу (учитывая мои непослушные волосы, да). — Вы должны быть неотразимы, Камисато-сама, — серьезно сказала она мне и продолжила мучить. Мое время немного скрашивали мысли о том, что Тома тоже третировал муженька моего с внешним видом, ввиду хронических мешков под глазами и вымученного вида от постоянного недосыпа. Что немаловажно, так это то, что я спрятала в рукава тэссэн, а в оби — кайкэн. На территории Хийраги во время празднества запрещено ношение оружия, поэтому заявиться с чем-то приметным я не могла. Боевое настроение взращивали с детства, прививая мысль, что все вокруг враги. Так и строилось инадзумское общество, которое друг друга подозревало в смертных грехах. — Госпожа, торжество начинается, — позвала Кохару. С богиней. В главном зале присутствовали глава Хийраги Синсукэ, его дочь-наследница, глава Кудзе Такаюки и трое детей: сыновья Камадзи, Масахито и дочь Сара. И, собственно, мы. Небольшая вечеринка, так сказать. А, еще гейши, как я могла их забыть. Мужчина-гейша и женщина сидели вместе и приветствовали гостей. Я сидела как на иголках от напряжения встречи с такими важными людьми. Со мной заговорила Хийраги Тисато, о которой, честно говоря, мнение не очень из-за крысиной натуры ее отца. — Здравствуйте, Камисато-сама, приятно познакомиться, — поклонилась она мне головой, когда подсела на свободное место Аяки, отошедшей поиграть с гейшей. — Добрый вечер, Хийраги-химэ, мне тоже, — со стиснутыми зубами улыбнулась я. Тисато выглядела не очень в том смысле, что даже макияж не скрывал ее бледности лица и темные круги под глазами; да и ее общее состояние было уставшее. Тоже недосып, что ли? Она меня расспросила о свадьбе и замужестве, поздравив с этим. Наконец, Тисато встала и поклонилась: — Извините, я отлучусь в дамскую комнату… Мне нехорошо. Было приятно с вами поболтать. Я смотрела на то, как она медленным шагом и придерживаясь за живот уходила в туалет. Подозрительная вещь номер один. Внимательно оглядела комнату и увидела лишь подвыпивших веселящихся людей, кроме стоической Сары — та весь вечер сидела как робот и даже не прикоснулась к еде больше положенного. Бедный ребенок, в общем. Я подошла к Аяке, игравшей в камень-ножницы-бумага, но без сакэ. — Как дела? — от скуки задала вопрос я. Я бы повеселилась, не будь в компании двух старых хрыщей: один крыса, другой просто мерзкий. Дети их вроде нормальные только… — А где Аято? — завертела головой я и не нашла муженька. — В туалет ушел, — ответила золовка и вернулась к игре. Что-то мне кажется, что сакэ все-таки там было. Я села снова на дзабутон — что еще делать-то? С Сарой поболтать, что ли? Нет, она меня своим воинственным видом отпугивала. Внезапно я краем глаза увидела как Синсукэ чем-то шебуршал и положил нечто под столик у места Такаюки. Подозрительная вещь номер два. Мои пальцы сложились в незаметный знак «смотреть», адресованный до этого смиренно сидящей в другом конце комнаты с Аякой моей слуге, что тоже заметила странные шевеления Синсукэ. — Кохару, иди-ка сюда! — позвала для конспирации я. Служанка покорно пошла ко мне и будто бы ненарочно споткнулась у дзабутона Такаюки. Она, словно вставая, подергала рукой под столиком, действительно встала и извинилась за причиненный шум, так как все в комнате смотрели на нее. — Да, Камисато-сама, — пришла она и прошептала еле слышно: — «Он здесь». — Налей мне чашечку сакэ, — отстраненно попросила я. Что означало «он здесь»? Имело ли это отношение к Камисато или чему-то важному? Вероятно, это то, что решили скрыть от нас, значит имело? Ничего не понимаю. Кто здесь? Какие делишки проворачивали главы Кудзе и Хийраги, м? — А где ваш муж, Камисато-сама? — спросил чуть пьяный Синсукэ. Нет, не пьяный. Он притворялся — его движения слишком естественны для выпившего. — Отошел. — Долго его нет, вы не переживаете? Может, позовете? Такое веселье грех пропустить! Он меня сплавить пытался? И так беззастенчиво?! Подозрительная вещь номер три. Я же даже планировки поместья не знала, чтобы потеряшку своего искать! Пренепременно я о том упомянула, на что мне все-таки ответили расположение ванной комнаты. Синсукэ будто хотел, чтобы я встретила Аято. Впрочем, он прав в том, что муженек запропастился куда-то — того не было видно около двадцати минут. Да и об интересной записке рассказать стоило бы пока не забыла. Я вышла по нужным координатам и действительно не встретила Аято в туалете. Не смыло его хоть там? Мало ли… Вернуться я решила идя по энгаве и вглядываясь в любые подозрительные движения: уже наступила кромешная тьма. Вдалеке был слышен какой-то шум, куда я тихо побежала. Я увидела темную фигуру, точно ниндзя, которая занесла над головой Аято кунай, она выжидала идеальное время. Благодаря темноте вокруг, я быстро пересекла расстояние и приставила к горлу незнакомца кайкэн, спрятанный заранее в оби. — И что это ты делаешь, изволь спросить? — обманчиво спокойно поинтересовалась я. Неудавшийся убийца затрясся от страха и выронил оружие из рук. Аято повернулся к нам лицом, он улыбался: — О, Эйка-тян, ты тоже тут. — Ты, вижу, совсем не беспокоишься, — хмыкнула я. — Могла и не приходить. Пришили бы тебя и все. Мне же лучше. — Жестоко и в самое сердце, как обычно. Оружие, выпавшее из руки ниндзя, блеснуло на лунном свете. Я внимательно пригляделась и не смогла скрыть удивления: на рукоятке выгравирован розовый пион в окружении золотого меха. Я видела этот знак повсюду с восьми лет — это герб клана Одзаки. Одно я знала точно: никому не стоит знать об этой встрече. — Таинственный незнакомец, какого хрена у тебя оружие клана Одзаки? — подошла я вплотную. Он со всего размаху ударил меня по лицу затылком и как можно быстрее скрылся с места преступления. Я зашипела на подошедшего и проверяющего меня Аято: — Чурл возьми, за ним бы побежал! Чего за мной смотреть. — У людей будут вопросы, если после встречи со мной у тебя сломается нос, — пожал плечами он, взял за подбородок и повертел лицо из стороны в сторону, высматривая травмы. Аято взял из-за рукава платок и протянул мне: — Вытрись, у тебя кровь из носа. По пути обратно я раздумывала обо всей это ситуации. Не может быть столько совпадений в один день: записка, странное поведение Синсукэ, покушение и герб Одзаки. Только вот как связаны все эти вещи? О встрече с потенциальным убийцей не стоило распространяться. Все из-за законов о наследовании места главы клана Камисато. В отличие от многих других домов где власть переходила братьям и сестрам, если глава Камисато женат или замужем, то при смерти или недееспособности полномочия управления ложились на плечи супруга или супруги. Таким образом, скажи я о вопиющем нарушении безопасности на территории другого клана, я бы подставила свой дом и себя в первую очередь, когда суд постановил бы о наличии оружия с символикой Одзаки. Короче говоря, кто-то явно не хотел обнародования. Кандидатура единственная — Хийраги Синсукэ. Его территория плюс странные гонения меня из комнаты. Для такого старика этот план слишком прост… Он будто не воспринял ни меня, ни Аято всерьез. И все же, я ничего сделать не смогу. Как обычно, Синсукэ делает что-то пакостное и выходит сухим из воды. Но как к этому всему причастны Одзаки? И причастны ли? Поживем — увидим. А пока нужно привести себя в порядок и досидеть вечер.