The End of Undertalion: My Purest Soul For You

Осознание себя, как живого существа — впервые за время его новой жизни, пришло к Азриэлю именно во сне. Странном, тревожащим душу и греющем её одновременно сне - абстрактном, но реалистичном, походившим на период небытия до его второго рождения: иными словами, неразрывно связанный с определением амбивалентности. Начался он на маленькой поляне в глубине скалистых пещер, в центре которой выделялся один крупный, переливающийся солнечным светом жёлтый цветок. Он был живым, если его существование можно описать словом «жизнь». По крайней мере, в отличие от своих собратьев, он имел выразительное лицо и мог испытывать эмоции. Но как бы Азриэль ни смотрел на него, одного он не мог заметить: базовой, присущей любому живому существу эмпатии. Он не чувствовал её — лишь боль, гнев и ненависть. Но даже тогда нашёл в себе силы прикоснуться к страдальцу. После яркой вспышки весь свет исчез. Не было ни цветка, ни самого Азриэля — лишь пустота и очаг света разума в ней — мысль. Кто-то пытался связаться с Принцем, стучался в его душу, минуя эмоциональный барьер, решимость и любые иные преграды. И мысль эта была его собственным образом — маленьким зеленоглазым монстром, ещё без рожек. -Что это? Что-то пытается пробраться в мой мозг. Это что, я? Это я внутри.. цветка? -Ты видишь проекцию себя, Азриэль. Ты видишь себя таким, каким хочешь видеть. А видишь ты себя прежним. Помнишь, как ты выглядел на картине? -Я помню, но что это должно означать? -Я — это ты. Я — ты внутри тебя. Я не больше и не меньше, чем я. То есть, ты. Тебя создаёт вновь твоё окружение, но задумывался ли ты, что ты уже родился уникальным? -Я не.. я уже «кто-то»? -Уже. Твоё окружение — твои родители, братья, сёстры.. твой первый круг общения и условия, в которых ты формируешься, как личность, предопределены заранее. Жить — значит меняться. И ты задумывался, сможешь ли ты стать таким, как прежде, так ведь? -З-задумывался, но.. -Ты уже не такой, каким был этим вечером. Мы меняемся каждую минуту, каждый миг под влиянием окружающих нас обстоятельств. Не меняешься ты лишь в одном случае — если не существуешь. Воспоминания могут дать тебе понимание прошлого, но пропасть между прошлым и настоящим тобой слишком велика. На новый лист можно переписать содержимое вырванного, но будет ли он прежним, если учесть, что он постоянно заполняется чем-то новым? Мыслями, чувствами, действиями.. -Н-нет. Значит, и я не могу стать прежним? -Ты и не был прежним, Азриэль. Ты был собой. И сейчас ты — такой же ты, каким собой был ты прежний. -Ладно.. если воспоминания так мало изменят.. но я хочу знать, что случилось. Хочу помнить свои ошибки. -Они изменят тебя ровно настолько, насколько этого хочешь ты сам. Но станет ли тебе легче? Не будет ли тебя тяготить память? -Даже если станет, я должен знать. Я хочу всё вспомнить. -И вспомнишь. - Ответила проекция, канув в небытие. Азриэль ощутил спиной мягкость постели, а руками — твёрдость её изголовья. Открыв глаза, он увидел потолок своей старой комнаты: белый, далёкий и пустой. -Мой дом.. моё пространство бытия. На часах было без десяти минут девять: спать дальше, не рискуя пропустить знакомство со своей новой жизнью, было нельзя. Принц встал с постели, небрежно её заправил и, одевшись, покинул комнату, надеясь за столь короткий срок до положенного завтрака привести себя в чувство. Старая зубная щётка, что долгие годы пылилась на полке в ожидании хозяина, словно верный Хатико, при первом же использовании из непривычности несколько раз вываливалась из рук. Холодной водой были смыты как сонливость с крошками от вчерашнего пирога, так и нежелательные мысли, что никак не покидали голову Азриэля. Настолько, что в отражении, в зеркале он увидел лишь самого себя, а не тысячи причин для поиска различий между собой прежним и настоящим. Часы пробили девять, и приготовления к грядущему, насыщенному событиями дню были окончены. -Доброе утро, Азри. Как спалось? - Спросил Асгор, похлопывая сына по плечу. -Всё хорошо, спасибо.. -Ничего не болит? Дискомфорта не чувствуешь? Альфис сказала, если проявится что-то подобное, то нужно будет отвести тебя к ней. Принц улыбнулся. -Нет, всё в порядке. Правда. Когда начнём праздновать Рождество? -Сразу после завтрака. Не гоже ведь идти в Сноудин голодным? Садись пока, я положу. Поглядывая на аккуратно сложенную при входной двери зимнюю одежду, маленький монстр запрыгнул на стул. -Я.. не знаю, понравится ли тебе. Обычно, для тебя всегда готовила Тори, но я постарался. Приятного аппетита, сынок. -Спасибо. И тебе. Азриэль не знал, почему, но вид отца в поварском колпаке и фартуке казался ему чересчур забавным. Впрочем, то же можно было сказать о его неумелой попытке украсить рис с овощами попавшимися под руку приправами: несмотря на суховатость и блеклость блюда, явно приготовленного из полуфабрикатов, на вкус оно оказалось вполне сносным. -Папа, я вот хочу спросить. Я помню, что на Рождество дарят подарки. А какой подарок ты бы хотел получить? -Вряд ли другой подарок может сравниться с тем, который я уже получил. Мне.. мне правда ничего больше не надо – просто видеть твою улыбку и знать, что с тобой всё хорошо. -Я не собираюсь больше исчезать. Если хочешь – я и вовсе не буду из дома выходить. -Нет, нет.. ты можешь выходить, но.. -Не уходить далеко? -Да, не уходи далеко. Я думаю, это правило нам подойдёт. Обещаешь его придерживаться? -Обещаю. -Вот и хорошо. А теперь пойдём праздновать. Лес Сноудина – та часть зелёного покрова горы Эботт, что неведомым образом была отрезана от Поверхности и заточена в камень, из всего Подземелья находился ближе всего к вершине. Человек бы неминуемо почувствовал и разреженный воздух, и влияние горной болезни, и отголоски снежных штормов, извечно терзающих вершину, что наметали снег в пещеры под горой, но для монстров эти факторы почти не имели значения – разве что, лишь в качестве показаний на измерительных приборов для прогнозов погоды. В любом случае, именно из памяти о том, что Рождество на поверхности почти всегда сопровождалось снегопадом, празднование традиционно проводилось именно здесь – на обширных полях близ городка, где к тому моменту были уже обустроены павильоны с едой, напитками и сувенирами рождественской тематики, аттракционы и сцена для выступлений. Закономерным центром всей этой картины было рождественское дерево, украшенное игрушками и листками с рождественскими пожеланиями, по-традиции сложенными в форме четырёхконечной звезды. Держась за руку отца, закованную в королевские латы, Азриэль то и дело вертелся и норовил выскользнуть, отвлекаясь на всё подряд: праздничную музыку, декорации, красочные игрушки на витринах и других монстров, наслаждающихся Рождеством. Никого из них он не знал, но едва сдерживал своё желание познакомиться и узнать что-то новое. -Здесь красиво, не правда ли? - Подняв голову и обратив свой взгляд к рождественской ели, спросил Асгор. -Сколько лет у нас не было такого счастливого и тёплого Рождества.. оно действительно особенное -Я думаю, каждое рождество особенное. А чем это счастливее других? -Для меня — потому что к нам вернулся ты. У других монстров есть и свои поводы для радости. Внезапно кто-то окликнул короля сзади. Молодой, походивший на сову с бараньими рогами монстр в лабораторном халате стремительно приближался к Асгору, едва удерживая на голове круглые очки в бронзовой оправе, а под крылом – толстую кипу бумаг, ничем не защищённую от непогоды. -Сэр.. сэр Дримурр.. я здесь, простите за опоздание. - Поклонился запыхавшийся гость. -Ничего страшного. Но почему ты не оставил бумаги у Гриллби, как я просил? -Боялся.. что он до них дотронется. Это, всё-таки, и мой труд тоже.. подождите, так это правда? То, что мне рассказала Альфис – правда? Незнакомый монстр оценивающе посмотрел на Азриэля, добро улыбнулся и протянул мальчику крыло. -Азриэль, верно? Рад с тобой познакомиться, меня зовут.. Асгор тихо вздохнул. Огонёк радости в глазах короля слегка приугас, и лицо его вернулось к своему привычному, сурово-вдумчивому виду. -Корум.. не пугай мальчика, будь так добр.. Маленький монстр не протянул руку в ответ, и в течение нескольких секунд никак не реагировал. Сначала в голову ему пришла мысль поклониться из элементарной вежливости, но, едва начав сгибать спину, Азриэль вспомнил, что является принцем, а потому не обязан заниматься подобным. -Мне тоже приятно с вами познакомиться, Корум. -Конечно, я подпишу документ и направлю его в канцелярию как можно скорее, но не знаю, найду ли сейчас время. Как видишь, на мне сегодня и так слишком много дел. И тебе надрываться в такой день я бы не советовал. - Положив лапу на голову сына, ответил король. -Я с.. само собой, сэр. Удачного вам праздника! Сколь скоро гость пришёл на праздник, столь скоро и отдалился, помахав на прощание крылом. Встреча эта отметила как начало праздничного веселья, так и начало знакомства с Корумом, которому, как отец объяснил позднее, было поручено наблюдать за возможными проблемами юного Принца, связанными с его физиологией. И, всё же, задача удовлетворить собственное любопытство казалась куда важнее пустых раздумий. Имея на то полное право, Азриэль старался набрать как можно больше различных сладостей, складируя их в свою старую сумку, в то время как кошелёк на поясе Асгора, наоборот, постепенно пустел. Дома, само собой, ждали условия, в которых всеми покупками можно было насладиться, но Принц не смог отказать себе в удовольствии отгрызть часть от мотка сахарной ваты, руководствуясь желанием сравнить её вкус с оставшимися воспоминаниями о сладостях, или, скорее, призрачными, невесть откуда взявшимися ожиданиями. Азриэль не знал, чего именно, но чего-то в ней не хватало. В то же время, мысли Асгора были заняты совсем другим вопросом. -Сынок, мне нужно будет оставить тебя ненадолго. Скоро начнётся моя речь, и.. этот раз будет особенно сложным. Ты можешь никуда не убегать? -Хорошо. Я могу подождать внизу, возле трибуны? -Где захочешь, но там, где я смогу тебя найти. - Тепло обняв мальчика и несколько раз обернувшись по дороге, король скрылся за окружившей трибуну толпой. Вокруг постепенно собирались монстры самого разного вида – от волков и других звероподобных, до сгустков огня, роботов и целого семейства, похожего на набор тряпичных кукол. Тем временем, комедийный дуэт скелетов-каламбуристов закончил своё выступление, освободив сцену. Голоса приутихли, лампы на софитах утратили в яркости, и единственным источником освещения для по-прежнему серьёзного лика Короля оставался тусклый жёлтый свет от ламп, установленных в саму сцену. «Дорогие гости, подданные нашей короны, и все жители нашего древнего, гордого королевства Подземелья, что почтили сие Рождество своим присутствием. Перед тем, как мы, несомненно, продолжим традицию празднования, как король и защитник я обязан посвятить вашему вниманию несколько пунктов. Несмотря на общеизвестный факт разрушения Барьера, Стража не рекомендует никому покидать пределы Подземелья до полного изучения окрестностей горы Эботт. Мы несомненно помним, что оковы нашего существования были сброшены человеком, но помним и жестокость людей в древние времена, из-за чего не можем гарантировать вашу безопасность. В случае, если кто-либо из вас действительно желает посетить Поверхность, следует уведомить об этом временный пост Стражи и запомнить несколько простых правил поведения…» Прикованный к отцу взгляд юного принца одним прикосновением вдруг переключило на себя существо столь неожиданное, что Азриэль подскочил на месте. -Привет. Я не ожидал увидеть тебя здесь. Человек выглядел по-другому, нежели на картине дома, но, всё же, походил внешне, как минимум, ростом и той частью причёски, что выглядывала из-под тёплой шерстяной шапки. В одной руке человек сжимал кружку безалкогольного глинтвейна, другую же держал в кармане. -М-мы знакомы? -Не очень долго, но.. да. По крайней мере, я точно тебя узнаю. Решил всё-таки навестить семью? -Прости, но я правда не понимаю, о чём ты говоришь. Доктор Альфис сказала, что я потерял память. И разве ты не должен был за всё это время повзрослеть? Я ведь не так давно вернулся. -Ну-ка, подними взгляд. -Чего? -Да, так я и думал. Глаза у тебя точно другие. Но ты всё ещё Азриэль Дримурр, как я вижу. -Да. Но как тебя зовут? Человек добро улыбнулся и приложился к кружке. -Фриск. Представлюсь, потому что уже делал это раньше, но, видимо, это был другой ты. Из альтернативной вселенной, или, наоборот, из этой, как в комиксах. Или ты клон? -Я.. извини, я не разбираюсь в комиксах. И не знаю, клонировали ли меня, если с монстрами это вообще возможно. -Видимо, возможно, раз ты здесь. Подожди, дружбу полагается начинать с делёжки. - Фриск засунул руки в карманы, рассчитывая поделиться с новым другом конфетами, но Азриэль быстро его прервал. -Спасибо, но не нужно. У меня их полно в сумке. Если хочешь, пойдём ко мне домой, там всё и разделим. -Звучит круто, но давай лучше ты пойдёшь ко мне. Заодно расскажу, как с тобой познакомился. -Ты шутишь? Папа мне такую взбучку задаст, если я снова куда-нибудь уйду! Хватка Фриска оказалась столь крепкой, что Принц не мог из неё вырваться. Человек тащил его к воротам и ноги, ведомые любопытством, словно сами собой шли по направлению к выходу. -Я беру все последствия на себя, Азри. Ты же хочешь всё о себе узнать? Вот и узнаешь. *** Склоны холмов, скалистые горы и покрытые льдом реки – земля, над которой никогда не всходило Солнце, скрывала под своей снежной шапкой множество чудес. Вдали от Сноудина, затерянные в глубоком лесу, то были старые каменные постройки: остатки зданий, статуи основателей Подземелья, и кирпичные стены с лиловым оттенком, на которых не знающее жалости время, всё же, оставило свой след. Здесь заканчивались густые заснеженные леса, холод с ветром постепенно исчезали, и начинались Руины – первый дом Монстров после изгнания, и первая же столица, ныне почти покинутая. -Мы пришли. Это другой вход, но мне нужна помощь, чтобы его открыть. Главные ворота, увитые красным плющом, казались несравнимо огромными. Лестница, что вела к рычагу, располагалась по ту сторону и вовсе была сломана. -Чем я могу помочь? Я же не умею высоко прыгать или проламывать стены. Фриск в ответ лишь усмехнулся и достал из рюкзака верёвку с петлёй на конце. -Это называется "лассо", прямо как в фильмах про Дикий Запад. Смотри, там есть длинный выступ, прямо над окном. Я закину, а ты поднимешься и откроешь ворота. -А ты сам не можешь подняться? -Могу, но если упаду, то могу ненароком пострадать. Я же, всё-таки, человек. Ладно, кидаю. Смотри и учись! Раскрутив лассо над своей головой, Фриск метнул его точно в цель. Трос стряхнул каменную крошку с выступа, где когда-то располагались статуи, и обернулся вокруг него. -Теперь тебе нужно держаться за него крепко, и ногами опираться на стену, прямо до окна. Не бойся. И главное, не смотри вниз. Азриэль молча взял верёвку в руки. Хоть он и не был человеком, но страх перед высотой давал о себе знать, и первые шаги Принц делал крайне неуверенно. Цель казалась слишком далёкой, а желание спуститься и переложить задачу на Фриска постепенно нарастало. -Осторожно, шаг за шагом. -Я не могу.. слишком страшно! -Тогда закрой глаза, так проще! И с закрытыми глазами дорога пошла куда бодрее. Путь, что Принц аккуратно прощупывал, закончился, и его ноги зацепились за край старой бойницы. Качнувшись раз, Азриэль запрыгнул внутрь и, усталый, распластался на деревянном полу. -Фриск, это было жутко и утомительно. Больше никогда меня на такие дела не бери. - Крикнул монстр, осматривая болевшие от подъёма руки. -Но ты же справился! Хорошо, теперь найди в комнате рычаг. Захламленное помещение, когда-то бывшее комнатой управления воротами, а теперь служившее заброшенным складом, содержало в себе уйму мебели, ящиков, коробок и вещей, среди которых были игрушки, книги, садовые инструменты и многое другое, что оставили после себя бывшие жильцы Руин. Рычаг находился там же, за целой грудой мебели. Откинув ненужные предметы в сторону, Азриэль потянул за него обеими руками, до громкого щелчка. Где-то за стеной зашумели шестерни и шкивы, и массивные металлические ворота медленно отворились. Дальнейшая дорога лежала через центр старого города, где немногие оставшиеся жильцы всё ещё содержали сады, небольшие магазинчики, и, по слухам, ночью охраняла покой суровая Смотрительница. Фонтаны давно не работали, и кроме старых монеток, да живых побегов плюща ничего в себе не содержали -А я ведь говорил, что нет смысла сюда идти, особенно в Рождество. Скука смертная, как мы тут чему-то научимся? Мы так никогда не станем умнее! -Пойми, это часть нашей истории. Мы станем, если научимся держать даже такие, кажется, маловажные факты в голове. Будь терпеливее, Бёрдли, и наш проект будет лучшим во всём классе, как ты и хотел. -Хорошо, номер два. Но тогда на тебе и вся ответственность. Где-то вдали разгорелся и тотчас утих спор других детей – девочки с оленьими рогами и мальчика с завышенной самооценкой и голубым оперением. Фриска, впрочем, волновали куда более интересные по его мнению дела, и как только впереди показалась знакомая ему улочка, ребёнок воскликнул: -Вот мы и пришли! Только я сам тебя представлю, хорошо? Э-эй, Азри, ты куда.. В лучах магического света, озарявшего Подземелье, словно ангел, рождённый небом, на поляне перед домом стояла женщина в соломенной шляпе, собирая в корзину цветы и про себя напевая песню из старой книги об улитках. -Ох, я же просил никуда не уходить.. почему с тобой человек? - Грозно спросил запыхавшийся Король, всю дорогу следовавший за детьми. -Т-тори.. -Что на этот раз тебе нужно, Дримурр? Я же просила не называть меня так. - Ответила Смотрительница, не повернувшись. К Азриэлю пришло понимание того, как следует действовать. Сойдя с отцовской спины, принц аккуратно сорвал несколько цветов и, подступив сзади, положил их в корзину матери. План сработал моментально. Когда Ториэль повернулась лицом к сыну, тот увидел на её щеках слёзы. У неё не было сил говорить: за неё заговорил материнский инстинкт, повелев ей обнять потерянное дитя. Она не могла поверить в то, что видела, чувствовала и сжимала в руках. Не могла поверить в собственное счастье, обрести которое уже и не надеялась. Эту любовь, эту теплоту родства чувствовал и Азриэль, на глазах коего также наворачивались слёзы, а руки сами сжимали тело матери, не желая его отпускать. Пусть и не первый, но главный монстр в его жизни вновь был рядом, готовый его защитить и принять. -Тори, я могу объяснить. Я не ожидал.. Но Ториэль не желала слушать нерадивого короля, и влепила ему пощёчину, ничуть не пожалев на это силы. -Придурок. Я не могу понять, всё это время.. почему только Альфис попыталась что-то сделать? Ты не был ей безразличен, Дримурр. Но ты даже не попросил. -Мы не думали, что это возможно. Я не знал. Пожалуйста, прости мою глупость. -Я тоже не знала. Столько лет прожить, провожая каждого встреченного человека в последний путь, страдая и повторяя одно и то же, словно по замкнутому кругу. -Что случилось, мама? Почему вы ссоритесь? - Вмешался Азриэль, потрепав Смотрительницу за рукав. -Если это.. чудовище действительно хочет всё объяснить, пусть сделает это. Но не здесь. -Тори, пожалуйста. Выслушай меня. - Король потянулся к бывшей жене, но та даже к нему не повернулась. -Я просила не называть меня так, Дримурр. Если хочешь поговорить – идём внутрь. *** Тепло домашнего очага и и жар камина, вовсю украшенного рождественской атрибутикой, среди которых была миниатюрная искусственная ель, праздничные носки и всевозможное количество леденцов всех возможных цветовых и вкусовых сочетаний, не могли сбавить градус холодного напряжения. Изнутри дом Смотрительницы выглядел точной копией первого, но внутри казался куда менее стерильным и намного уютнее. Сама смотрительница молча сидела в кресле перед камином, в то время как Асгор пытался подобрать нужные слова, ходя по кругу. Фриска рядом не было — не желая разочароваться и застать очередную ссору, он укрылся в уютной комнате и был занят распаковыванием купленных на ярмарке подарков. -Что случилось между вами? - Сидя на ковре, спросил Азриэль. Дрова в камине тихо трещали, разгорающееся пламя окрашивало стены гостиной мягким оранжевым светом. -Он тебе не рассказал, значит. Ничего из того, что должен был. -Он ещё ребёнок. Я не хотел втягивать его в наши дела -Азри.. ты был для него поводом для мести. И он убивал. Шесть раз. Шесть человек проходили через эти стены, и встречали одну и ту же судьбу. Но на седьмой раз он споткнулся. -Убивал? Почему? Что люди сделали? -Они убили тебя. Раскололи твою душу, и поэтому ты ничего не помнишь. - Ответил король. -Тори, пожалуйста.. ради него. Если не ради меня, то ради него. Я обещаю, я больше никого не трону. Ториэль поднялась. Взяв за руку родное дитя, она окинула бывшего мужа взглядом, столь суровым, что тому стало не по себе. -Ты не изменишь отношения к себе своими просьбами. Так уж и быть, Но не обольщайся — это ради него, а не тебя.