7 желаний Алека Лайтвуда

      Алек ещё раз взглянул вниз — туда, где вот-вот должна была оборваться его жизнь — и поёжился.       Интересно, сколько раз в процессе полёта он успеет передумать? И передумает ли?       То, над чем он трудился столько лет, слава, которой он добивался, успех, на вершине которого он успел побывать, любовь, которая оказалась совсем не тем, что он надеялся испытывать ещё долгое время — всё это резко перестало существовать. Точнее, оно всё ещё существовало, но уже без него.       Он даже не знал, кто именно в его компании оказался «кротом». Просто его подставили, и он в одно мновение оказался на улице — без своего накопленного состояния, счета в банке и руководящей должности. Всё, над чем работал его отец, а потом и он сам, в один момент оказалось погребено под его глупой доверчивостью и верой в «своих» людей, оказавшихся всего лишь жадными до власти и денег ублюдками. Формально, конечно, у него всё ещё оставалась его огромная квартира, счета по которой он уже прямо сейчас не тянул, но он ясно помнил, что, в соответствии с договором, квартира принадлежала директору компании «Лайтвуд-корп», по бумагам уже изменившей название на «Моргенштерн-корп», и было всего лишь делом времени, когда эти мрази разберутся в данном вопросе, оставив его в прямом и переносном смысле без штанов.       Он даже не мог подсуетиться и успеть продать эту квартиру, потому что официально она ему больше не принадлежала. Вся жизнь Алека больше ему не принадлежала.       Его работа была единственным, что приносило ему радость и чему он посвятил всю свою жизнь — кроме его парня и партнёра Себастьяна, которому Алек безоговорочно доверял и которого искренне любил, который, в свою очередь, любил самого Алека… По крайней мере, так ему казалось. Теперь же, когда Себастьян с потрясающей быстротой собрал все свои вещички и умотал из их общего дома — вот совпадение — накануне его колоссального разгрома, Лайтвуд пролистывал в голове все моменты из их общей жизни и пытался понять, в какой именно момент всё пошло по одному месту.       Ему казалось, что они были счастливы. Себастьян всегда поддерживал его, заставлял идти вперед и не опускать руки, когда Алеку казалось, что он потерял хватку и больше не справляется с поставленными задачами. Он убеждал его, что Алек лучший, что он достоин большего, что они навсегда останутся вместе, что бы ни случилось, и влюбленный по уши Лайтвуд уже подыскивал в ювелирных подходящее под цвет глаз Себастьяна кольцо, когда произошло то, что произошло.       Когда Алек трясущимися руками набрал номер своего парня, пытаясь дрожащим голосом что-то ему объяснить или хотя бы попросить о встрече, тот сухо и безэмоционально отшил его, попросив больше никогда ему не звонить и прекратить преследовать. Спустя сутки он сменил номер и съехал со своей прежней квартиры, оставив Лайтвуда наедине с разъедающей его болью, чувством предательства и разочарованием, на краю метафорической пропасти, куда он собственноручно себя загнал и теперь малодушно помышлял о том, чтобы оказаться на самом её дне, в надежде, что хотя бы так сможет заглушить свои страдания.       Самое паршивое, что он даже не мог презирать Себастьяна. На следующий же день по всем каналам уже транслировали новость о помолвке Верлака с наследницей Моргенштернов, а Алек только и мог думать о том, что не смог обеспечить Себастьяну должного уровня жизни, поэтому тот, разочаровавшись, отвернулся от него.       Вернее сказать, от Алека отвернулись все, кого он когда-то считал своими близкими друзьями.       Несколько лет назад его родители вместе с младшим братом погибли в авиакатастрофе, и теперь у Алека осталась только его сестра, Изабель, и она всегда была его опорой в то время, когда он ещё не был знаком с Себастьяном. Сейчас она работала в модельном агентстве и последние годы жила то в Испании, то во Франции.       По правде сказать, Алек даже толком не знал, где конкретно в данный момент находилась Иззи. Полгода назад они сильно поссорились, когда Изабель сказала ему, что Себастьян его использует, но он и слышать не хотел ничего дурного о своём женихе. Последний номер Иззи, по которому Алек пытался до неё дозвониться, оказался недоступен, а в соцсети девушка не заходила уже пару недель, и Лайтвуд искренне надеялся, что с ней всё в порядке, но ещё больше он ждал, что она что-то почувствует и выйдет с ним на связь.       Дело было даже не в деньгах, которых Алек внезапно лишился. Сейчас ему просто нужен был хоть кто-то, хоть одна живая душа, которой он был бы небезразличен. Кто-то, кто скажет ему «Я рядом», может, даже возьмёт его за руку…       Он торопливо вытер с щеки влажную дорожку. Не хватало ещё тут расплакаться напоследок.       Алек понимал, что сам виноват во всём, что с ним произошло. Самолично оттолкнул близких ему людей, разрушил свою компанию и свой бизнес, подвёл своих родителей и брата, не оправдал надежд своей единственной любви, предал доверие Себастьяна… вернее, Себастьян предал его доверие, но это уже было совершенно неважно.       Единственное, чего ему сейчас хотелось — чтобы эта нескончаемая боль прекратилась. Он пил всю неделю подряд, выкурил, наверное, целый блок сигарет, но легче ему так и не стало. Жить, как и многие в его городе, на дне социума он просто не мог — был слишком горд для этого.       Если уж ему предстояло уйти — он хотел сделать это красиво. Хотя, глядя на далекую асфальтовую дорожку, от которой его отделяли пять десятков этажей, он усомнился, что это будет приятное зрелище. Скорее всего, он будет выглядеть как бесформенная клякса с растекшимися мозгами, кровью и кишками, и навряд ли этот художественный кадр напечатают в газетах… — Тряпка, — глухо зарычал Алек, ненавидя себя в этот момент больше, чем когда-либо в своей жизни. — Лучше бы пулю себе в лоб пустил…       Он никогда не держал в своих руках оружие и не собирался это менять. Пропасть внизу вдруг показалась ему такой заманчивой, что он зачарованно уставился туда, вниз, где безостановочно сновали муравьи-людишки и беспрестанно гудели автомобили… — Думаешь, это хорошая идея?       Алек испуганно дёрнулся, едва не перевалившись через перила. Может он и подумывал прекратить своё жалкое существование, но точно без посторонней помощи и не на несколько минут раньше задуманного. Он резко обернулся и увидел в пяти метрах от себя смуглого мужчину-азиата, который небрежно облокотился о перила. На его лице гуляла лёгкая усмешка, и он с каким-то любопытством смотрел на Лайтвуда. — Я не знал, что здесь есть кто-то ещё, — нервно сказал Алек, машинально приложив руку к груди, словно это могло помочь успокоить его бешено колотящееся сердце. — Вы меня напугали. — Неужели я так ужасно выгляжу? — игриво поинтересовался мужчина и прищурился.       О нет, он вовсе не выглядел ужасно, даже наоборот. Стильный пиджак алого цвета и чёрная рубашка без трёх верхних пуговиц под ним, брюки по фигуре, дорогие лакированные туфли и очень ухоженный вид выдавали в нём представителя если не правящего, то довольно обеспеченного класса. Хитрый взгляд подведённых раскосых глаз и лукавая усмешка из-под свисающих бордовых прядей чёлки делали его одновременно и манящим, и почему-то недоступным — Алек не успел над этим задуматься. Выточенные будто из камня губы обхватили тонкий мундштук и выпустили наружу тонкое облачко дыма. — Настолько, что даже слов нет? — притворно ужаснулся незнакомец и склонил голову набок.       Такой красный оттенок, как у его пиджака, был, на взгляд Алека, слишком кричащим и броским, чтобы хоть немного испытывать к нему симпатию, но, на удивление, так же хорошо сидел на незнакомце, как и идентичного цвета помада на губах у его сестры Изабель. Лайтвуд вдруг понял, что молчит уже слишком долго для того, кто не хочет, чтобы его сочли невежей, а ему отчего-то хотелось произвести на этого мужчину совсем другое впечатление. Если ещё не было слишком поздно, учитывая, что тот, кажется, уже сообразил, что чуть не стал невольным свидетелем чужого самоубийства. — Нет, совсем не ужасно, — Алек спешно замотал головой. — Просто вы застали меня врасплох, и я растерялся.       Странно, но азиат выглядел совершенно спокойным, даже скучающим, словно ему каждый день приходилось сталкиваться с такими же, как он, чокнутыми, висящими на бордюре крыши многоэтажки. — Не каждый, — уточнил мужчина, откуда-то угадав, о чём думал Алек. — Хотя бывало по-разному. Сотню раз точно был наблюдателем, парочке десятков из них посодействовал, — он странно усмехнулся. — В трёх даже принял участие. — Не понял? — брюнет опешил. — Что значит «принял участие»? Вы психолог или что-то вроде того? — Что-то вроде того. Хотя это больше зависит от того, собираешься ли ты отсюда прыгать, — мелодично произнёс незнакомец. — А вам-то что? — мрачно сказал Алек.       Необычная внешность азиата внезапно перестала казаться очаровательной, а сам он представился ему довольно назойливым со своим лживым участием в голосе, а он, Алек, устал, слишком устал, чтобы и дальше продолжать любезничать с кем бы то ни было, даже с ним. — Шли бы и шли себе дальше по своим делам. — А я как раз и шёл по своим делам, — ни на миг не смутившись, сказал тот. — И вот я здесь. Так ты собираешься вниз или как? — Не ваше дело. — Ещё как моё, — не согласился тот. — Может, я хочу убедить тебя принять другое решение? — Я и сам в состоянии разобраться, какие решения принимать, — отрезал Алек. — Так что не нужно меня спасать или что вы там себе надумали… — О, дорогой, — мужчина вдруг усмехнулся. — Разве я что-то говорил о твоём спасении? Напротив, я хочу стать тем, кто толкнет тебя на самое дно и будет смотреть, как ты захлёбываешься в этой грязи. Полагаю, это будет довольно увлекательное зрелище.       От его тона Лайтвуду стало не по себе. — Кто вы? — настороженно спросил он. — Это интересный вопрос. Я тот, кто хочет предложить тебе сделку, от которой ты не откажешься, — подмигнул ему незнакомец, лениво отсалютовав ему — как Алек не заметил его раньше? — высоким цилиндром.       Он что, фокусник? — Какую ещё сделку? — Может, поговорим в более располагающей для беседы обстановке? Здесь слишком открытая местность, мою шляпу всё время сносит ветром, — кокетливо пожаловался мужчина, вцепившись в поля цилиндра обеими руками. На секунду Алеку показалось, что мужчина воспарил над поверхностью крыши, используя свой головной убор как параплан. — Ну… Хорошо, давайте, — согласился он, всё ещё недоверчиво поглядывая в сторону странного незнакомца, а тот вдруг просиял. — Вот и чудненько, — радостно сказал он.       Мужчина не тронулся с места ни на миллиметр, но Алек вдруг оказался совершенно в другом месте — не на крыше, а в собственной квартире, с которой ему, вероятно, в скором времени предстояло распрощаться. Не веря своим глазам, он дрожащей рукой потрогал окно и подоконник, возле которых он очутился — они были очень даже настоящими. Но больше всего его поразило то, что мужчина, с которым он всё это время разговаривал, тоже был с ним в его квартире, и сейчас он с видом полноправного хозяина опустился на софу девятнадцатого века, которую Алек однажды урвал на аукционе, потому что та привела Иззи в настоящий восторг.       Но это было ещё не всё. Красный пиджак азиата превратился в красный жилет с золотыми пуговицами, а в руках у незнакомца вместо цилиндра появилась трость, и он по-прежнему не сводил с Алека испытующего взгляда. — Прошу тебя, Александр, присаживайся, — приглашающим жестом указал он на его мягкий диван, и Лайтвуда как током шибануло от происходящего. — Что за чёрт?! — воскликнул он, озираясь по сторонам. — Как это вообще возможно? Как я здесь… — Я же сказал: нужна более располагающая обстановка, — терпеливо объяснил мужчина. — Думаю, твои апартаменты подходят для этого как нельзя лучше. Расслабься, дорогой. — Расслабиться?! Я только что стоял там, на крыше, а теперь… — Алек ткнул пальцем в окно, а потом в страхе обернулся к незнакомцу. — Я что… — Нет, Алек, ты не умер, — мужчина закатил глаза. — И ты не под наркотиками. Тебе надо успокоиться, ладно?       Он сделал пальцами странное движение, и в руках Алека оказался бокал, наполненный янтарной жидкостью. От неожиданности он его выронил, и тот с оглушающим звоном разлетелся на мелкие осколки, столкнувшись с каменной плиткой. Янтарная жидкость, поблескивая, растеклась по полу, замочив персидский ковёр. — Ну вот, — спокойно сказал незнакомец, даже глазом не моргнув. — Разлить такой первоклассный бурбон… Ещё? — Прекрати, — прохрипел Алек, убирая дрожащие руки за спину. — Как хочешь, — тот пожал плечами и с сожалением уставился на опустевший мундштук в своих тонких пальцах. — Здесь можно курить? Ах, ну да, ты ведь куришь, значит, и мне можно, — он вновь с наслаждением затянулся возникшей из ниоткуда новой сигарой. — Кто ты, чёрт возьми?! — не своим голосом потребовал Лайтвуд объяснений. — И откуда знаешь моё имя? — Хотел бы я сказать пафосную фразу вроде «Важно не кто я, а кто ты», но это, увы, будет неуместно, — мужчина драматично вздохнул и чуть приподнял левую бровь. — Есть предположения? — Ты… ты д…д…демон? — заикнувшись, проронил брюнет.       Других версий у него в эту секунду даже не возникло. Цветовая гамма в одежде мужчины, метаморфозы, происходящие прямо на его глазах, возникающие из пустоты и пропадающие в ней же предметы, янтарные глаза незнакомца, в которых то и дело проскакивали алые искорки. Сделка, которую он упоминал, и дно, на которое, он говорил, хотел бы опустить Алека. Или толкнуть? Он уже и не помнил. Незнакомец одобрительно усмехнулся. — Бери выше, красавчик, — мужчина залихватски ему подмигнул. — Всегда есть кто-то, кто управляет остальными, верно? Я вот, к примеру, управляю всеми демонами, хотя технически я тоже являюсь демоном, так что ты прав. Хм… — И ты… — Ага, — он элегантно полуразвалился на софе, закинув руку на её спинку, всё так же не сводя глаз с Алека, и отбросил в сторону свой цилиндр, очередное появление которого Лайтвуд снова упустил, в пустоту, в которой тот невероятным образом растворился. — Я сам дьявол, дорогой. Прошу любить и жаловать.       Лайтвуд попятился, ударившись спиной об стену. Он никогда не был особо верующим или богобоязненным человеком, но осознание того, что, возможно, перед ним сейчас действительно тот, кем поголовно пугают грешников, заставило его, наверное, впервые за всю его жизнь перекреститься. Внимательно наблюдавший за его действиями азиат немедленно скривился. — Как грубо, — осуждающе произнёс он. — Будь перед тобой обычный демон, он бы уже наверняка сгинул в небытие. Ну, то есть, обратно, — он ткнул пальцем в пол. — Но зачем выказывать такое неуважение? Я ведь вполне культурно к тебе явился, не угрожал, не оскорблял… Ты бы ещё молитву прочитал. — Я… Я не знаю молитвы, — растерянно пробормотал Алек, запоздало подумав, что, наверное, не стоило так прямо сообщать демоническому созданию о том, что он фактически безоружен. Впрочем, тот в ответ на его признание расплылся в благосклонной улыбке. — Я говорил, что меня всегда восхищала твоя прямота? А, точно, — словно бы вспомнив о досадной мелочи, мужчина наморщил лоб. — Ты ведь со мной не знаком. Я Магнус. Магнус Бейн. — Ты меня знаешь? — дрожащим голосом спросил Лайтвуд. — Конечно, — охотно кивнул Магнус. — Ты Александр Лайтвуд, унаследовавший от отца многомиллионную компанию, которую, впрочем, у тебя относительно недавно, как бы это правильней сказать? Да, отжали. Не скажу, что здесь целиком и полностью твоя вина, но на твоём месте я бы всё же лучше отбирал себе… кхм, круг знакомств. — Что тебе от меня нужно? — Я же сказал. Хочу предложить тебе сделку, — глаза дьявола загорелись. — Хочешь вернуть компанию? Заручиться поддержкой? Это вполне возможно. Открыть новый филиал? Обеспечить длительное инвестирование? Отгрохать себе шикарный особняк на берегу океана? Только скажи. Иметь успех у жен…прошу прощения, мужчин, — он понимающе ухмыльнулся. — Вернуть себе того смазливого парня. Я бы не советовал, конечно, но это тоже вполне вероятно. Ну так как? — Дай угадаю: ты исполнишь все мои желания, а взамен попросишь мою душу и тело? — выпалил Алек. — Фи, как пóшло, — Магнус картинно ужаснулся. — Нет, сладкий, твоё тело меня не интересует, хотя, вне всяких сомнений, там тоже есть на что посмотреть. Истинную ценность для меня представляет только твоя душа, так что, в целом, ты снова оказался прав. Правда, желаний ограниченное количество, но этого вполне хватит, чтобы поправить твои дела, ты согласен? — Нет! — гневно воскликнул Лайтвуд, суеверно боясь ответить согласием даже на простой вопрос. — Ты не понимаешь, чего просишь. — Да ну? — лениво отозвался дьявол и с сочным хрустом надкусил яблоко, ярко-красное, как у Белоснежки. — Ну-ка, просвети меня, чего там я не понимаю? — Заключить сделку с дьяволом, — брюнет сглотнул. — Значит, навсегда отвернуться от бога… — В которого ты не веришь, — подсказал ему Магнус. — Точнее, не верил до встречи со мной, ну да это мелочи. — И закрыть себе доступ на небеса, — Алек чувствовал себя глупо, перечисляя ему какие-то банальные вещи, о которых он и понятия не имел. — Это значит лишиться части себя, подписать себе приговор и обречь свою душу на вечные страдания. — Сказал без пяти минут самоубийца, — хихикнул Магнус. — Забыл, какая кара ждёт всех, кто своевольно устремился на тот свет вне очереди? — Я не успел об этом подумать, — Алек смутился.       Может, расслабленная поза дьявола или его манера буднично вести диалог, или его вполне себе человеческий облик, а может и то, как он совершенно по-простому смеялся и подтрунивал над ним, повлияли на его эмоциональное состояние, но в эту секунду Лайтвуд чувствовал себя намного спокойнее, чем пять минут назад, и он даже мог с уверенностью сказать, что прямо сейчас держит себя в руках. — А ещё ты забыл, что в этом случае ты бы умер в конвульсиях в луже собственной крови и абсолютно ничего бы не выиграл, — устрашающим голосом произнёс Бейн. — Каково? — А что, твой вариант многим лучше? — с горечью усмехнулся Алек. — А разве нет? Я ведь предлагаю тебе настоящий джекпот, в котором ты можешь практически всё, — воодушевленно сказал Магнус, взмахнув в воздухе импровизированной волшебной палочкой, с которой посыпались разноцветные искры. — К тому же я не заберу тебя с собой в ту же секунду, а дам тебе насладиться твоей райской — оценил каламбур? — жизнью. Разве это не стоит того? — Я не хочу в Ад! — А какая разница? Ты бы так и так попал в Ад, — поморщился Магнус. — Только в одном случае твоя душа угодит точно в мои руки, а в другом — нет. Поверь, первый вариант намного приятнее. Самоубийц у нас не очень-то жалуют, и это с учётом того, что вы и так — прости, оговорочка по Фрейду, — они и так испытывают не очень-то приятные ощущения, раз за разом переживая собственную смерть. — Вы… — повторил за ним Алек, сообразив вдруг, что Магнус потенциально причислил его к тем, кто отправился в мир иной добровольно. — И что же ты предлагаешь в обмен на мою душу? — Правила просты: я могу выполнить любые твои желания, но не более семи. И да, конечно же, существует несколько исключений. Например, я не могу заставить кого-то полюбить тебя. Или воскресить кого-то из мёртвых. Не могу вмешиваться — то есть, я не смогу убить кого-то за тебя, дорогой, — Магнус погрозил Алеку пальцем, и тот покраснел. — Так что можешь не смотреть на меня так. А ещё нельзя просить у меня увеличить количество желаний — контракт, знаешь ли, нельзя менять в одностороннем порядке. — Слишком много серьёзных исключений, — буркнул Алек, которого как раз и заинтересовали вышеупомянутые пункты. — Хорош дьявол. — Эй, полегче, — возмущённо сказал Магнус. — Я ведь тебя слышу! Исключения затрагивают судьбу и выбор других людей, а это полномочия Бога — я просто не имею права сюда лезть, хотя иногда таааак хочется… — Тогда что ещё ты можешь? — покосился на него Алек. — Кроме этого. — Всё остальное! — Бейн широко развёл руками, демонстрируя широкие просторы для его фантазии. — А это практически всемогущество. И заметь, что я мог отправить к тебе какого-нибудь рядового демона, но вместо этого решил навестить тебя лично, а это дорогого стоит, — он обиженно надул губы. — Всё потому, что у меня слишком чистая и светлая душа, которую ты и сам не прочь прибрать к рукам? — мрачно хмыкнул Лайтвуд. — Ну, насчет слишком чистой и светлой ты, конечно, загнул, — Магнус зевнул. — Ты ведь только что помышлял об убийстве человека, сладкий. — Ты читаешь мои мысли? — сообразил наконец брюнет. — Очко за догадливость, — отозвался демон. — Хотя я думал, что ты придёшь к этому быстрее. Ну так что? — Прям всё, что угодно? — с подозрением переспросил Алек. — Ага, — жизнерадостно подтвердил Бейн и устроил ручной салют из евровых купюр разного номинала, которые растаяли в воздухе, так и не коснувшись пола. — Семь самых разных желаний — загадывай, Александр! Обещаю, тебе понравится. — Мне не нужно семь, — хмуро сказал брюнет. — Мне нужно только одно. — Прости, дорогой, но так не получится, — извиняющимся тоном сказал дьявол. — Желаний у тебя будет ровно семь, не больше и не меньше, а скидок и льгот вроде «временной аренды души с возвратом» у нас не предусмотрено просто потому, что ты не станешь использовать остальные шесть. — Прекрати лезть в мою голову, — вскинулся Лайтвуд. — Пардоньте, сеньор. Тысячелетняя привычка, вылившаяся в профдеформацию, — раскаянно сказал азиат. — Ничего не попишешь.       Алек забрал у него из пальцев клубнику, которую Магнус хотел уже было отправить себе в рот, и съел её сам под вопросительный взгляд демона. На вкус она была совсем как настоящая. — Она и есть настоящая, — заверил его мужчина, поливая оставшуюся в вазочке клубнику растопленным шоколадом. — Ну, что ещё?       Брюнет неопределенно пожал плечами и своровал ещё одну клубничину, предсказуемо запачкав руку шоколадом. Магнус с интересом уставился на то, как он облизывал свои пальцы. — Ну же, Александр, — нетерпеливо произнёс он. — Я буквально всем своим нутром ощущаю сомнения в твоей голове. — Ты не можешь винить меня в том, что я тебе не доверяю. Ты демон, а я вообще-то смотрел «Ослеплённый желаниями», — Алек прищурился. — Я пожелаю стать богатым, а меня пристрелят, как последнюю собаку. Или ты сделаешь меня полным идиотом. Или наколдуешь мне крошечный член. Или… — Ох, дорогой, посягать на твоё мужское достоинство было бы настоящим кощунством, — игриво мурлыкнул Магнус. — Я просто привёл пример, — Алек подавился глотком воздуха. С ним заигрывали многие красивые мужчины, причём довольно часто, но так, чтобы сам дьявол? Он слегка растерялся, надеясь, что он покраснел не так сильно, как ему самому казалось. — Ты же понимаешь, о чём я. — Понимаю, — снисходительно сказал Бейн. — Давай начистоту: ты мне симпатичен — ровно настолько, насколько мне вообще могут нравиться люди, поэтому я обещаю тебе полную прозрачность со своей стороны. Я исполню ровно то, что ты загадаешь, но при этом ты останешься собой, то есть, менять что-то в самом тебе я не стану, если ты сам меня об этом не попросишь. — И с чего я должен тебе верить? — Алек прищурился. — Ты вообще-то дьявол, главный над всеми демонами. — Согласен, — Магнус на секунду задумался, а затем в его руках материализовался красивый свиток в красно-золотом обрамлении, с виду чуть ветхий. — Так-так, посмотрим… О, вот оно, — оживился мужчина. — Взгляни-ка?       Лайтвуд недоверчиво взглянул в его сторону, а потом медленно приблизился. — Смелее, — приободрил его дьявол. — Я не кусаюсь… Если ты, конечно, не пожелаешь обратного.       Вспыхнув, Алек встал рядом с ним, пробежавшись глазами по витиеватым буквам. — Это и есть контракт? — спросил он удивленно. — Полные условия, — не без гордости сообщил Магнус. — Клиент должен знать свои права, ты ведь и сам это знаешь.       Реальность происходящего окончательно осела в его сознании. Алек взял свиток в руки, отметив, что тот слегка обжёг его в первую секунду, а потом, когда он дочитал до конца, просто исчез. — Всё в порядке? — осведомился Магнус, заглядывая ему в глаза. — Кажется, да, — брюнет слегка замялся. — Но… — Что? — тут же спросил Бейн. — А если я не соглашусь? — осторожно спросил Алек. — Просто откажусь от сделки и всё?       Желание жить внезапно перевесило все его проблемы вместе взятые. Он не знал, как собирается выкарабкиваться из этого дерьма, но собственная душа вдруг показалась ему слишком высокой ценой, чтобы закладывать её в этот дьявольский ломбард. — Тогда я просто верну тебя на ту крышу в тот же момент, в который я тебя окликнул, — спокойно сказал Магнус. — И ты не вспомнишь ничего из того, что сейчас произошло, как и то, что я в принципе существую. В этом случае всё произойдёт так, как и должно было произойти: уже на следующее утро заголовки газет будут пестреть громкими фразами о том, что известный наследник корпорации Лайтвудов покончил с собой, совершив убийственно красивый прыжок с пятидесятого этажа компании-конкурента. — Но я ведь могу и не прыгать, — зацепился за эту мысль Алек. — Могу просто уйти оттуда и… — Поверь мне, Александр, — Магнус вдруг перестал хихикать и кривляться, и его лицо стало очень серьёзным. — Здесь без вариантов. Ты прыгнешь и разобьёшься насмерть. Иначе я бы к тебе не пришёл. — Ты врёшь, — голос Алека дрогнул. — К сожалению, ты не сможешь это проверить, но я был бы не вправе вмешиваться, если бы существовал хоть один вариант развития событий, при котором ты бы сделал иной выбор, оказавшись на той крыше. Как я и сказал, я не вторгаюсь в божественные полномочия, — дьявол сочувственно взглянул на него. — Так что нынешний выбор за тобой. Прыгнуть и умереть или же получить всё. — Отдав при этом свою душу в твоё распоряжение, — слабым голосом закончил Алек. — Всё верно.       Всё это было очень странно и слишком неожиданно. Лайтвуд почувствовал, как у него кружится голова, но при этом он уже знал, какой выбор собирается сделать. По сути, это был выбор без выбора, и единственное, чего он пока ещё не понял — в чём разница между тем, что станет с его душой в первом и во втором случае. Но если у него был шанс отсрочить момент этого познания, он бы хотел им воспользоваться. — Ладно, — он не узнал своего голоса, так сильно он исказился. — Допустим, я согласен. — Так «допустим» или «согласен»? — тут же уточнил Магнус. — Согласен, — решительно сказал Алек, чувствуя себя так же, как он себе представлял свой полёт с крыши. — Где-то надо поставить подпись, да? А… просто ручкой или надо кровью, или…       Он осёкся, наткнувшись на странно задумчивый взгляд дьявола. — Не совсем, — вкрадчиво произнёс Бейн. — Ты ведь смотрел Винчестеров? Значит, должен знать, как скрепляются такие сделки. — Э… Ты что, серьёзно? — Алек недоверчиво покосился на него. — Поцелуем?       Магнус слегка прищурился. — Полагаю, у тебя нет с этим проблем? — уточнил он. — Мне ведь не нужно перевоплощаться в кого-то другого?       Лайтвуд отлично понял, что демон имеет в виду, но, глядя на его яркие, чуть искривлённые в лукавой усмешке губы, поймал себя на мысли, что, возможно, хочет этого даже больше, чем изначально предполагал и чем готов был признаться в этом самому себе. — Нет, не нужно, — он слегка откашлялся. — Всё… в порядке.       Он сделал два шага вперёд и неуверенно наклонился к нему. Глаза Магнуса чуть расширились, а затем Алек слегка коснулся его мягких и чуть влажных губ. Простой и целомудренный поцелуй, который вполне мог именно на этом и закончиться, если бы Лайтвуд неожиданно для себя не решил его углубить.       Он не знал, что на него нашло. Если прямо сейчас ему это не снилось, то он стоял и добровольно целовал дьявола, охотившегося за его душой и, собственно, предложившему ему за это возможность побыть на вершине мира. Власть, деньги, любовь, успех и всеобщее признание. Но в эту секунду Алек мог думать только о том, как приятно ощущались губы Магнуса на его собственных — до тех пор, пока эти самые губы вдруг не задрожали, явно сдерживая смех. — Что? Что такое? — спросил он обеспокоенно, отрываясь от него. — Да ничего, — пожал плечами Магнус. — Всё в порядке.       От Алека не укрылись шальные искры в его глазах и улыбка, которую он всячески пытался скрыть. И в этот момент до него дошло. — Это неправда, да? — гнев слабой волной шевельнулся в нем. — Ты… ты соврал про поцелуй? — Да, — ухмыльнувшись, признался Магнус. — На самом деле правила не менялись уже три тысячи лет и тебе и впрямь нужно подписать договор. Но мне понравилось, — поспешно прибавил он, глядя, как побагровевший Алек на него надвигается. — Всегда приятно, когда тебя так искренне целуют. — Сукин ты сын, — процедил Лайтвуд, сжимая кулаки. — Я демон, Александр, — азиат закатил глаза. — Как бы ты меня ни назвал, я сочту это комплиментом. К тому же, меня обзывали и похуже.       Он вновь материализовал в руках уже знакомый Алеку свиток и развернул его в самом конце. — Держи, — он вручил ему перо золотистой окраски с красным стержнем. — Чьё это перо? — Алек невольно восхитился необычным цветом. — Грифона, — охотно поделился дьявол. — Пришлось с ним повозиться, прежде чем я добыл хотя бы одно — паршивец и клюется, и кусается. — Грифоны существуют? — Существовали примерно три тысячи лет назад, — прикинул Магнус. — Так что посторожнее с ним — мои запасы на исходе. — Получается, договор достаточно подписать простой ручкой? — усомнился Лайтвуд. — Я имею в виду, пером. — Нет, — усмехнулся Бейн. — Его нужно подписать своей кровью, как ты и сказал. — Но я ведь… — Алек в ужасе уставился на алый стержень пера, на котором значилась надпись «Кровь Александра Гидеона Лайтвуда». — Какого чёрта? Когда ты успел?! — Успел. Больно было? — участливо поинтересовался Магнус. — Нет, но… — Вот и супер, — закрыл тему дьявол и подпихнул к нему контракт, на котором Алек с обреченным видом вывел свою подпись. — Не делай так больше, — сдерживая гнев, предупредил его брюнет. — Я серьёзно, Магнус! — Ладно, — легко согласился тот. — В следующий раз вызову бригаду гематологов, которые обязательно… — Следующего раза не будет, — резко оборвал его Алек. — Как скажешь, сладенький, — подмигнул ему демон и насильно впихнул ему в рот ещё одну ягоду, которая, Алек был готов поклясться, возникла в его руке в тот самый момент, когда пальцы демона уже коснулись его рта. — Ну что, понеслась? Семь желаний Александра Гидеона Лайтвуда! — Я уже сказал, — теряя терпение, повторил Алек. — Мне нужно только одно. — Хорошо-хорошо, — суетливо закивал дьявол, но в его глазах явственно читалась насмешка над алековой наивностью. — Так что, ты готов его озвучить?