The End of Undertalion: My Purest Soul For You

      Корум выглядел и чувствовал себя уставшим, но отдыхать подолгу себе не позволял. Последние недели учёный был занят планированием того, как должна была выглядеть реконструированная Лаборатория, и намерен приложить крыло, лапы, рога и всего себя до последнего пёрышка к составлению для Короля научного плацдарма, предназначенного решать проблемы самозащиты Монстров и освоения Поверхности. Работа по расчистке старых помещений застыла на одном месте, а проблемы, что возникли перед магическим народом, сбросившим оковы многовековой блокады, требовали работы с большими объёмами информации, большего количества специалистов, а следовательно – и пространства для их работы, которое разрозненные и неспособные полноценно согласовать работу университеты Нового Дома обеспечить не могли. Проект, по предложению Альфис, был назван «Геофронт», и едва успел перейти от основной проблемы к стадии планирования. Асгор, прибывший раньше назначенного по совершенно другой причине, выглядел не менее уставшим, но не позволял себе об этом даже заикнуться.       -Как и ожидалось - никаких отклонений от нормы. С момента последнего осмотра изменений не было. О целостности его души, Ваше Величество, можете не бояться. Я допускал, что со временем покажут себя проблемы, связанные с её повреждением, но сейчас не вижу никакой угрозы ей структуре. Она стабильна. Но, я так понимаю, ваши опасения больше связаны с его психологическим состоянием.       Новый день и новый потолок: кабинета, где Корум проводил дополнительные замеры жизненных показателей Принца, выявляя возможные отклонения, которых доктор, как и на раннем осмотре, не обнаружил. Тем не менее, родители замечали странности в поведении сына: глубокую отметину от ножа в стене спальни старого дома – над кроватью, что некогда принадлежала Кэре, странной отвлечённостью юного монстра и, как выразилась Ториэль, «внутреннему стремлению влипать в неприятности». У Короля волнений по поводу состояния сына и наследника было меньше, но спорить с той, что могла за любую безответственность и крепким словом осадить, он посчитал неразумным, и сам настоял на обследовании.       Азриэль сидел рядом с закованным в броню отцом, отчего казался Коруму ещё меньше. На лице мальчика читались как желание сохранить уверенность, так и боязнь. Была ли это боязнь понять, что с ним что-то не так, или какая-либо другая, новый королевский учёный лишь собирался выяснить.       -Да. Мы хотим знать, чем это может быть вызвано. Даже если он так взрослеет, то мы должны понимать, как нам сейчас общаться, чтобы никому не навредить. – Ответил Король.       -Я понимаю. Увы, здесь мои возможности ограничены, но я могу выработать некоторые рекомендации. Для начала мне нужно будет поговорить с мальчиком. Азриэль, ты же не против?       -Нет. Я готов. – Нарочито твёрдо, но выдав волнение едва заметной запинкой, ответил Принц.              Асгор поднялся, положил на стол доктора идеально белый конверт с восковой печатью Руны Дельта, и грозно, но не высокомерно посмотрел на Корума.       -Здесь предложения и условия моего согласия по поводу некоторых ваших проектов и дополнительного финансирования. Очень рассчитываю на твои понимание и благоразумие, Корум, как и на то, что ты не навредишь моему сыну.       -Я понимаю. А теперь..       Корум совершенно не был готов к тому, что входная дверь кабинета распахнулась, и к нему на порог явилась промокшая от пота Альфис, что пыталась отдышаться. Бумаги, что учёная сжимала в руках, выпали и рассыпались по всему полу.       -Корум! У нас.. фух.. у нас 21А в блоке «Д». Ты срочно там нужен!       -А если простыми словами, что случилось? Здесь нет никого, кому не положено знать наши коды. Кроме мальчика. Но он – наш будущий король, и имеет право знать.       -Так, подожди.. – Освежающий глоток воды из кулера привёл Альфис в чувство. – Это значит, что у нас невыясненная сущность в центре управления Ядра. Я проверила, двери надёжно заперты и опечатаны, но приборы показывают, что там кто-то есть.       -Ясно. Ваше Величество, прошу остаться здесь. Это действительно неотложное дело, и оно может занять время.       -Я понимаю. Идите.       Корум поспешно удалился, толком не закрыв за собой дверь – до его посетителей дошёл лишь обрывок брошенной учёным фразы: «Я правильно понимаю, что «А» в твоём коде – это «Амальгамет»?       -Вот мы и остались с тобой одни. – Сказал любимому сыну Асгор. -Что-ж, малыш, давай подождём.       Насколько Азриэль мог понять, весь Хотленд представлял из себя землю, переплетённую системой рукотворных структур, лифтов и тоннелей. Медицинский центр, где они с отцом находились, являлся частью Лаборатории, а та, в свою очередь, была связана системой тоннелей, мостами и даже монорельсом с Ядром – центром Подземелья и сердцем горы Эботт. Отовсюду здесь можно было попасть в другую часть Хотленда, при том – быстро, как это требовалось в случае любой чрезвычайной ситуации, но о чём Принц не догадывался, так о том, что никто, даже Альфис или Асгор, не подозревали об истинных размерах этой структуры – не более того, что гласили легенды, и что когда-то рассказывал тот, кто половину жизни потратил на их возведение. Ядро было территорией, куда Принца всеми способами, правдами и неправдами не допускали. Исполинская структура, преобразующая тепловую энергию мантии планеты в электрическую и магическую (часть последней тратилась на поддержку проектов, требующих постоянной магической подпитки – таковой, например, являлась Погодная башня в Столице), и охлаждаемая водой из объёмных подземных источников, казалась взрослым излишне опасной – в особенности, после того как предыдущий королевский учёный исчез в его глубинах. Статую этого монстра, лицо которого походило на гладкую маску безо всяких подробностей, Азриэль мог наблюдать каждый раз, когда проезжал с отцом на монорельсе мимо Ядра – там, где готовилась площадка для создания полноценного научного центра. Принц и сам не желал повторить его судьбу, и не противился воле взрослых. Размышления постепенно клонили юного монстра в сон, и чувствуя на себе крепкие объятия родительских рук, Азриэль очень скоро уснул.       -Проснись. Давай поиграем!       Голос, что Принц услышал сквозь сон, показался знакомым, взывая к неким воспоминаниям, которых не было, как если бы они принадлежали кому-то другому. Это была не Кэра – её голос Азриэль мог представить, пусть после пробуждения его и не слышал. Но сейчас, кто или что бы ни предлагало поиграть, оно, было иным, менее живым, и скорее напоминало заводную игрушку с динамиком. Тон и жизнерадостность голоса принадлежали ребёнку – девочке несколько младше самого Азриэля, но тембр выдавал искусственность, синтетичность, присущую неживым механизмам.       -Я.. я хочу ещё поспать..       -А я хочу поиграть с тобой. Мне редко выдаётся такая возможность, и я не хочу её упускать. Проснись уже!       Азриэль проснулся – в том же кабинете, на руках у мирно дремавшего отца. Он протёр глаза и выглянул наружу, за дверь кабинета, но таинственного собеседника за ней не оказалось. Настораживало и то, что источник голоса нельзя было определить точно – Принц был уверен, что слышал того ребёнка лишь он сам.       -Кто ты? Как тебя найти?       -Глупенький. Ты что, здесь впервые? Давай я тебе помогу. Видишь лифт дальше по коридору? Зайди в него.       Идти в одиночку, без снаряжения на зов неведомого существа, куда-либо наружу или в те же тоннели, казалось идеей непростительно глупой. Потому, вернувшись в кабинет и сетуя на собственное неумение противиться подобным желаниям, Азриэль осмотрел содержимое шкафчиков Корума, найдя в них старый фонарик, по-прежнему рабочий, плоскую отвёртку, пустой ежедневник и набор чёрных карандашей, и сложил всё найденное в маленький рюкзак. Лишь затем, вновь испытав на себе чувство, что за ним действительно наблюдают, Принц отправился к лифту. Кабина достигла нужного этажа, обозначив прибытие коротким звонком, и двери открылись.       -А здесь тебе нужен ключ. Но пока я с тобой – не так уж и нужен! Просто нажми вот эту стёртую кнопку, а я тебе открою. – Подсказал некто.       -Ключ? Куда это ты меня ведёшь?       -В моё тайное логово, конечно же!       От магии незримого помощника замочная скважина повернулась в сторону безо всякого ключа. Лифт тронулся, и по мере продвижения вниз его механизм начинал всё явнее шататься и поскрипывать. Кабина подскочила на месте, и двери снова открылись, но уже на совершенно другом этаже.       Блеклые, неспособные рассказать об истории этого места, стерильные стены, приглушённый свет, исходивший от немногих включенных ламп, горы не распакованной мебели и лабораторного оборудования и местами отсутствующие потолочные плиты, за которыми виднелись кабели и система вентиляции, создавали ощущение, что это место только начали обживать, или ещё до конца не покинули. Но всё вокруг – наполнение комнат, их стены и дух, что их пропитывал, в унисон твердило, что Принцу здесь быть не положено.       -А теперь ищи!       -Я даже не знаю, где я. Как я могу тебя найти?       Но ответа Азриэль так и не дождался.       В левом от входа крыле, где было не так темно, стены по-прежнему имели неприятный оттенок зелёного – белой краской была покрыта лишь часть стен здесь, а двери – явно закрытые, кроме дальней, завёрнуты от краски в плёнку. Голос пусть и происходил из души Принца, но звал в совершенно определённое место. Единственная незапертая комната была более просторной, но, как и коридор позади, тёмной и явно не подготовленной для приёма гостей.       -«Это что, кровати?» - Принцу стало не по себе. В углу комнаты простаивала дюжина сдвинутых к стене кроватей, а в центре, где они некогда располагались, судя по следам на полу, стояла стремянка с банкой белой краски и валиком.       -Ты очень близко! Найди меня!       Ни под кроватями, ни наверху, за сдвинутой потолочной плитой не оказалось ни намёка на монстра, человека или любую другую жизнь. Более того, стоило Азриэлю отвернуться от центра комнаты – банка с грохотом опрокинулась, а краска, мало того, что теперь оказалась давно застывшей на дне сосуда, так ещё и жёлтой.       -Ладно, мне уже надоели эти фокусы! Может быть, ты уже покажешься?       Азриэль побаивался того, что мог здесь увидеть. Опасался правдивости ходивших о призраках подземных тоннелей легенд: не знакомой ему лично и по учебникам разновидности монстров, а настоящих, какими их описывали человеческие легенды: злобными, любящими заманивать в ловушку очередного беспечного путника и играть с ним, как охотник играет со своей добычей перед тем, как её съесть.       Не найдя в комнате ни одного признака, что в ней кто-то есть, кроме опрокинутой банки, Азриэль неторопливо зашагал в ближайший коридор, но нашёл лишь несколько расставленных по нему зеркал.       -«Может быть, мне нужно поступить, как в легендах – отражение откроет мне то, что скрыто?» - Принц направил фонарь к одному из зеркал и протёр его рукавом, но вместо собственного отражения увидел белую, безжизненную маску с симметричными, походившими одновременно на бесформенную кляксу и звериную морду тёмными пятнами, наподобие тех рисунков, что Корум хранил в медицинском кабинете. Азриэль вскрикнул, подскочив на месте, выронил фонарь из рук и ударился о противоположную стену.       -Что-то не умеешь ты играть. Что я, зря отвлекала этих учёных?       Существо, что носило маску, «вынырнуло» из зеркала, открыв свою истинную форму. Азриэль и до этого слышал об амальгаметах: по словам Фриска, они все без исключения имели форму странную и причудливую, словно существа, из которых они были составлены, были сплавлены вместе. Здесь существо было явно одно, если оно, конечно, было – парящее над землёй, расплывчатое, постоянно изменяющееся, словно помехи в старом телевизоре, и лишённое какой-либо динамики помимо этого, оно больше походило на призрака. Намёка на какие-либо цвета, помимо белого на нём также почти не было – лишь несколько тёмно-красных пятен на маске, острые уши которой он лишь сейчас заметил. Тогда же он различил и настоящие лисьи уши, собранные в пучок волосы и лёгкую, как пёрышко, одежду в стиле, называемом людьми «восточным» – вернее, что от неё, слившейся с телом существа, осталось.       -Ты что, с ума сошла? Нельзя же так пугать!              -Хи-хи.. прости. Ты выглядел очень глупо, когда падал. А ещё, пугать гостей – это в правилах загробной этики любых призраков.       -Это не смешно. Тебе-то ничего, а вот у настоящих монстров нервы не такие крепкие. – Поднявшись и отряхнувшись, ответил Азриэль.       Призрак издал тихий смешок и слегка покачнулся.       -Настоящих монстров? Это каких же – у которых целая душа? Тогда и тебе нечего бояться. Раньше я часто играла с такими, как ты, и могу понять, когда с монстром что-то не так. Тебя как зовут?       -М-меня? Это.. – Принц потёр ушибленный затылок. -..это будет нелегко объяснить.       -Объясняй уже. Что за тайны на ровном месте? Ты говоришь так, будто ты втайне окажешься принцем. Ты даже похож на одного, только глаза другие..       -Вообще-то.. не в тайне. Да, меня правда зовут Азриэль Дримурр.       -Оу.. это всё объясняет. И то, почему я вообще могу говорить с тобой. Ты же один из нас, да? Из тех, кто попал к Альфис.       -Видишь ли, я не совсем тот принц, о котором ты думаешь. Когда я проснулся здесь, то испытал.. вроде бы, это называется ретроградной амнезией. Душа у меня и правда неполная.       Привидение описало круг по комнате, оглядев Принца со всех сторон, и наклонило голову набок.       -Чудо какое.. ты же рассыпался в пыль, когда вернулся. Как же ты тогда выжил так, чтобы тебя можно было спасти? Ой, да неважно. Ты любишь играть?       -Подожди, подожди. Что значит «один из вас»? Я не амальгамет!       -А очень похож! Эта белая шерсть и сломанная душа – я бы сказала, что ты самый «живой» из нас. А ещё ты ведёшь себя, как тот мальчик в полосатой пижаме, когда он сюда заходил. Только он не обратил на меня внимание, а ты – услышал и пришёл. Ты слышишь меня, а значит – амальгамет!       -Ещё раз, я не.. ладно, будь по-твоему. Но я другой. И разве тебе не нужно вернуться к своей семье, как всем остальным? Раз все ушли, то и тебе стоило бы. Ты давно здесь живёшь?       -Наверное, очень давно. Но я не расстраиваюсь – когда здесь были другие, я могла с ними поиграть. А сейчас, когда их нет.. с тобой. Или пошутить над Альфис, когда она сюда захаживает.       -А что насчёт семьи? У тебя же должны быть родители..       Амальгамет после этих слов начал пульсировать и преобразовался в то, что Азриэль мог назвать её взрослой версией, с посохом в руках и в боевой стойке.       -У меня есть мама. Но она давно сюда не приходит – наверное, у неё сейчас есть свои дела.       -Дела? Это уже слишком безответственно – оставлять своего ребёнка, тем более, оставлять здесь. Я не представляю, как было бы обидно, если бы меня мама так же бросила. Оставила бы здесь только потому что я изменился. Как так вообще можно?       -Не знаю. Когда она в последний раз приходила, ей было очень больно и стыдно – я это почувствовала. Я её не виню – может быть, она боится снова испытывать боль и плакать, как это обычно происходит с теми, перед кем ты сильно провинился. Но ты не боишься, а это значит, что у меня теперь есть такой же мёртвый друг!       -Я рад.. если ты, конечно, на самом деле добрая. А ещё, моя новая мёртвая подруга, спешу напомнить – ты так и не сказала, как тебя зовут.       Перед тем, как ответить, привидение вернулось ко своей исходной форме и изменило узор на маске: теперь её «лицо», умиротворённое и спокойное, показывало простенькую счастливую рожицу.              -Канако.

***

      Впрочем, мало что из кладовой неподалёку, где хранились старые детские игрушки, могло впечатлить Канако: старый резиновый мяч со звездой, который она пыталась поймать, пролетал через её руки и голову. Её оболочка будто чувствовала мяч, как угрозу, и пропускала его через себя – эта же способность, по словам девочки, не допускала слияний с другими пациентами Альфис. Куклы её давно не интересовали, играть в прятки оказалось делом непростым, из-за размеров этой части комплекса, как и неспособности амальгамета принять какой-либо другой цвет, кроме идеально белого. Впрочем, для совместного рисования в ежедневнике Корума цвета были совершенно не нужны – требовалось лишь достать из закромов старую электрическую лампу и включить её.       Тёплый свет наполнил покинутую палату жизнью: тени от рук детей весело плясали на стенах, от мягкой кровати рядом вместо больничной стерильности тянуло домашним уютом, а проникновенная, быстротечная беседа наполняла радостью обе сломанных души.       -..так, ты чувствуешь себя нормально в этом состоянии? – Принц наблюдал, как его подруга рисует силуэты монстров, которых ей довелось повстречать здесь.       -Иногда. Мне трудно им управлять – когда мне становится слишком радостно, страшно или грустно, то все вокруг пугаются. Они.. чувствуют то же самое, но сильнее, как будто сами думают и переживают мои мысли и чувства. И я чувствую то, что чувствуют они. Но ходить сквозь стены и за всеми наблюдать бывает весело.       -А Флауи говорил, что никто из вас не рад вашему новому состоянию.       -Флауи? – Переспросила Канако.       -Он тоже был здесь. Цветок с лицом.       -А, припоминаю. Альфис иногда говорила о нём, а ещё о нём много чего написано в её документах. Как по мне – нелюдимый и скучный. Но мы не виделись – он ушёл раньше, чем я появилась здесь. А почему ты спрашиваешь? Он твой друг?       -Нет. Пока что, нет. Но у меня много друзей, и все, кроме тебя – живые. Вот такая вот я загадка, застрявшая между мирами живых и мёртвых.       -А мне кажется, что это даже здорово – ты как самый настоящий маг из человеческих книжек: говоришь и с духами, и с людьми. Если бы я только могла выбраться отсюда, я бы хотела, чтобы ты нас познакомил.       -А ты не можешь? Я думал, ты можешь через стены проходить.       -Могу. Но не могу уйти далеко отсюда, из Лаборатории. Я привязана к этому месту - когда улетаю, сразу начинаю слабеть и таять, и приходится вернуться. А если бы могла – то давно вернулась бы домой. Поэтому Альфис меня не отпускает, а ещё - она боится меня и не хочет искать. Скажи, а у тебя счастливая семья?       -Относительно. Мы не ругаемся, и это радует. Но они боятся, когда я ухожу – сейчас отец даже не знает, что я здесь. Надеюсь, что вернусь раньше, чем он проснётся. Видишь ли, когда я так в первый раз ушёл..       Канако сложила почти все карандаши, кроме последнего, в коробку и перебила:       -Ой, да все знают эту историю. Но я рада, что вы снова вместе. А у меня только мама.       -Ты росла без отца?       -С отцом, но он потом умер. Он много работал над одним проектом. Мама говорила, что он хотел защитить нас. От людей. Я часто видела его за работой - таким счастливым, но бывало, что он перерабатывал и мог по несколько дней не приходить домой. Работа сделала его больным и несчастным, и однажды он не выдержал.       -Значит.. то же самое случилось и с тобой?       -Отчасти, да. Но не смей говорить, что это его вина! Мы с мамой хотели помочь ему закончить этот проект. Я хотела, потому что так было правильно, но.. я не думала, что всё будет настолько плохо. Это очень.. ты хочешь узнать, как это случилось?       -Если не приятно, то можешь не рассказывать. Я мог бы объяснить свой опыт, но не помню, как умирал – может быть, что Флауи был прав, и мне от этих воспоминаний точно лучше не будет.       -Да ладно. Ты – друг, а другу такое рассказать можно.       -Что-ж.. мне интересно, что ты чувствовала.       Канако поднялась. Облик амальгамета вновь изменился, став более хаотичным и, если это слово было применимо – «пляшущим», как пламя костра на ветру. Голос девочки стал до ужаса сухим и холодным.       -Сначала был прилив силы – как после горячего чая, только ещё ярче. Она тебя наполняет, ты чувствуешь, что внутри горит огонь, и ты способен на всё. А потом.. какая-то ужасная мысль. Словно где-то ты ошибся, совершил какой-то ужасный поступок, и тебе становится очень плохо. Ты не понимаешь, что происходит, падаешь всё глубже и глубже в отчаяние. А затем всё заканчивается ужасной болью. Вот здесь. – Канако показала на место, где у человека находится сердце. -Что-то внутри сломалось, и я потеряла сознание. А проснулась уже здесь.. в таком виде. И поняла, что у меня сломана душа – не как у тебя, когда всего лишь части недостаёт, а ещё хуже. – Волнение призрака вновь отразилось на её теле. Узор на маске теперь напоминал потоки слёз, а в груди зияла дыра.       Принц представил, насколько трудно переживать подобные чувства. В книгах герои, бывало, впадали в отчаяние, были ранены или даже погибали, но когда через это приходится пройти ребёнку, незнакомому с ужасами жизни, и на смерти его мучения не заканчиваются, присущее герою чувство справедливости не может не откликнуться на зов – как никогда до этого громкий и ранящий без того повреждённую душу. Именно тогда всё вокруг, всё на свете и всё в полотне Времени становится неважным. Азриэль про себя поклялся, что найдёт способ помочь Канако, и выскажет всё, что думает, всем, кто толкнул её на подобное и растягивал её мучения, будь они живы или мертвы.       -Боже Кронос.. я могу как-нибудь тебе помочь? Если Альфис смогла вернуть меня и сделать стабильным, то я потребую от неё сделать это же для тебя. Она должна помочь – это её обязанность!       -Очень мило с твоей стороны, но я не могу принять твоё предложение. Пока не могу. И.. не знаю, а вдруг не получится? Вдруг я исчезну уже окончательно?       -Тогда.. тогда я буду хранить память о тебе! И сам найду способ тебя вернуть.       Если бы у тела Канако были цвета, Азриэль готов был поспорить, он бы увидел на её маске или щеках под ней пунцовый румянец. Видеть его, тем не менее, было не обязательно – чувство тихой радости и благодарности проступало в облике амальгамета, словно кровь, изливающаяся из раны.       -На самом деле, я здесь не одна. Иногда сюда приходит другой монстр, с которым я могу говорить. Я даже нарисовала его, пока ты со мной говорил. Взгляни на него. Он интересный, правда?       На бумажном полотне красовался чёрно-белый не в исполнении, но в своём естестве, непропорционально худой и высокий монстр, не похожий ни на одного из амальгаметов. Было с чем сравнить – их рисунки в исполнении Канако он мог наблюдать до этого. Лишь лицо его выглядело схоже с тем, какими чувствовались тела созданий без души: неестественно кривым, нарочито неправильным и искажённым, отчего походило не на портрет, а на шарж художника-карикатуриста. Глаза, две наполовину закрытых чёрных впадины, совершенно друг другу не соответствовали, как и высота плеч монстра, а по лицу, словно трещины на старой керамической маске, расходились странные линии.       Только вдоволь поразмыслив над диковинным рисунком, Азриэль понял, на кого была эта пародия.       -Подожди, это же создатель Ядра.. Альфис заняла его место!       -Правда? Он ничего такого о себе не рассказывал. Но у него всегда много историй для меня, когда мы видимся. А ещё он целеустремлённый и умный, каким всегда был мой папа.       -И что же он такого тебе рассказывал?       -Что видел своими глазами Поверхность! Рассказывал, какими раньше были красивыми города там, про школы, где готовят настоящих боевых магов! Если бы я оказалась там, то обязательно поступила бы в такую. А ещё – про Кроноса и время, которое не просто идёт вперёд, а постоянно пересекается и переплетается. Но иногда.. он бывает другим. Строгим. Например, когда объясняет, почему не хочет меня отпускать.       -Так это он не позволяет тебе уйти?       -И он тоже. Альфис меня пугается, а сказать ей я ничего не могу. Ещё.. тебе было не больно оживать? Ладно, даже если так, я смогу это выдержать. Ты можешь попросить её, но остаётся вопрос с ним.       -Кто он? Как мне с ним поговорить?       -Он называет себя «Профессор», и все, кто лежал здесь со мной, так его и звали. Когда я появилась здесь, он назвал меня «особенной» и сказал, что я буду жить здесь, под его заботой, пока сюда не придёт кто-то такой же особенный. Сначала я думала, что это – тот человеческий мальчик, и даже пыталась привлечь его внимание, как могла. А теперь я понимаю, что он хотел поговорить именно с тобой. Профессор ждал тебя все эти годы.       -И держал тебя в заложниках? Знаешь, с тех пор как я начал познавать заново этот мир, он нравится мне всё меньше и меньше. Если хочешь, чтобы у меня осталось ещё какое-то уважение к взрослым – скажи, чего он от меня хочет. И я это сделаю.       Канако прижалась к мальчику плотнее и вложила в его руку белую, чистую карту с фотографией Альфис и уровнем допуска «A1». Прикосновение амальгамета, как и предполагал Азриэль, было холодным, и ощущалось, как лёгкий ветерок.        -Это должно остаться в секрете. Не говори никому из взрослых. Обещаешь?        -Обещаю. – Твёрдо ответил Азриэль. Канако кивнула. -Я даю тебе карту, которая открывает любые двери в Лаборатории. Дальше по коридору, где стоят стёкла, находится лифт – тебе нужно спуститься туда.        -Сейчас? Я.. хорошо.. -Да нет же! Ну ты и глупенький. Ты должен сделать это, когда в Лаборатории никого не будет, или все будут спать. Сам же говорил, что у тебя сейчас мало времени. Позовёшь меня по имени, когда снова придёшь, и я проведу тебя к месту, где ты сможешь с ним поговорить.       -Канако.. я хотел спросить. Что загробная этика говорит о возвращении мёртвых к жизни и причинении гостям вреда?       -Насчёт первого – ничего. Потому что легенды о призраках об этом не рассказывают. Но то, что они об этом молчат, значит, что никаких ограничений и нет. А второе – это и бывает ТОЛЬКО в легендах. Профессор запретил мне по-настоящему вредить, и сам этого не сделает. Помнишь, что я ещё и могу чувствовать, о чём думают другие?       -Да, помню. Н-но всё равно немного опасаюсь. Ты сможешь защитить меня в случае чего? Одно дело – набрести на опасность случайно, а другое – знать о ней..       -Я обещаю. И я могу сделать так, что ты об этом обещании будешь помнить. Амальгамет вцепилась одной рукой в своё искусственное лицо, а другой – распустила верёвку, что её удерживала. Маска, снятая с головы Канако, превратилась в пустое изделие из фарфора безо всяких пятен, и Азриэль впервые увидел лицо подруги: бледное, расплывчатое, но по-своему красивое.       -Закрой глаза. Принц тотчас исполнил её просьбу, и почувствовал, как Канако притянула его к себе, сковав объятиями. Ощутивший холод снаружи и странное, незнакомое раньше тепло, пробирающее с головы до лап, и будто восполнившее изъян в душе юного монстра, Азриэль почувствовал, как нечто холодное, но бархатно-мягкое касается его губ. Так прошло несколько секунд, прежде чем Канако разрешила ему вновь увидеть её.       -Помни и о своём обещании, прекрасный принц.       -Вау.. теперь я точно буду помнить. А что.. твоя этика об этом говорит?       Канако смущённо хихикнула. Ответа же не последовало вовсе.       -Если позволишь, то и я хочу тебе кое-что подарить. – Принц поднялся и подтянул к себе рюкзак за лямку. Но призрак лишь недовольно шикнул и воспарил, раскидав при этом все бумаги вокруг.       -Тсс.. сюда уже кто-то идёт! В следующий раз. Держи карту. Приходи сюда, когда будешь готов.       -П-подожди, а как же..       Со стороны главного входа донёсся знакомый звонок, затем – отчётливые шаги. Одни принадлежали существу большому и грузному, другие походили на стук когтей по керамической плитке.       -Он здесь. Определённо. У меня только вопрос – как он прошёл сюда без ключа? Вы ничего не видели, Ваше величество?       -Ничего. Видите, там свет горит? Азриэль! Если ты здесь, то я по-хорошему прошу тебя выйти.       Собранный и подготовленный к трёпке, принц собрал все свои и позаимствованные у Корума вещи в рюкзак, на ходу придумывая, как ему следует отвечать. Тон отца не сулил ничего хорошего. Несколько секунд постояв перед дверью с дрожью в руках, Принц схватился за ручку и вышел наружу.       -Я здесь. Всё хорошо.       На удивление, Асгор спокойно отреагировал на появление сына: приспустился перед на колено, протянул массивную руку и забрал к себе в объятия.       -Ну и ну.. и что же мы тут делали, будущий король? Вряд ли выходили за мороженым. И кому-то надо внимательнее относиться к словам родителей, что не стоит ходить, где попало.       -Я.. помню, что проснулся здесь, и захотел узнать, как это произошло. Как меня вернули к жизни. Я же имею право знать. Да, профессор?       Корум поправил очки и невзначай топнул лапой.       -Всего то? Боже мой.. Молодой человек, мало того, что вы без разрешения вошли на этаж, где ещё только ведутся работы, не имея при этом допуска.. я до сих пор не понимаю, как.. но ещё и пропустили сеанс! Нет, не подумайте. Само собой, вы имеете данное право, но могли бы и спросить меня во время беседы. Или обратиться к доктору Альфис, раз уж именно она помогла вам.       -Корум, не сердись. С этой проблемой мы можем разобраться. Весь сопутствующий ущерб я могу возместить.       -Нет, не стоит.. но, будьте так добры, Азриэль, всегда спрашивать, перед тем, как куда-то войти. Мы можем договориться об этом?       -Х-хорошо, профессор.. – Принц виновато спрятал руки за спиной. Никто из присутствующих, впрочем, не заметил скрещенных пальцев и попытки спрятать в потайном кармане штанов ключ-карту.       -Я рад это слышать. К тому же, мы ещё не закончили нашу встречу. Как насчёт вернуться наверх и продолжить?       Асгор поднял сына на руки, обнял и вновь опустил на землю, после чего повесил рюкзак на руку – надеть его положенным образом Королю не позволили его размеры.       -Обязательно. А ты что думаешь, малыш?       Ведомый отцом за руку, Азриэль на миг обернулся. В темноте коридоров никого не оказалось, но он понимал, что новая подруга его видит. Напомнив себе про данное им обещание, и намеренный по возвращении домой приступить к составлению плана спасения ещё одной потерянной души, Принц гордо выпрямился и ответил:       -Я готов.

***

Строки на мерцающем ламповом мониторе мелькали в очках учёной с той скоростью, с какой она только могла набирать текст. Окончательно успокоившись, Альфис безэмоционально и почти машинально составляла отчёт об инциденте, по привычке обращая внимание ни на рабочий беспорядок вокруг, ни на открывшуюся входную дверь. Доктор даже не повернулась к пернатому коллеге, когда тот, судорожно дыша, позвал её по имени.       -Что случилось? Как ты и просил, я составляю подробный отчёт. Что-то ещё пропало? Корум молча вошёл, не имея ни малейшего понятия, как ему следовало начать этот разговор.       -Азриэль.. он в порядке? Ты же всё сделал правильно? Молчание продолжало накалять атмосферу. Откинувшись на спинку кресла, Альфис повернулась, ожидая чего угодно: уставшего Корума, больного, нашедшего старые лабораторные чертежи или даже покрытого кровью и с ножом в руках. Но всё, на удивление, было в порядке, или же казалось таковым. Всё, кроме его растерянного лица.       -Альфис, пожалуйста..       -Ты там внизу привидение увидел? Корум молча положил на стол несколько листов с детскими рисунками: практически всех поимённо Альфис могла назвать, как и всех, из кого они состояли – то были её бывшие пациенты: Меморихэд, Эндогини, Птица-жнец, Лимонный хлеб и женщина, что постоянно звала своего сына – «Сноуи». Не хватало лишь одной из них, как и в жизни - ненайденной. Учёная достала следующий лист, в надежде её обнаружить и понять, чьи это зарисовки и откуда они взялись, но увидела лишь профиль монстра, от одного вида которого её душа сжалась. Изрисованные листы упали на пол, а сама Альфис едва не навернулась вслед за ними.       -Альфис.. ты ничего не хочешь мне сказать? Что это делало в комнате, где оказался мальчик? Почему ОН на этих рисунках?       Учёная потянулась за водой и сделала несколько судорожных глотков.       -Нет.. я правда не знаю. Н-но теперь сам видишь, что я не сошла с ума! Не только я его в-видела. П-прости, я не имею ни малейшего понятия, что нам с этим делать! Это слишком безумно..       -Безумно?       -Ты сам видел чертежи. Ты знаешь, на что ОН способен. Да, это безумно.       -У нас пропала экстренная ключ-карта. Из закрытого сейфа. Альфис, я хочу, чтобы ты отозвала МТТ и оставила его здесь, как средство охраны. Приступай немедленно.