Добежал

Боль сминает желудок, ледяными жидкими пальцами рвет плоть и слизистую, скручивая орган в узел, распихивая все внутри так, что кажется, будто во всё тело впиваются толстые цыганские иглы или спицы. С зубьями. Лёгкие вот-вот лопнут, пока по венам хлещет кровь, бьёт в висках и в голову, потяжелевшую на несколько килограмм. Удар после прыжка приходится по ногам, но он отталкивается и бежит, бежит, бежит. Быстрее, слабее. Он не может остановиться, когда сильно наклоняется вперёд и понимает — ударяется грудью, выбивая остатки воздуха, протирается по земле лицом, когда голову подминает под корпус и он кубарем летит вниз. В витых волосах комья, вода, грязь, под губы, растянутые в оскале, забивается труха и листья. Вспышка света перед глазами — и темнота, обволакивающая, ему не за что зацепиться и не во что упереться, его тянет в вязкую мачмолу вниз. Непроизвольный вдох — и в ушах бьёт, а скулы и шею сводит от кислоты и мандража — мутная вода заливается в глотку и нос, по переносице тянется щекотливое тошнотворное чувство, отдающее за глазные яблоки. Сердце бьётся, бьётся, бьётся, замирает когда в тело ударяет что-то живое, что-то дикое и сильное, а после снова колотится. Воздуха нет, и он, отталкиваясь от чего-то, сжавшего его ногу, выныривает, сипло пытаясь вдохнуть, но только с трудом отделяя себя от подступающей желчи и рвоты выплёвывает воду, щурится и пытается отпихнуть от себя что бы то ни было — серая, с обвисшей кожей и дряхлыми мышцами рука не пускает. Бьёт, бьёт, бьёт, слышится хруст и покрытая тиной, набухшей от воды посиневшая черепушка поднимается над водой, смотря из-под нависших век. За плетёное кольцо на безымянном пальце цепляется водоросль и мусор, ошмётки плоти. Он разбудил улей, в котором он сам — единое живое тело, падающее на дно под толщей воды, в которой он не умеет плавать. За ноги шкребут конечности, хватаясь друг за друга и когда вновь он уходит вниз — он уже не может даже открыть глаза, их пронзает резкой, острой болью, будто только что в его лицо кинули песок. Только хуже. В спину толкаются кости, сцепленные мышцами, бить наотмашь руками не выходит — его трясет, тело в ледяной воде деревенеет. Крутится, дёргается, задыхается, чувствует как вокруг глотки обвивают леску — так ощущается резкое удушье и как острые, полуразрушенные почерневшие зубы рвут плоть, растворяя кровь в мутной болотистой жиже. Кости сжимают пальцы, срывая кольцо, царапая кожу, в волосах — его собственные ошмётки. Распахнутые от ужаса и боли голубые глаза покраснели, он ничего не может разглядеть кроме цветных пятен и мутной зелени. Боль рвёт шею, под ушами и бьёт в глотку, пока он — живая туша под водой — бьётся в удушливой агонии, натыкаясь на кости и мышцы, на дутые головы и вязкие тела, давящие его ниже, туда, где нет света. Он ничего не видит. Холод накрывает его с головой. Над озером громко, непрерывно каркает ворон. Тихо. Скоро полдень.